Настя О – Эффект Пандоры. Скидка на смерть (страница 3)

Найти Феникса. Убедиться, что инициировавшая его девочка осталась в живых и поборола свою опаснейшую особенность. Взяла под контроль. Обуздала гнев, с которым первый раз встречала «Контроль Пандоры».

– Я подожду, – неизменно отвечала женщина. – Я еще довольно молодая. Но и ты не затягивай.

– Хорошо! – клялся и божился Реми, стирая пот со лба испачканной в краске рукой.

Потом мама угощала его обедом или ужином, которые, зная о приезде сына, непременно дополняла выпечкой. Реми любил ее пироги. Или пирожные, или воздушные булочки, хрустящие на зубах. Возвращаясь домой, он словно окунался в счастливое детство – то самое, в котором не существовало пандорианцев и их проклятого дара. Вот и сейчас они снова создавали иллюзию гармонии, которой их однажды лишили.

– Ничего не слышно? – спросила мать, но оба понимали, о ком именно шла речь.

– Осталось немного. Несколько школ, в которых она может быть, – ответил Реми. – К тому же, я планирую ненадолго остаться у профессора Байрона. Говорят, у него одна из самых уникальных способностей с пришествия Пандоры.

– Вот как? – мягко улыбнулась мать. – Он сможет помочь?

– Он заранее определяет чужой потенциал. Если хоть раз соприкасался с Фениксом, думаю, что-нибудь подскажет.

***

Высокая кованая решетка выросла на пути его машины, словно он не в школу ехал, а концлагерь. Потом, присмотревшись к внутреннему двору, заметил, с какой радостью бегают там ребятишки. Он и раньше слышал, что у профессора Байрона обитают не только подростки и студенты, но и дети помладше. Это был еще один плюс к портрету человека, ставшего пандорианцем уже довольно давно.

Реми знал: многие сходили с ума. Слишком многие. А Байрон со своим даром совершил невозможное: и себя поднял из пепла осыпавшегося с неба метеорита, и других за собой повел. Невольное уважение к пока незнакомому доктору наук овладело молодым человеком. Где-то глубоко внутри всколыхнулась надежда. Если бы Феникс попала в одно из подобных заведений, она бы точно смогла обуздать свой дар.

– Кто будешь таков?

Из калитки вышел грузный паренек, в котором Реми признал Гравитатора. Такие люди обладали даром менять свойства своего тела в зависимости от окружающих условий. Стройный парень, похоже, предпочитал выглядеть грозным увальнем. Он еще и оделся во что-то мешковатое, и даже аккуратная стрижка не могла исправить первого впечатления. Впрочем, Реми это не особенно заботило.

– Меня зовут Реми, у меня назначена встреча с профессором Байроном.

– Дар? – деловито осведомился Гравитатор.

– Привратник.

– Ничего себе! – присвистнул парень, а затем приложил два пальца к виску. – Линия, слышала? Доложи профессору.

– Линия? – Реми улыбнулся.

Ему нравилась здешняя манера давать дару прозвище. Его ведь тоже Привратником прозвали, следуя примеру Байрона.

Незнакомый парень в это время выслушивал ответ извне. Затем вернулся в настоящее и перевел осмысленный взгляд на приезжего.

– Ну, типа как ЛЭП, парень. Йо, аллоха, конничива, Привратник. Меня зовут Скиппи. Располагайся, будь, как дома, и все такое. Профессор ждет тебя в любое удобное время.

– Да я как бы только поговорить приехал, – растерялся Реми.

– А у нас другая информация, – подмигнул ему Скиппи. – Комната в общаге для тебя уже готова. Исключительный сосед прилагается. Так что радуйся. И следуй за мной.

– Вот это сервис… – выдал Реми, и Скиппи понятливо загоготал:

– А то! У нас тут борются с последствиями Пандоры, приятель. Сам понимаешь, делать это лучше в доброжелательной обстановке. Паркуй машину и вытаскивай свой зад на свежий воздух, устрою тебе экскурсию.

– Слушай, Скиппи, – задумался Реми. – А сразу к профессору можно? Раз уж такие дела. У него сейчас нет лекций или чего-то в этом духе?

– Сегодня он весь в твоем распоряжении, – подмигнул Скиппи, и Реми улыбнулся.

Спустя несколько минут он с сумкой через плечо уже шагал за Гравитатором.

Школа Байрона представляла собой настоящую цитадель. Площадь для обычного учебного заведения, конечно, была поистине огромной, но на территории снаружи Реми отметил несколько тренировочных полигонов. Очевидно, они предназначались для пандорианцев с особенно высоким уровнем дара.

– Там активы тренируются, – заметив интерес Привратника, объяснил Скиппи. – Энергию выплескивают, если вдруг переизбыток.

– Активы? – выгнул бровь Реми. – Это что, какая-то новая классификация? Не слышал о таком.

