Настя О – Человек со звезды (страница 4)

– Тебе бы сказки сочинять.

– Я просто переживаю, как там наш непонятный друг, – призналась Ленка, сдуваясь.

– Он уже и друг теперь? – удивилась я.

– Ну, от меня–то можешь не скрывать, – прищурилась Ленка, – ты его вообще лапала, так что я еще мягко выразилась!

– Поражаюсь величине твоей способности все перекладывать на других.

– Да ладно тебе, – поджала губы Ленка. – Виталик, брат Ромео, который работает в полиции, ничего не смог узнать о судьбе короля нудистов. Вот и куда его соизволили отвезти наши добропорядочные правоохранительные органы?

– В дурку? – предположила я. – Ему там самое место, особенно в белой тоге. Рядом с Наполеоном и Цезарем. Они живенько научат его нормальной русской речи!

– Вот потому мужики с тобой и не уживаются, – наставительным тоном продолжила Ленка. – Ты их не ценишь ни на грош! А мужская натура – она такая, ранимая и чувствительная.

– Особенно это заметно по Ромику: ты так часто его честь и достоинство роняешь, что ранимей парню быть уже некуда! – съязвила я, но сестру, нашедшую своего слушателя, сбить с истинного пути было практически невозможно.

– Ромео просто хотел стать настоящим мужчиной. А настоящему милые женские шалости нипочем!

– Это капитальный вынос мозгов ты называешь милой женской шалостью? – я просто восхищалась Ленкиной способностью проводить ассоциативные ряды.

– И наш дорогой Рейник, бьюсь об заклад, является настоя–а–а–щим, – протянула Ленка, возвращаясь к изначальной теме. – Он бы тебя на руках носил! На семейных пикниках бы ухаживал! Делал все, что тебе захочется. А ты… – и она уставилась на меня с таким обвиняющим выражением лица, что стало откровенно не по себе.

Хорошо, что в этот момент нам уже упаковывали приобретенные туфли. Я примирительно замахала руками, в одной из которых находился пакет с обувью:

– Вот что, пока ты не свалила на меня семь смертных грехов, давай–ка расстанемся до следующей встречи! Лучше делай из Ромы еще более настоящего мужчину, мне надо настраиваться на корпоратив.

– Черное платье футляр, телесные колготки, лучше на сороковичок, и купленные сегодня туфли, – сестра мигом переключила внимание на животрепещущую тему. Как ребенок велась, ей–Богу!

– И бежевый макияж, – передразнила я ее.

– Да, пожалуй, на ярко–красную помаду тебя вряд ли удастся уговорить, – разочарованно оглядев меня с головы до ног, согласилась Ленка. – Ладно, систер, потом расскажешь, как далеко удалось зайти Федюне в его неуклюжих ухаживаниях! – она махнула мне рукой, стоило выйти из магазина, и отправилась к автобусной остановке.

– Да он не… – захотела я разубедить младшенькую, но та обернулась и с видом знатока отношений произнесла:

– Ну да, ты ему совсем не нравишься! Так же, как и Рейник на тебя не показывал стойкой мужской реакции. Очнись, систер – ты красивая молодая девушка! Только одной мне позволяешь говорить об этом!

Далее спорить было бесполезно: Ленка отошла на приличное расстояние, а кричать вдогонку значило бы привлечь к себе ненужное внимание. Мне не оставалось ничего иного, кроме как отправиться в противоположную сторону, поскольку магазин, осчастлививший нас парой прекрасных туфель, находился относительно недалеко от дома. Можно было прекрасно пройтись пешком.

Вечером я последовала Ленкиному совету, покрутившись перед зеркалом в готовом наряде и даже нанеся на губы красную помаду. Сестра думала, что ярких акцентов я не приемлю, она ошибалась. Иногда и на меня находило желание сбросить образ послушной и флегматичной женщины–разработчика, правда, случалось это крайне редко. И сейчас время было неподходящим. А уж если принимать во внимание слова Леночки о том, что у Федюни крайне односторонний интерес... нет, розово–коричневый блеск, и точка. Внимания не привлекаем, корпоратив рассчитан на выражение признательности со стороны начальства, а не поиск предполагаемого партнера по постели.

Нет, никуда дальше в свою жизнь, даже при условии хорошего отношения, я Федюню бы не пустила. Слишком он был материалист. Не знаю, чего я ждала от мужчины, но точно не вечно делового тона и постоянных намеков на соотношение качества работы и успеваемости во времени. Пожалуй, он и секс стал бы измерять подобными ценностями. Нет, такого я точно не хотела!

«Стойкая мужская реакция» неожиданно вызвала улыбку на губах. Жалко, если наш с Ленкой нудист и правда попал в руки психиатров. Но что поделать – он не выглядел рядовым российским гражданином. А граждане были обязаны исполнять свой долг. Вот я и исполнила: беженцу помогла, одела, как получилось, а дальше пусть переходит на попечение соответствующих органов.

