Настя О – И космос в придачу (страница 3)

— Так вот, как я уже говорил, в семидесятых годах прошлого века мы активно помогали африканским племенам. В том числе — прививали детей от оспы. Весьма успешно, кстати: за заслуги я получил несколько государственных наград. Это сейчас ценится одно материальное вознаграждение, а тогда это было очень почетно. Это было предметом гордости, Кирочка. Если случится, как-нибудь я покажу вам свои медали и грамоты, но сейчас не будем этим увлекаться.

Источником всех наших приключений послужили земли народа туамаков. В то время они одни из немногих были способны понимать язык жестов и обучаться русскому языку. К моему большому удивлению, они проявили незаурядные способности в налаживании коммуникации с учеными, чем раз и навсегда расположили к себе всех нас. Туамаки были очень благодарным народом, и меня они стали выделять на фоне остальных, когда поняли, что я в качестве инфекциониста участвовал в разработке вакцины от оспы. Они не понимали принципа действия болезни — но они были признательны за то, что их дети остались живы. И однажды они решили отблагодарить меня со свойственной им щедростью.

Малыш М-Адир и его мать Б-Орет долго вели меня по пустыне. Поначалу я думал, что они хотели показать мне оазис, но все оказалось куда интереснее. Оазис действительно существовал, но посреди него находилась невысокая насыпь в форме пирамиды. Не такая, как египетские, много меньше по размерам. Но там был вход внутрь и система тоннелей. Б-Орет и ее сын уверенно шагали внутри пирамиды, я шел с фонариком, и вот, наконец, мы с ними оказались в небольшой зале. По моим ощущениям, она находилась где-то в центре сооружения, но уже под землей. Все пространство, что я сумел осветить, было занято неизвестными предметами. Науки, которые я изучал, о них точно не знали. Там были карты звездного неба, натянутые на стенах, ткани, которые точно не производились на Земле, кухонная утварь, неизвестная человеческому глазу. Место было похоже на покинутое жилище. В тот момент я думал, что здесь жил кто-то необычный, а потом, возможно, исчез. Но мои сомнения были разрешены тогда, когда Б-Орет указала в угол помещения. Там, на импровизированной кровати, сделанной из песчаной насыпи, лежал скафандр, который на тот момент точно не могли изготовить на Земле. Выводы, которые напрашивались сами собой, я предпочел не высказывать вслух, чтобы не прослыть сумасшедшим. Я думаю, вы быстро догадаетесь, что я имею в виду, Кира. Сейчас об этом снимают множество фильмов.

Однако в том месте не было ни единого намека на живых существ. Скафандр был один, и хозяин у него, скорее всего, тоже был один. Самого владельца и след простыл. Вместо него я обнаружил занятную вещицу в форме шкатулки, которая не сразу поддалась мне. Когда же я ее открыл, то обнаружил флакон с жидкостью золотистого цвета. Много позже, когда я исследовал ее, то по форме телец внутри жидкости сделал вывод, что это чья-то кровь. Элементы жидкости были поразительно похожи на наши, но имели другой оттенок. Естественно, я захватил флакон с собой. А затем обнаружил еще одну увлекательную особенность.

— Какую же? — логично спросила Кира, которой очень нравился рассказ Ивана Даниловича.

И круассаны с пряниками тоже. И душистый чай.

— Рядом с этим флаконом улучшалось мое самочувствие. Настолько, что в шестьдесят лет я скинул добрый десяток и вкалывал летом на даче так, что жена не могла нарадоваться. А затем я решился на более отчаянный шаг. Я ввел небольшое количество жидкости в свой организм. Результат, Кира, вы можете наблюдать прямо сейчас. Эта кровь обеспечила мое долголетие. Мне почти век, а чувствую я себя максимум на пятьдесят, пусть и выгляжу чуть старше. Коллеги так и не смогли объяснить этого феномена, а я не торопился делиться своей тайной. Жалею только, что не смог уговорить жену последовать моему примеру. Тогда встречать старость было бы не так одиноко.

— Сочувствую вам, Иван Данилович, — искренне отозвалась Кира. — И не могу поверить в то, что вы сказали.

— Понимаю вас, Кирочка. Я и сам долгое время не мог поверить в это и решил просто жить дальше. Но пять лет назад флакон у меня похитили. А полгода назад появился О-Лейр-Он и предложил свои услуги в поиске флакона. Он просил в ответ только провести проверку жидкости. Та ли она, не изменилась ли с того времени, когда я ввел ее себе. Конечно же, я согласился. А когда спросил, как О-Лейр-Он на меня вышел, то узнал, что флакон принадлежит древней расе, обитающей далеко отсюда, а на Земле, скорее всего, обосновался один из последних ее представителей.

— Один из последних? — переспросила Кира.