– Методика профессора, – кивнул Гравитатор. – Однажды он предложил выпускать на задания пары учеников, один из которых обладал активным даром – то есть, был способен вносить изменения в окружающий мир, а второй – пассивным, то есть, не менял ничего вокруг, кроме себя, но своей особенностью приносил другим пользу. Активы – это, например, фаербольщики, электрокинетики, моя Линия – она передает мысли на расстоянии. Мы с тобой – настоящие пассивы, мы не можем причинить вред своим даром.

– Интересная теория, – подумав, ответил Реми. – И что, получается, все состоят в гармоничных парах?

– Не так чтобы очень, – усмехнулся Скиппи. – Есть и исключения, конечно. Но все подобраны с умом, как пить дать. Тебе тоже кого-нибудь подберут. Ну, если решишь пожить с нами.

– При такой расстановке сил еще остаются свободные пандорианцы? – улыбнулся Реми.

– Ты не поверишь, парень, но и активы бывают спокойными, – живо согласился Скиппи. – Так что они просто ждут своего часа. И напарника, – помедлив, добавил он.

Пока длился диалог, Гравитатор провел Реми по дорожке к входу в цитадель мимо аккуратно подстриженного газона. Четырехугольное большое здание, в котором, как показалось юноше, должен был располагаться внутренний двор, молча смотрело на него темными провалами окон между серым однообразным кирпичом стен. Навстречу изредка попадались студенты, но они смотрели на новичка без особого интереса. Реми понимал, почему это происходит: все силы учеников уходили на обуздание дара. Именно этим и занимались ученики Байрона. Возможно, когда-нибудь потом у них и возникнет желание проявить симпатию и дружелюбность, пока же эта роскошь была доступна только ему, Реми.

Впрочем, Привратник не был уверен в том, что время непринужденного общения с другими учениками школы для него вообще наступит. Если он не найдет Феникса здесь, придется искать дальше. Даже с его выслугой на КП не все двери могут оказаться открытыми.

Скиппи провел его через каменный холл к большой мраморной лестнице. Да, профессор Байрон явно не скупился на оформление. Интересно, его заслуги были как-то отмечены КП? Кабинет Байрона находился на втором этаже. Всего, насколько успел заметить Реми, в цитадели их было четыре. От лестницы вправо и влево расходился коридор с множеством дверей, устланный узким ковром. К одной из дверей Скиппи и подвел Привратника.

– Подожду снаружи, – пояснил он, подпирая стену рядом с дверью. – Все равно комнату показывать и все такое.

– До встречи, – кивнул ему Реми, стучась и слыша в ответ приглушенное «войдите».

Кабинет профессора Байрона напоминал мини-библиотеку. Высота потолков позволила соорудить промежуточный этаж, на который можно было подняться и забрать книгу, лежавшую на полке повыше. Запах книжных страниц заставил Реми улыбнуться – он и сам очень любил читать, если выдавалась свободная минутка. Поначалу только книги помогали ему успокоиться и утихомирить дар, накатывающий волнами. В том отделении КП, где он проходил реабилитацию, его за спиной даже прозвали книжным червем.

– Здравствуйте, профессор Байрон. Меня зовут Реми.

– Привратник Реми, добро пожаловать.

Из-за стола, находящегося на свободном от книг пятачке у окна, поднялся довольно молодой мужчина. Хотя в случае с пандорианцами нельзя было судить о возрасте по внешности. Байрон мог обладать и очень сильным даром, не позволяющим ему стареть.

Профессор был одет в темные брюки и жилет поверх белой рубашки. Темноволосый, со сверкающим в глубине голубых глаз острым умом. Это качество сразу располагало к себе. Дьявольское сочетание, которое пришлось по душе Привратнику. Не зря имя профессора Байрона всегда произносилось с благоговением и трепетом, ох, не зря.

– Как вам наши окрестности? – между тем, вовлек его в диалог мужчина.

– Сразу и не скажешь, – смутился Реми. – Территория, конечно, впечатляет.

– Пока была возможность, я выкупил у властей побольше земли, – коротко засмеялся профессор. – Как чувствовал, что одаренных детей с каждым годом будет все больше и больше.

– Одаренных?

Реми был немного удивлен. До Байрона он ни от кого не слышал такого определения пандорианцев. К ним относились, скорее, как к проблеме.

– Неужели вам самому во время инициации хотелось, чтобы вас считали чудовищем? – в свою очередь, спросил его профессор. – Конечно, все наши дети одарены, а не прокляты. Просто дар их нуждается в подходящей огранке. С вашего становления пандорианцем прошло всего десять лет, а вы уже добились стольких успехов, – Байрон, обернувшись, взял со стола папку приличных размеров, помахав ею перед лицом Реми. Юноша заметил знакомые слова и цифры – он сам не так давно отправлял профессору это досье с просьбой рассмотреть собственную кандидатуру в качестве студента. – Представьте, если потенциального носителя дара научиться искать заранее. Скольких психологических ударов на неокрепшую психику можно было бы избежать.