Настя Любимка – Желанная герцогиня (страница 13)
А то, что деревенька не выглядела ветхой… Ну так за лето могла герцогиня хоть одну деревню привести в более-менее нормальный вид? Денег-то мне дали, и провизии какой-никакой, да подарки к крещению сына ценные. Вот пусть думают, что все имеющееся эта дура (то есть я) и вложила в благоустройство деревни, оставив себя зимовать с минимумом.
– Святая Ночь, – напомнила я, глянув на часы.
Времени оставалось мало. Еще пара минут – и пора будет спускаться, а мы еще не все обсудили.
– Что это и, главное, чем мне грозит?
– Прости, Анастейзи, но я не могу ответить тебе на этот вопрос, – вздохнув, покаялся Тирхан. – Я никогда не слышал ничего подобного ранее. Вся информация, имеющаяся у меня, вряд ли отвечает ситуации. Это точно не праздник и не день почитания Священной Пары. Это какое-то сакральное знание, доступное, видимо, только королевской семье…
– Рры! – морф, хранящий молчание всю нашу беседу, оживился и буквально перебил Тирхана своим рычанием.
Да так, что мы едва угомонили волка. Понятно было, что ему откуда-то известно то, что неизвестно нам. Но вот сообщить нам об этом морф ничего не мог. Его рычание никто из нас еще переводить не научился.
– Тогда откуда о ней знает лэдор Геварский? – спросила я, когда морф перестал рычать.
– Полагаю, что твой муж сболтнул лишнего во время своего визита в Придорожье, но детальнее не обозначил. А лэдор Геварский понадеялся на мои или твои знания, девочка. Нужно дождаться второго вестника....
– Значит, сейчас нам необходимо разговорить Радана и молиться, чтобы эта самая Святая Ночь была не сейвеху, а лучше и не в ближайшие вехи. Потому что моя интуиция буквально кричит о том, что Святая Ночь связана с продолжением рода. Уж не знаю, как именно, но…
– Кар!
– Я права?
И когда морф успел ипостась сменить?
– Кар!
– Я знаю вино, от которого Его светлость хмелеет быстрее, – тихо сообщила Люси. – И в багаже леди Сарвенды оно было… Если вы прикажете…
– Умница, девочка, – похвалил Люси Тирхан, – а я добавлю толику магии в вино. Она не навредит, но уберет тревожность и агрессию, вызванную винными парами.
– Я мигом! – воскликнула девушка.
А я мысленно просчитала, сколько времени потребуется Люси для того, чтобы доставить от старосты вино. Примерно двадцать минут. Учитывая, что ужин обычно длится не меньше часа, успеваем.
Вопрос только в том, захочет ли герцог находиться столько времени с нами за одним столом.
И чем его увлечь, чтобы захотел?
Потому что он не зря так мчался ко мне, ох, не зря. И как бы эта Святая Ночь не оказалась сегодня…
– Что ж, пора идти на ужин, – выдохнула я, глядя, как стремительно Люси скрылась за дверью. – Нам нужно продержаться до того момента, как Люси принесет вино, и стараться не злить Его светлость.
– Справишься? – учитель коснулся моей руки и легонько сжал ладонь.
– Сделаю все от себя зависящее, но… Интена, предупреди остальных, что план меняется, и злить герцога нельзя. Сейвеху никак нельзя.
– Предупрежу.
– Что ж… Идемте.
***
Герцог кривился, смотрел неприязненно и хлестал вино. Именно что хлестал, а не пил. И чем больше я смотрела на него, тем сильнее холодело мое сердце от дурного предчувствия. Так обычно надираются перед чем-то крайне неприятным. Чего не хотят делать, а приходится.
И именно так эта скотина надиралась перед тем, как разделить ложе со своей женой. Почти всегда. Единственный раз, когда он был трезв в постели со Стейзи, та вспоминала с невероятным ужасом. Боль, много боли, унижения и понимания, что бежать некуда. Что это ее долг, который она обязана исполнить. И неважно, что после по телу кровоподтеки и синяки, неважно, что после сутки, а то и двое встать с постели сил нет. Жена ведь обязана родить наследника…
На меня волнами накатывала память Стейзи, и я наблюдала за мужем словно сквозь мутную пленку. Слишком ярко вставало прошлое несчастной девочки перед глазами. Ярко, красочно и тошнотворно до головокружения.
Нет, я была уверена в том, что смогу отбиться от поползновений муженька. Однако меня тревожила эта самая Святая Ночь. А что, если это какое-то специфическое магическое время?
Герцог был слишком самоуверен. Несмотря на то, как я его встретила, и то, как здесь сегодня прошел его день. Это совершенно не вязалось, не складывалось в целостную картинку. А значит, моя интуиция права… и у него в рукаве припрятан какой-то туз.
