Настя Любимка – Желанная герцогиня (страница 8)

Леди Анастейзи совершенно не боялась ни слухов, ни осуждения.

И, вместе с тем, некоторые ее знания ставили в тупик…

К примеру, стекло, за которое так уцепилась герцогиня… Откуда-то Виктран знал и даже был уверен, что вся информация по нему строго конфиденциальна. Ввоз данного товара в промышленном масштабе обсуждался на самом высоком уровне, и к однозначному решению по этому поводу еще не пришли. То, что эдор Рафт привез стекло, не являлось нарушением, все же объем был минимальным. Но то, что леди Анастейзи стребовала себе…

Как она с ним торговалась! Как зазывала в свое герцогство Моррисон и какими терминами сыпала!.. И что самое странное – ее понимали! Виктран не знал большей части этих терминов, а она умело оперировала ими, явно разбираясь в той технологии, секрет которой их королевству еще не открыли! И откроют ли?

С морфа семь потов сошло, когда он понял, каким опасным может быть открытое использование ею подобной информации! Если этот эдор сдаст герцогиню, как человека, сведущего в вопросе изготовления стекла, за ее жизнь и медяка никто не даст.

А потом морф успокоился. Женщину чаще всего никто не воспринимает всерьез… И, скорее, не поздоровится ее мужу. Ведь больше ниоткуда леди узнать такие вещи не может. А Радана Дарремского не жаль.

Вороном Виктран следовал за женщиной. Жадно слушал все, что она говорила своим слугам, и с еще большей жадностью подглядывал за теми моментами, когда герцогиня оказывалась наедине с сыном. Он сам не мог ответить себе, что его привлекает больше всего в таких моментах. То ли нежности, которые срывались с уст герцогини, то ли ее счастливое лицо, когда она это делала… Но завораживало!

«Учись заново», – морф повторял себе эти слова, давясь невысказанным возмущением каждый раз, когда герцогиня вела себя странно.

Ее походы на рынок просто сводили его с ума. Откуда юная леди могла знать, сколько продовольствия потребуется? Откуда так ловко считала и прикидывала (а женщина часто бормотала вслух, и ему не составляло труда различить шепот), что именно нужно будет высадить в первую очередь? Откуда знала, какие заготовки стоит сделать на зиму? Аристократка?

Морф с ужасом подумал, что опекун использовал девочку в качестве рабской силы. Иначе откуда у нее такая уверенность в том, какие овощи являются неприхотливыми и будут расти даже в самых северных землях?

Нет, вместе с тем Виктран знал, что леди обучались домоводству, это были обязательные знания для хозяйки поместья. Однако обычно все ограничивалось кладовыми, которые нужно заполнить, правильным хранением скарба и провизии, умением вести подсчеты и руководить слугами, которые должны выполнять всю грязную работу. А тут… Анастейзи точно знала, что такое ручной труд! Знала не понаслышке!

А еще ее отношение к сиротам… Казалось бы, леди сама сирота. И должна позволять им многое, жалея детей, что оказались выброшенными на улицу и были вынуждены буквально выгрызать себе кусок хлеба. Но нет. Герцогиня отчетливо понимала, кто перед ней. Ее не смущал их возраст, откуда-то она знала, что эти дети – маленькая стая волчат…

И вот этого понять Виктран не мог. Откуда подобное знание жизни? Ему, повидавшему весь мир, отлично были знакомы взгляды этих детей, ловкость их маленьких рук и страх перед будущим. Пусть этого страха с каждым днем становилось меньше, но на самом деле дети никогда не избавятся от него.

И тот факт, что герцогиня отослала предавшую ребят девочку в столицу в качестве одной из сопровождающих любовницу мужа (а разговоры об этом среди ребят не утихали, и прекращались лишь при леди), вызывал восхищение. Не каждая женщина способна на жесткость и жестокость. Даже если это и необходимо.

Она точно знала, что этим детям, несомненно, нужна ласка, но еще больше – твердая рука.

Морф смотрел, анализировал разговоры Тирхана и герцогини, нагло грелся у люльки с маленьким Илиасом и много думал. Чему он должен учиться? Почему должен забыть все то, что подсовывало его прошлое?

А ведь было многое! И самым странным из вереницы видений были кони, которые леди отобрала у своего же управляющего. Морф был уверен, что именно эти кони когда-то согревали его… А значит, он пришел из ее герцогства. Только что же он делал в тех гиблых хиреющих местах?

Увы, пока морф мог только гадать. И быть благодарным тому, что Священная Пара не оставила его, подарив встречу с той, которая вернула его к жизни. Он знал наверняка, что умирал, и даже умер, а леди, сама того не сознавая, выдернула его из лап смерти и с каждым днем наделяла его все большей силой. Герцогиня расплескивала магическую энергию неосознанно, как и ее сын, а морф собирал и впитывал. Тоже, к слову, бессознательно.

