Настя О – Студентка Академии познаний (Академия познаний 1) (страница 4)

Когда дамочка шагнула вперед и загородила собой проход между кроватью и шкафом, стоящим напротив у стены, я поняла, что так больше продолжаться не может. Именно с этими мыслями я и решилась на побег.

Оценив скорость движения «сиделки», я подпрыгнула и бросилась к двери, которая, к счастью, оказалась открытой. Существо, увидев мои действия, успело только развернуться и предостерегающе зарычать.

Выскочив из палаты, я увидела широкий коридор, который вел в обе стороны. Не задумываясь, я метнулась влево. Позади меня нарастал рык преследовательницы, но она явно уступала мне в скорости. Хотя я и не отличалась особыми достижениями в физкультуре, точно не страдала от лишнего веса. Преимущество было на моей стороне.

Однако мне изменила удача. Дорогу мне преградило еще одно существо – мужской вариант моей знакомой.

Несмотря на грузность, как и у «сиделки», я не могла не отметить более широкого разворота плеч по сравнению с торсом. Одежда, хоть и мешковатая и простая, больше напоминала штаны с рубахой, чем платье. На голове была бандана, а вот серег оказалось значительно меньше, чем у женской версии страшилища. Как и зубов – точнее, того, что отдаленно их напоминало.

Щербатое нечто, уперев огромные ручищи в бока, оскалилось на меня. Услышав позади рев собрата, оно остановилось, и я услышала предупредительный рык, граничащий с воем:

– Марик, стой! Марик, нет!

Марик? Это чудовище – и вдруг Марик? У его мамы была отличная фантазия! Я бы назвала его не иначе, как Годзиллой. Услышав предупреждение, Марик замер, продолжая сверлить меня недобрым взглядом. Я же на полной скорости врезалась в него, не успев остановиться. Внутри все замерло от одного его вида, когда я ощутила, как огромные ручищи оборачиваются вокруг меня.

Марик был еще выше моей знакомой. Чтобы увидеть выражение его лица, мне пришлось задирать голову достаточно высоко. Ярость в глазах чудовища отнюдь не казалась обнадеживающим фактом.

– Марик, не тронь ее! – снова прозвучало угрожающе откуда-то сзади.

Я попыталась извернуться, чтобы посмотреть, как ведет себя «сиделка». Она выглядела крайне обеспокоенно: запыхавшись от быстрого шага, опиралась изящной «ручкой» на стену коридора, вперив в моего держателя предостерегающий взгляд. Однако, похоже, на Годзиллу это не подействовало. Его объятия начали сжиматься, и я почувствовала, что еще немного – и перестанет хватать воздуха в груди.

Я снова перевела взгляд на Марика и только тут заметила некоторое сходство с охранявшей меня большой женщиной. Одновременно пришло понимание, кому именно Марик обязан своим именем.

Шикарно.

Просто чудесно.

Похоже, меня восприняли как угрозу старшему поколению.

Тиски вокруг меня продолжали сжиматься. В ужасе округлив глаза, я смотрела в маленькие черные бусинки Марика, а в мозгу билась одна-единственная мысль: «Не тронь! Не навреди! Не убивай меня, я так хочу жить!» Марик дрогнул, а в следующую минуту перед глазами возникла темнота.

Когда я очнулась, поначалу не могла понять, что происходит. Сознание металось, отказываясь нормально функционировать, в руках чувствовалась непривычная тяжесть, а все ощущения от тела были совершенно незнакомыми. Пропала легкость, дыхание стало тяжелым, с одышкой, в голове шумело. Открыв глаза, я онемела, взглянув вниз на свои руки: я удерживала собственное бесчувственное тело! Мои кисти при этом были того же землистого цвета, что у моей первой провожатой и Марика. И руки ну очень напоминали те самые клешни, что держали меня до обморока! Мамочка, мамочка дорогая, это что же получается – я у Марика в голове? У этого Годзиллы на ножках?

Переведя потрясенный взгляд со своих «рук» на новоиспеченную «родственницу», я увидела, что она лишь вопросительно взирает на меня:

– Марик?

Видимо, выражение панического страха на лице сына было нетипичным, поэтому она с сомнением сделала шаг вперед. Как раз тогда, когда я, снова переведя взгляд на свое обмякшее тело, горестно простонала:

– Помогите…

Правда, в исполнении голосовых связок Марика это вышло совсем по-другому, и коридор огласил басовитый рык чудовища. Однако этого хватило, чтобы мамаша смекнула, что дело нечисто, и с подозрением уставилась на меня:

– Ты ведь не Марик, верно?

Я лишь обреченно кивнула в ответ, и в то же мгновение она издала обреченный рык. Я смотрела в печальное лицо своей "сиделки" и не знала, как вернуть все обратно. Дальнейшие события запомнились мне лишь урывками.

Когда «сиделка» посмотрела мне за спину, на ее лице появилось выражение облегчения. Затем она снова проревела на весь коридор:

– Арегван, помоги!

