Настя О – Божественной тропой (страница 2)

Обнаженный до пояса незнакомец с разметавшимися по плечам волосами стоял посреди обеденной и отслеживал признаки оставшейся жизни. Удовлетворенно кивнув самому себе, он поднял зажатый в руке иайто и, с удовольствием зажмурившись, слизал с лезвия оставшуюся на нем кровь. Инкуб поежился: пусть сам он в темнейшие свои годы не брезговал мертвечиной, худой, пусть и жилистый, мужчина, пробующий жизненные соки среди горы мертвецов вызвал в нем естественное желание бежать отсюда подальше. Но куда? Куда он подастся из своего «Дома у дороги»? Инкуб молился лишь об одном: чтобы не проснулась от голода малышка. Демон свое отжил, но отнимать жизнь у еще толком не видевшего света ребенка он считал кощунством. Однако два факта разуверили в этом инкуба и заставили по–новому взглянуть на учинившего резню блондина.

У людей оружие никогда не исчезало из рук. Даже наделенные магией существа, помимо способностей, которыми обладали, всегда имели при себе средства возможной обороны. Воплощать предметы, материализовывая их из воздуха, могли только духи. А значит, блондин был не кем иным, как коттаем.

Для чего духу потребовались обе свободные руки, демон понял несколькими минутами позже: длинноволосая смерть принялась поправлять прическу, пытаясь вернуть пряди к более–менее приемлемому виду. Тут–то Бундо и заметил на его шее волшебный ошейник.

Надо же! Демон даже протер глаза, чтобы удостовериться в том, что чужая цепь ему не померещилась. Но тонкая золотая нить и правда оставляла блики в тусклом сиянии свечей, размещенных на полках по стенам, и то, что дух избавился от иайто, могло означать только одно: коттай свою задачу выполнил.

Испытав огромное облегчение вперемешку с обидой, Бундо вместе с корзиной выбрался из укрытия, привлекая внимание палача:

– И кому же не угодила моя скромная закусочная, а, коттай? – присев на стул, служивший ранее пристанищем для корзины, горько спросил демон. Раны его затягивались медленно, и он возблагодарил богов за то, что перед вечером успел покормиться. Эх, Кюрюко… как жалко ему было свою любимую демоницу.

– Без обид, пиявка, – дух стер с лица оставшуюся после перекуса кровь. – Но человеческим властям было поручено провести расследование в отношении твоей забегаловки, а уж им нетрудно было определить, что здесь частенько собираются чисто демонические компании. Сам понимаешь, по договору с людьми это запрещено: излишне подозрительные сборища могут являться средоточием заговора. Это ведет к полному истреблению ослушавшихся.

– И что, коттай, тебя призвали из небытия выполнять самую грязную работу? – сплюнул демон, хотя все внутри клокотало от негодования. – Тут семейная пара сидела! – в сердцах воскликнул он. – Скажешь, тоже демоны были?!

– И воняли хуже всех, – подтвердил дух недавние сомнения демона. – А ты ослаб настолько, что сущность от человека отличить не в силах. Небось, забыл уже, что значит истинный облик принимать, – поддразнил инкуба коттай.

Подобного оскорбления демон вынести не мог, и пусть трансформация отняла бы драгоценные силы, которые сейчас требовались на восстановление испорченной плоти, Бундо упрямо решил измениться. Плотный туман полностью скрыл тело мужчины от усмехающегося духа, являя ему настоящий вид инкуба – златовласого красавца с небесно–голубым оттенком глаз, одетого в светлый просторный доги. Выглядел он едва перешагнувшим порог совершеннолетия.

– Другое дело, – удовлетворенно заметил дух, но инкуб и не думал успокаиваться.

– Ребенка тоже порешишь?! – с нажимом спросил он, выставляя корзину вперед на вытянутых руках. – Или демонят ты из брезгливости не трогаешь?

– Глупый, изголодавшийся по нормальной еде инкуб, – поморщился коттай. – Совсем нюх потерял. Она ж полукровка, – указав пальцем на корзину, со знанием дела заявил дух. – Демона и бога. И в кого она превратится в будущем, будет зависеть от… впрочем, ты и сам прекрасно понимаешь.

Святая семерка! Инкуб выругался про себя. Значит, у ребенка явно имелось предназначение. И чью силу она в итоге унаследует, целиком и полностью будет зависеть от ее первого мужчины. Пока же, со спящими генами, она ничем не отличается от обычного человека. Зато потом испытает либо радость от взаимной любви, либо горечь от одиночества после лишения невинности. Бедная маленькая девочка! И коттай безошибочно оставил ее в живых…

– Меня на десерт припас? – снова прижимая корзину к себе и совершенно не заботясь о том, что одежда пропитается кровью из–за медленно затягивающейся раны, поинтересовался инкуб.