А уж после купания в источнике он окреп настолько, что переход в новые формы не выкачивал из него всю собранную энергию, как это было в первый вехим подле герцогини. Казалось, будто источник усыпил радрак.

Вопросов у морфа было много. Особенно к тем моментам, когда его телом управляла божественная воля напополам со зверем. Нет, Виктрану позволили «вспоминать», что же происходило в такие моменты, когда его «я» оказывалось во тьме. Только это все равно ничего не объясняло.

Ни то, почему и кто пытается убить герцогиню, ни то, откуда в королевстве такой сильный маг-менталист… Утраченный дар!

Что бы по этому поводу ни думала сама герцогиня, но Ее высочество не обладала ментальным даром. Она, как и вся прямая ветвь королевской семьи была дуалом – обладательницей двух видов активной магии, что являлось строжайшим секретом.

Чаще всего первым активным даром становился дар эмпатии, а вот второй уже был менее сильным и всегда – одним из следующих трех видов: очарования, воина или творца. Ментального дара в данном списке и близко не было за всю история правления королевской семьи. Так что Виктран точно мог сказать, что Ее высочество – эмпат и творец.

Морф больше не удивлялся своим знаниям. Просто принимал как данность. Как и то, что о своих знаниях нужно молчать. Всегда молчать.

В этом Виктран был уверен так же, как и в том, что и сама герцогиня была обладательницей совсем не дара жизни! Явно не в том представлении, в каком ей пытался дать информацию лэдор Вальский. Тирхан заблуждался. И вряд ли намеренно.

Что изумляло морфа, так это то, что он и сам не мог классифицировать ее магию, хотя почему-то верил, что обладал куда большими знаниями на этот счет. Но дал себе обещание, что непременно выяснит, почему герцогиня может влиять на радрак.

Ворон летел впереди кареты, и до границ новых земель герцогини оставалось совсем немного, когда он почувствовал ЭТО.

Зов такой мощной силы, что ворон застыл в воздухе и тут же кулем упал с высоты. Но в последний момент все же смог снова расправить крылья взлететь.

Чья-то тоска смешалась с радостью и огромной волной навалилась на него. Великой радостью. Затем сменилась счастьем и ликованием.

Морф понял, что герцогиню ждали. Кто бы это ни был, но эти земли ждали именно ее. Ждали неистово. А теперь звали, желая ускорить тот момент, когда же она наконец окажется здесь. И все бы ничего, но вот сами земли… Кто сказал, что они оскудевшие, непригодные для жизни?

Тело контролировал ворон, а сам Виктран лишь жадно разглядывал территорию с высоты птичьего полета. Эти земли были прекрасны! Они пропитались божественной энергией так, что хоть крылом черпай!

Как он оказался на дереве, которое считалось сказкой, ответить себе не мог. Но веточку волшебного цветка оторвал и полетел к карете.

В этот момент морф напрочь забыл о том, что вряд ли герцогине ведома и сказка, и свойства этих уникальных цветов. Так же, как и не вспомнил, что женщина замужем. Какие мужья, если есть он? Лучший – с какой стороны не погляди!

Забыл и о том, что сейчас он – морф, неспособный вернуть человеческое обличье.

Позже, уже после того, как леди Анастейзи посмеялась над его предложением, а Тирхан восторженно поведал ей историю о дереве Жакрад и тоже присоединился к смеху над ним, а заодно и допросу о том, откуда ему все это известно, раздраженный ворон вылетел из кареты. И вдруг осознал, что поддался той неведомой силе, что скрутила его, подарила крылья не хуже птичьих, заставляющих парить именно душу… Она словно бы подталкивала его к определенным действиям – оставить свой след, показать, что хозяйка этих земель в надежных крыльях. Его крыльях!

***

Время рядом с герцогиней для морфа летело стремительно. Он уже не старался узнать ни о своем прошлом, ни о том, почему был наказан. Чувствовал, что время еще не пришло, и сейчас ему не следует напрягаться. Не следует, потому что можно спугнуть шанс снова стать человеком и вернуть утраченную жизнь. На это сходу намекнул ему дух Священных Земель. Легендарной Колыбели…

И надо же! Она оказалась в их королевстве, считай, на самом отшибе, но принадлежала королевству! Больше того, сама земля отчаянно защищала себя!

А уж как дух требовал привести к нему герцогиню в первую веху их пребывания на территории поместья! Она, дескать, все решиться никак не может! И радрак – морф готов был поклясться в этом – вторил требованиям духа!

Это было странным, непонятным. И ослушаться морф не мог, не он тогда контролировал свое тело и разум. Но в тот раз его человеческую часть насильно во тьму не отправили… Позволили наблюдать.