— Все верно, — кивнул Иван Данилович. — Сейчас этих существ уже нет. А флакон был единственным контейнером с их ДНК. Об этом мне рассказал О-Лейр-Он, когда засек флакон. Шкатулка, которая служила его вместилищем, на самом деле была экраном от излучения, защищавшим кровь древних. Когда я разблокировал экран, за этой кровью началась охота. О-Лейр-Он сказал, что мое счастье, что флакон похитили перекупщики. Если бы за ним прилетели из космоса, я бы мог уже попрощаться с жизнью.

— И вы поверили в историю об инопланетянах? — не скрывала скептицизма Кира.

В настоящее время кто угодно мог покрасить волосы в ядреный цвет и надеть яркие линзы.

— Его доказательства подделать невозможно, — хитро улыбнулся собеседник. — Думаю, вы еще сможете убедиться в этом на собственном опыте. Знаете, Кирочка, я ведь даже уточнил у Олейрона, знает ли он что-нибудь о ниийцах или раянах. Даже дал их примерное описание. Ничего. Представляете, ничего! Это ведь уму непостижимо и совершенно не укладывается в голове. Насколько же огромным является наш космос, что даже разумные расы не в курсе о существовании друг друга.

— И все это, конечно, ваш знакомый рассказал вам без утайки? — ни единому слову не поверила девушка.

— Верно, — кивнул Иван Данилович. — Олейрон очень вежливый молодой человек.

— Какой, однако, добрый вам попался пришелец, — сыронизировала Кира. — А где теперь тот волшебный золотой флакон?

— Флакон разбился, — с легким сожалением ответил Иван Данилович. — А вот жидкость вернула вас к жизни, Кира.

— Что?

Кира подавилась круассаном, и Иван Данилович терпеливо дождался, когда она откашляется.

— Когда О-Лейр-Он принес вас ко мне, вы не подавали признаков жизни. Сердцебиения не было. Я узнал только, что вас с ним сбил автомобиль, в результате чего повредился флакон, который О-Лейр-Он нес мне на экспертизу. Помимо всего прочего, жидкость повела себя как разумное существо и слилась с вашим телом. Так сказал О-Лейр-Он, и у меня нет поводов не верить ему. О-Лейр-Он ушел, чтобы закончить дела, но обещал вернуться до полуночи. А вы очнулись примерно через час после того, как он принес вас, Кира.

Кира погрузилась в раздумья. Слова Ивана Даниловича Славного никак не желали укладываться в голове, хотя факты говорили в его пользу. Авария ведь ей не почудилась. И боль тоже. Разве могло пробуждение после этого быть настолько легким? Слабость не в счет, это вообще мелочи по сравнению с тем, что с ней могло на самом деле случиться. А что — могло? Ей ведь рассказали самую страшную правду. Она умерла, а теперь вернулась к жизни. Да еще и с помощью волшебного эликсира!

Бред какой-то. Или дурной страшный сон.

Одежда на ней была потрепана — явно после того, как она покаталась по асфальту. Значит, авария точно не могла ей почудиться. Выходит — что? Она на самом деле погибла?

Дождаться бы этого красноволосого. Чтобы он все толком объяснил ей. Повезло, как утопленнице. Что же теперь получается?

— Я тоже буду жить так долго, как и вы? — пытаясь не дать воли отчаянию, спросила Кира у собеседника.

— Думаю, Кирочка, это не единственное преимущество, которым вы теперь сможете обладать, — заметил Иван Данилович. — Если вы не против, я буду называть оставшиеся расы космоса разумными. Я дал им такое определение, поскольку они явно превосходят нас в эволюционном плане. Уже одно то обстоятельство, что О-Лейр-Он способен перемещаться по галактикам, говорит само за себя. Так вот, к чему я это. Видите ли, насколько я успел понять из рассказа О-Лейр-Она, флакон являлся не просто средоточием долголетия. В разумном космосе главной валютой является генетический код и связанные с этим особенности. Разумный космос достиг того этапа, при котором генетический код можно видоизменять и дополнять. Чем больше разнообразия в геноме, тем больше у существа возможностей, чтобы приспособиться к жизни в разных мирах. Кровь во флаконе принадлежит одной из древнейших рас, которая положила начало всеобщему объединению. Сама эта раса была расой исследователей, поэтому вплотную занималась перестройкой геномов. С точки зрения разумного космоса генетика этой расы — наиболее ценная. А теперь к ней добавился геном человечества. То есть вы сейчас представляете наиболее разнообразный пример генома, который только может встречаться во Вселенной.

— О, Господи… — только и могла вымолвить Кира.

Как-то слишком буквально мироздание восприняло ее просьбу о переменах. Слишком много новостей свалилось на нее в один момент! Где же носит этого красноволосого?

— Вы говорили, что достали флакон из шкатулки, и после этого за ним началась охота, — вспомнила Кира. — Это что же, получается, за мной теперь тоже придут?