Да и видения, показанные духом, спокойствия не добавляли. Он практически безостановочно крутил в моей голове картинки с младенцами. Разными, не только моего Илюшку… Надо полагать, эта самая Святая Ночь – гарантия зачатия…
Все самое тяжелое на себя взял Тирхан. Он был активным собеседником герцога, именно он отвлекал его от ехидных, а чаще откровенно гадких замечаний в мою сторону. Впрочем, оскорбления сыпались, не переставая. Я терпела, ждала условного сигнала от учителя, когда его магия в совокупности с вином, принесенным Люси, начнет действовать. Радан перестанет себя сдерживать окончательно, и можно будет начать допрос.
Люси принесла вино всего пять минут назад, а мне казалось, что прошла вечность.
Давно были отправлены по спальням воспитанники, вынужденные присутствовать при ужине и наблюдать за тем, как их наставницу унижает ее муж. И неважно, что они не сидели за одним столом с нами (герцог бы устроил скандал и ни за что не стал терпеть подобного, несмотря на то, что официально они уже были не сиротами, а моими воспитанниками). Слышимость в столовой была отличная.
Да, детям было велено молчать и, что бы ни случилось, не вмешиваться. Когда выдержка начала подводить ребят, я сделала условный знак рукой, и тем пришлось подчиниться: встать, поблагодарить за ужин богов и Их светлость, а также испросить позволения покинуть столовою, чтобы готовиться ко сну.
Скот, он же мой муж, пьяно велел катиться им куда подальше, пока он не удавил всех, начиная с мелкой писклявой попрошайки. Так он назвал восьмилетнюю Айкану, самую младшую из моих воспитанниц. И только Священная Пара знала, каких усилий мне стоило удержать маску спокойствия на лице и магию, которая рвалась наказать этого недомужчину.
Все решил кубок, наполненный тем самым вином и магией Тирхана, который Радан осушил одним махом.
– Поняла?
– Что? – я вынырнула из своих мыслей, сообразив, что пропустила очередное обращение мужа к себе.
Вот только на этот раз ему потребовался мой ответ, а вопрос-то я прослушала.
– Ноги лизать будешь, – с явным трудом ворочая языком, выдохнул муж. – Чтобы тут остаться…
– Приказы Его величества не оспариваются. Три ближайших хода я должна провести здесь, – спокойно напомнила мужу.
А сама подумала о том, что местный король не сумеет вытурить меня из герцогства. Нет у него ни такой власти, ни тем более стимула и слов для меня, чтобы я сама отсюда уехала.
– … чтобы сыновей видеть… – Радан словно и не слышал меня, продолжая свою мысль.
Я же опешила от множественного числа.
– А уж я решу, что ты должна будешь сделать. Ноги лизать – маловато… Ублажишь Жарда и тогда…
Что «тогда» – разобрать не удалось.
– Я ему давно обещал…
В столовой подуло ветром, однако я вовремя угомонила свою силу.
Жард… Это тот урод на рыжем скакуне, который сегодня облизывал меня взглядом. Тот самый, что зажимал Стейзи по углам… Мой муж обещал меня другому… Слов нет!..
– Но сначала ты родишь мне второго сына. Через ход родишь, пораньше, – герцог скривился и разбил свой бокал. – Кислятина!
– Мне нельзя рожать, Ваша светлость, еще три хода минимум. Это слова королевского лекаря.
– Ты не умеешь лгать, тварь, – неожиданно трезвым голосом произнес муж. – Ты давно восста-станвоилсь.
А нет, я зря переживала о том, что хмель из благоневерного выветрился. Однако не расслаблялась. Весть о том, что меня сдали как стеклотару и, скорее всего, предположили, что я, благодаря личному живительному дару, восстановилась гораздо быстрее, чем постановил лекарь, не радовала.
С другой стороны, откуда им знать, что в Колыбели я не просто восстановилась, но уже никогда не заболею?
Какое там… Муж у меня и так скотина недалекая, я в его понимании вещь, вот и примчался делать мне второго сына.
Только откуда такая уверенность, что я разделю с ним ложе?
– Твоя паршивая магия залатала все. И еще залатает. Пшли!
Радан резко поднялся, отчего на пол вслед за разбитым бокалом полетели тарелка и столовые приборы. Тирхан обеспокоенно посмотрел на меня, я же едва заметно улыбнулась.
Хочет Его светлость, чтобы я его проводила – прекрасно.
– Идем, муж мой.
Я не улыбалась, поднимаясь, но делала вид, будто полностью покорна.
– Сына родишь. Второго! – бормотал он себе под нос, едва переставляя ноги.