– На тебя заказа не было, – пожал плечами коттай. – Так что, думаю, ты не сильно обидишься, если я попрошу тебя стать малявке родителем. И вбить ей в голову, чтоб не сопротивлялась, когда за ней придут. Ты же не первый день на свете живешь и знаешь, на что могут пойти отдельные умельцы, чтобы девчонку на распутье превратить в услужливую демоницу.

Инкуб знал. Прекрасно знал. И потому сильно удивился заботе коттая о совершенно чужом ребенке.

– Коттай? – видя, как на теле недавнего врага появляется верхняя куртка взамен прошлого плаща, а сам он начинает пробираться сквозь горы трупов к выходу, окликнул его инкуб. Обернувшийся блондин вопросительно взглянул на демона. – Захочешь поквитаться за одетый на тебя ошейник – обращайся.

На миг во взгляде духа промелькнуло удивление и нечто, отдаленно напоминающее уважение.

– Не стоит переходить дорогу взбалмошным богам, – криво усмехнулся мужчина.

– Порой достаточно упасть им в ноги – и получить желаемое в процессе удовольствия, – понимающе хмыкнул инкуб, и коттай понял, что, похоже, с божественными заморочками тот был знаком не понаслышке.

– Меня зовут Риндо, – коротко бросил он, после чего окончательно покинул «Дом у дороги», оставляя за хозяином право прибираться за не слишком аккуратным постояльцем. Демон оценил широкий жест.

Спустя несколько часов Бундо с заплечным мешком убаюкивал проснувшуюся у него на руках трехмесячную девочку, попутно наблюдая, как медленно занимается пламя над тем, что недавно служило для него домом. Сейчас первым делом стоило найти кормилицу для малышки – сбережений, хвала богам, у него хватит. Затем он подумает над тем, где устраивать новое жилище. Обратно выторговать девочек у смерти не являлось серьезной проблемой: старая карга еще не устала от его пламенных объятий и приносимого с их помощью удовольствия. Гораздо сложнее было уговорить его ласточек снова прислуживать гостям. Особенно Кюрюко. Это ведь ее коттай сначала использовал, а потом хладнокровно прикончил… захотят ли они вернуться на эту сторону?

Впрочем, сейчас вопрос персонала не слишком заботил его. Плач потенциальной богини уже порядком начал доставать. Ненасытное создание! И как в таком маленьком тельце могло умещаться столько сил на разрывающий слух ор? Она еще и елозить умудрялась знатно, так что демон с улыбкой пожаловался:

– Да что ж ты за плясунья такая уродилась, а, божка? А давай–ка и имя тебе выберем подходящее… О! Мэй! Назовем тебя Мэй, девочка…

За сохраненную жизнь Бундо всегда будет благодарен коттаю. Но вот за это вопящее нечто…надо будет подумать, хватит ли у него сил навесить на обладателя иайто какое–нибудь безысходное любовное проклятье. А пока…пока ему стоит отправиться в близлежащую деревню. В городе его обязательно узнают и быстренько свяжут с пылающим «Домом у дороги». В деревне…в деревне он успеет затеряться даже с недовольным ребенком. Коротко усмехнувшись своим мыслям, папа Бундо, прижимая к груди нового члена своей семьи, отправился прочь от Древнего города.

ГЛАВА 1. ПОКА ГОТОВИТСЯ ТРОПА

– Один глаз фиолетовый, второй голубой! – обрадовано говорит чей–то на удивление мягкий голос над головой, и это становится первым воспоминанием моего счастливого и безоблачного детства.

Я не знала, как попала к двум удивительным людям, ставшим моей семьей – папа Бундо и мама Кюрюко никогда не скрывали того факта, что я у них приемная – но, не переставая, каждый день благодарила светлого бога Ёёши за то, что устроил эту судьбоносную встречу. И пусть подробностями со мной делиться не спешили даже к совершеннолетию, основные моменты я все же узнала.

Раньше Кюрюко служила у папы Бундо подавальщицей. Заведение его, «Дом у дороги», было не таким ухоженным и посещаемым, каким сейчас стал «Ветер в поле» – дом, обернувшийся для меня приютом и местом постоянного пребывания. Напротив, предыдущая таверна отца служила, скорее, забегаловкой для тех, кто совсем устал после путешествия и был не против отдохнуть часок–другой в комнатах второго этажа с одной из девушек, разносивших напитки и еду. Наверное, непосвященный человек воспринял бы этот факт с брезгливостью, не знай он, что мой папа – высший инкуб с запечатанным даром, а его девочки – знакомые и любимые суккубы. Даря постояльцам любовь, ласку и приятные сны до самого утра, они, таким образом, кормились, и ничего зазорного для демонов их вида в этом способе не было. Конечно, я жутко краснела, пока толком не понимала, кто вообще такие суккубы, инкубы и даже тот маленький мальчик Кокки, с которым я проиграла все детство, на проверку оказавшийся ни много ни мало дорроном – хранителем места, которое папа Бундо назвал своим новым домом. Это потом, много позже, когда за мое образование взялись всерьез, я стала понимать, что к чему в Рассветном Крае.