Утешая себя подобными мыслями, я медленно разоблачилась, оставляя комплект на завтра на кресле. С мыслями о красивом, но, к сожалению, слишком молчаливом мужике и заснула, пожелав ему найти правильную дорогу в жизни. Он ведь ничего плохого мне не сделал. Вот и пусть у него тоже все будет хорошо!

Суббота была безнадежно испорчена постоянным мельканием Федюни перед глазами. Еще за час до отъезда на корпоратив внутри зашевелилась интуиция, предупреждавшая меня, что ничем хорошим первая часть уик–энда не закончится, более того – будет иметь дальнейшие последствия. Успокоив совесть тем, что ни под каким предлогом не дам слабину и не позволю красивому, но оттого не менее противному Федюне испортить мне вечер, я все же отправилась в ресторан, где планировалась тусовка с высоким начальством.

Первым звоночком стало появление телевидения. Столичные спонсоры явно не поскупились на рекламу, притащив с собой смутно знакомые журналистские лица, в которых я с трудом, но все же признала специальных корреспондентов главных новостей страны.

Второй раз я почувствовала приступ легкой паники, когда нашу команду разработки попросили подойти к импровизированной сцене, где под торжественные крики «молодцы, ребята» и «так и дальше держать!» вручили благодарности, отпечатанные на плотной мелованной бумаге. Красивые, с золотыми вензелями вместо ФИО генерального директора фирмы, обратившейся к нам за помощью. Самого гендира, конечно, не было, но его прямые заместители не преминули потискать меня и коллег за разные места, имитируя позирование перед камерами и их вспышками.

Третьим и завершающим аккордом моего предчувствия бед стало шампанское, которое после торжественной части быстро разнесли официанты. Мне–то что, я много не пью, потому и не берет, зато Федюня, не иначе, как для храбрости, опрокинул в себя не меньше трех бокалов. И полез проситься на танец.

Ну не могу я устраивать скандалы на людях. Пришлось наступить себе на горло и пойти в круг танцующих. Подозрительность я успокаивала тем, что отвяжусь от нежданного поклонника при первом удобном случае.

Не тут–то было. Хватка у Федюни оказалась железной. И это при полном внешнем спокойствии и даже расслабленности.

– Я собираюсь начать к тебе приставать, – проникновенно и на ухо поделился своими намерениями подвыпивший коллега.

– С какой целью? Чем на этот раз не угодила? – устало поинтересовалась я.

– А что – нельзя? Ты привлекательна, я – чертовски привлекателен…

– Чего зря время терять? – улыбнувшись комичности ситуации, продолжила я.

Сказать, что Федюня был некрасивым, значило бы обвинить природу в жадности. Нет, по всем человеческим меркам этот мужчина привлекал к себе избыточное женское внимание: породистое лицо, кожа с легким оттенком южного загара – он переселился к нам из черноземной части страны несколько лет тому назад – блестящие угольные глаза, уложенные волнушка к волнушке волосы. Федюня был столь же прекрасен, сколь и ужасен характером. Правда, весь ужас с недавнего времени доставался одной только мне. Но я–то умела мужественно терпеть. А вот он, похоже, дошел до ручки.

– Читаешь мои мысли.

– Даже не думай об этом, – разочаровала его я.

– Стерва… – зашептал Федюня на ухо, обдавая меня легким запахом алкоголя. В понедельник вся контора будет судачить о его приставаниях.

– Ты не ушибся головой часом, а, Федь? – примирительно заявила я. – Никогда бы не подумала, что у тебя на меня хоть что–нибудь шелохнется, а тут прямо такие откровения, что хоть стой, хоть падай.

Видимо, я все же не смогла удержать за спиной красную тряпку. Глаза Федюни опасно блеснули, а в следующую минуту меня с такой силой вжали в мужское тело, что я почувствовала не просто шевеления – ту самую «стойкую реакцию»!

– Таких откровений тебе достаточно, Нинка? – пьяно спросил кавалер, и меня понесло.

– А, так ты из тех товарищей, которые в спокойном трезвом состоянии девушке в симпатии признаться не могут, зато подшофе готовы хоть посреди зала юбку задрать?

Да, я провоцировала его на конфликт. Но не я начала приставать к нему с недостойными намерениями. Он и так портил мне вечер, хоть напоследок получу удовлетворение.

Федюня не повелся.

– Для этого я слишком собственник. А ты слишком бойкая сегодня, Ниночка.

– Федечка, – я окончательно дала себе волю, – а не пошел бы ты туда, куда мне очень хочется тебя послать?

Вопрос был произнесен с нажимом, но кто–то совершенно не хотел реагировать на предупреждения.

– Это маневр такой – сначала давать от ворот поворот, а потом привлекать внимание пристальными взглядами? – улыбка моего ненавистного партнера вышла предвкушающей.