Ничего не понимая, я огляделась, но никого не заметила. Только почувствовала прикосновение к обнаженной коже руки. Посмотрев вниз, я наткнулась на темную макушку, а затем на меня взглянули огненные глаза. Неестественный оттенок показался мне настоящим чудом. Рядом стоял мужчина, напряженно взирающий на меня. Его тонкие губы были сжаты в плотную линию, а темные брови почти сошлись на переносице. Взгляд блуждал по моему лицу.

– Помогите… – почти шепотом повторила я.

На мгновение на лице незнакомца промелькнуло удивление. Он жестом подозвал меня к себе. Пусть он был намного ниже того чудища, в котором я сейчас находилась, мужчина казался мне достаточно высоким для человека. Длинные черные волосы обрамляли породистое волевое лицо.

Послушавшись, я наклонилась ближе, и в следующее мгновение на моих висках очутились горячие ладони. Темноволосый незнакомец пристально посмотрел мне в глаза, и я поняла, что снова начинаю терять сознание. Запомнила только, что, убрав руки от Марика, брюнет подхватил на руки мою бесчувственную оболочку.

***

Просыпаясь во второй раз, я снова услышала командный рокот. Ему возражал еще один – незнакомый, но вполне приятный голос. Он походил на звон колокольчика. Не мог такой голос принадлежать безобразному существу. И я окрестила вторую даму Прекрасной.

– Намучается с ней Златоглазый, ох, намучается, – устало вещала женщина-гора. – Стихийная у нее сила, неуправляемая. Ты бы видела эту девчонку в деле: почти не моргая, в сознание Марика проникла! В Марика, у которого, как и у всех нас, врожденная невосприимчивость к воздействию!

– Зря ты так пугаешься, Дусира, – заметила Прекрасная Дама. – Сейчас же разобрался? Значит, и впредь сможет. Ты же знаешь Арегвана: он сильный менталист.

– Да ты бы видела, каким он уходил после того, как эту из Марика моего вытащил! И куда! – со значением добавила известная теперь Дусира.

– И куда же? – насмешливо поинтересовалась Дама.

– Да к гномам он пошел, к гномам, Ифиэль! А ведь ему улетать скоро в человеческие Пределы! – воскликнула раскатисто Дусира. – Не иначе, из-за настойки их навестить решил: иссушила она Златоглазого нашего, досуха выпила! – с затаенным страхом в голосе прошептала Дусира.

– Ну а чего же ты хотела от неконтролируемой силы? – удивилась Ифиэль. – Сама-то, когда целительные способности в себе открыла, не только себя лечить принялась, а? – по тону Прекрасной Дамы было слышно, что та улыбается. – Вот и здесь тот же случай: девочка только очнулась, тут ты, стресс, потом Марик твой сразу, потом и Арегван еще до кучи появился. Вот и получилось то, что получилось. А как обучится да поднатаскается, так сразу и ей легче станет, и мы поводов для переживаний не узнаем больше. Кстати, долго ей еще спать?

– Да она нас уже прилично слушает, – со смешком отозвалась Дусира. – Не пора ли прекращать притворяться, девка? Давай знакомиться, что ли? Тебя звать-то как, горемычная?

– Я не горемычная, – не открывая глаз, раздраженно фыркнула я. – Валентина я.

Кажется, имя я произнесла нечетко. Или просто для женщины оно было трудным.

– Ва-лен-ти-я? – недоверчивые интонации в голосе заставили меня открыть глаза.

Как и в первый раз, я невольно вздрогнула, взглянув на существо. Но ведь я до сих пор была жива, а значит, был еще шанс выкарабкаться.

Дусире явно надоела моя реакция на нее, и она нетерпеливо воскликнула:

– Что ты шарахаешься? Что ты, троллей, что ли, не видела никогда?

Я была так поражена, что даже открыла рот от удивления:

– Никогда. Только в фэнтези о вас читала.

– Где? – не поняла троллемама, и я решила объяснить:

– В книгах, которые пишут люди.

– Люди – это самое низшее и ужасное, что только может быть в этой жизни! – фыркнула Дусира. – Да и ты не совсем человек, раз можешь использовать магию, так что не ври, девчонка!

– Я не девчонка! – ответила ей я. – Посмотрите сначала на себя!

– Что-то имеешь против? – оскалилась женщина-гусеничка.

– Еще немного – и подеретесь, – вмешалась в разговор Прекрасная Дама.

Ифиэль стояла у окна и с любопытством разглядывала меня, пока я препиралась с Дусирой. Стройная, как тростиночка, в голубом струящемся платье, которое удивительно сочеталось с цветом ее грустных глаз, с необычным серо-голубым оттенком волос и с надетыми до самых локтей перчатками. Ярким пятном во всем облике девушки были, пожалуй, только губы, которые улыбались, поскольку сама Ифиэль смотрела добро и ласково. Еще раз оглядев ее, я заметила небольшую странность: острые ушки. Мои губы сложились в букву "о", и девушка склонила голову на бок:

– Что?

Я только молча провела по закругленным кончикам своих ушей. Ифиэль повторила мое движение, поняла вопрос и с улыбкой ответила: