Настя Любимка – Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна (страница 92)

Добрыми подругами мы так пока и не стали, но хотя бы она меня больше не достает и не дергает, а с тех пор, как за ней начал ухлестывать Шуйский, и вовсе стала почти нормальной.

Жаль, капризности в ней не убавилось. Но это уже будет Лешина проблема. Судя по тому, как он смотрит на сестру друга, не за горами предложение руки и сердца.

Очень надеюсь, что парень не одумается раньше времени, и уже ему в самом ближайшем будущем средняя Воронцова будет трепать нервы.

— Что-то вы, барыня, в последнее время только и делаете, что волнуетесь, и все по утрам, — пробормотала Беляна, но под моим хмурым взглядом стушевалась и подобострастно предложила: — Давайте помогу вам собраться, раз уж завтракать не желаете. Из-за переживаний.

Вот язва.

Тяжело вздохнув, я опустилась в кресло перед зеркалом.

Вообще, я могла бы и раньше призвать хранителя, но в Московии не до того было. А еще… Каждое утро, просыпаясь, я первым делом поворачивалась к камину. Почему-то казалось, что вот сейчас, несмотря на жаркую погоду, в нем полыхнет пламя, и из огненного марева вынырнет мой чертяка.

Но не было ни пламени, ни чертяки.

Я грустила, невольно обижалась и продолжала по утрам искать взглядом своего аджана. Искала, но не находила. И тянуть больше не имело смысла.

Пора призывать хранителя.

Утро выдалось суматошным. Анна нервничала и психовала (классика), Наташа витала в облаках, и непонятно: то ли хранителя своего в мечтах рисовала, то ли думала о грядущем бальном сезоне и приглашении, которое на днях получила лично от императрицы.

Наталью Воронцову жаждали видеть на балах в Пламенном, и то, что в нашей солнечной девочке были заинтересованы сами правители, наталкивало на интересные мысли.

Старший сын его величества уже был крепко и безнадежно женат. Что же касается младшего… При упоминании о младшем у Наташи начинали блестеть глаза и появлялся румянец на щеках.

О ком-о ком, а о цесаревиче мне вспоминать и думать совершенно не хотелось. Увы, о его участии в заговоре мир так и не узнал. Федор сделал все возможное, чтобы выгородить сына, и нам наказал молчать. А слово императора, как известно, — закон, против которого не пойдешь.

В защиту правителя могу сказать, что без наказания наследника он не оставил. Выяснилось, что хаоситы воздействовали на Игоря точно так же, как и на Вяземского, планомерно подчиняя его сознание. Вот только в отличие от князя Игорь добровольно с ними связался, добровольно решил пойти против семьи. Против всей страны. Хаоситы лишь усилили его темные стороны, похоронив под постыдными пороками и жаждой власти те зачатки добра, что в нем оставались.

Игорь до сих пор восстанавливается. На него воздействовали слишком долго, слишком глубоко проникли чары морока, и чтобы избавиться от этой скверны, ему приходится проходить через очищающие обряды. Андрей присутствовал на одном из них и признался, что это нечеловеческие страдания.

— Можно было бы притушить боль, как сделали с Вяземским, — сказал тогда он. — Но император запретил. Говорит, Игорь должен пройти через все те муки, через которые из-за его предательства прошла его семья.

— А если хаоситы снова попробуют использовать цесаревича в своих целях?

— Пока морок полностью не будет снят, за Игорем будут постоянно наблюдать. Да и потом… — Андрей усмехнулся и задумчиво пробормотал: — Пленник в собственном доме…

Наказание цесаревич получил не только от императора. Многоликий ведь обещал с ним разобраться. Вот и… разобрался.

Перед отъездом из Московии я встретилась с Шарлоттой (пока находилась в столице, мы часто с ней виделись) и по секрету от нее узнала, что у ее новоиспеченного муженька, якобы из-за восстанавливающих ритуалов, появились проблемы… в одном деликатном деле.

— Что самое интересное, — хихикнула принцесса. — Эта проблема у его высочества возникает со всеми, кроме меня. Недавно мне донесли, что он пытался забыться в объятиях моей фрейлины. И что вы думаете, Софья?

— Не забылся?

Шарлотта покачала головой, после чего отправила в рот кусочек бельского шоколада.

— Не смог. Честно пытался, умаялся бедняга, но так ничего и не сумел.

Я бы с удовольствием позлорадствовала и посмеялась, но из сочувствия к Шарлотте сдержалась.

— И вас это не огорчает? — спросила тихо. — То, что он даже после свадьбы продолжает вам изменять.

— Пытается изменить, — резонно заметила принцесса, а потом мягко мне улыбнулась. — Нет, дорогая Софья, не огорчает. От этого брака я ждала не романтических чувств и пылких признаний, а сильного правителя для России. Одаренного дарами Многоликого сына.

Она с любовью коснулась своего живота, словно надеялась, а может, уже знала, что внутри нее разгорается новая искра жизни. Новая судьба.

— Ну а то, что мой муж при виде меня умирает от желания… — Шарлотта хитро улыбнулась и, поднеся к губам чашку чая, добавила: — В иные моменты у меня начинает болеть голова, и тогда Игорю приходится ждать. День, два, неделю… В его случае метод кнута и пряника работает безотказно. Когда мне доставляют неприятные о нем известия, я его наказываю: внезапной головной болью, слабостью, нежеланием с ним уединяться. Когда же он ведет себя покладисто, поощряю. Игорь хороший любовник — этого у него не отнять. И в целом я нахожу в нашем браке больше хорошего, чем плохого.

Я смотрела на принцессу и не могла скрыть своего восхищения. Столько силы, самообладания, благородства, ума, а главное, оптимизма! Не всякая женщина создана быть императрицей, но Шарлотта Ганноверская подходила на эту роль идеально.

Из нее получится хорошая правительница. А выдрессированный Игорь станет для ее будущего величества красивым дополнением.

Как интересное ожерелье или нарядная сумочка.

— Вот так, — сказала Беляна, заканчивая собирать мои волосы в простую, но элегантную прическу. — Вам нравится?

— Идеально. — Я улыбнулась девушке.

Пока сидела перед зеркалом, мне стало намного легче. Я почти успокоилась, почти совладала с дурнотой.

— Пожалуй, съем одну булочку… Только никакой рыбы!

— Как скажете, барыня. Никакой рыбы. — Убрав подальше тарелку с тем, что так раздражало мое обоняние, Беляна налила мне чаю и сказала: — Знаете, кто еще переживает? Ваш батюшка. О сегодняшнем дне он даже не мечтал, а вон как все вышло.

Когда Вяземскому стало известно, что его дочь не пустышка, думала, его хватит удар. Бедолага плакал, смеялся, улыбался, и я даже начала переживать за его психическое состояние. Потом, к счастью, успокоился… И теперь, куда бы ни отправился, всем и везде хвастает, какая у него дочь талантливая и замечательная.

Правды о Софье он так и не узнал. После всего, через что ему довелось пройти, после долгого восстановления (не только своего, но и хранителя — чары морока его почти убили), мы решили, что будет жестоко с нашей стороны признаться ему, что его дочь в другом мире. Вот уже месяц князь гостит в Черноморье, радуется теплой, несмотря на конец октября, погоде, вкусной еде и приятному обществу: моему, Андрея, Ольги.

Он до сих пор вспоминает о Татьяне. Иногда со злостью и досадой, иногда с горечью и печалью. Все-таки не чужим была человеком…

За помощь следствию Каргановой сохранили жизнь, но отправили в монастырь. Замаливать грехи перед всевышним и сожалеть о совершенных ошибках.

Правду обо мне знает только муж и свекровь. Пришлось ей довериться, потому что после того, как Андрей все чаще в кругу семьи стал называть меня Машенькой, Ольга начала к нам присматриваться. И пусть второе имя Софьи — Мария, ее сиятельство сразу поняла, что дело тут нечисто. Заметила и перемену в наших отношениях, и однажды попросту прижала к стенке.

Но за Ольгу мы не переживаем, она сохранит мою тайну, а никому другому знать обо мне необязательно.

Пару раз я «подглядывала» за Софьей, за своими родными, но потом решила, что это неправильно. Это как совать нос в чужую жизнь, вместо того чтобы взять и отпустить прошлое.

И я отпустила… Не сразу, с грустью, но благодаря своей новой семье, благодаря любви Андрея, сумела. Я никогда не забуду тех, кого оставила на Земле, но жить между двумя мирами точно не буду.

Теперь мое место здесь. В этом мире.

Рядом с самым лучшим мужчиной.

— Готова?

Шаги самого лучшего мужчины я узнала сразу. Андрей склонился к креслу, в котором сидела, любуясь мной в отражении зеркала, и коснулся уголка губ нежным поцелуем.

— Волнуюсь немного. — Я обернулась к мужу, и он ободряюще сжал мою руку.

— Все будет хорошо. Уверен, тебе достанется самый лучший хранитель.

— Наверное, какой-нибудь огненный феникс в черно-белом оперенье, — хихикнула я и, подняв на мужа взгляд, тихонько призналась: — Я бы хотела Чета…

— Я знаю, милая, знаю… — Андрей накрыл мою руку своей, а после прижался к ней губами и проговорил: — Поехали?

— Поехали.

Пока ехали в Ялитский храм, сначала вниз по склону, а потом сквозь тенистые рощи и дальше по маленьким мощеным улочкам, я искусала себе в волнении губы, измяла юбку и чуть не треснула веером сидящую напротив Анну. Если мы с Наташей волновались молча… стойко, то средняя Воронцова не замолкала ни на минуту. То ей жарко, то озноб бежит по коже. То нужно срочно остановиться, потому что барышне не хватает воздуха, то она вообще передумала и нам всем следует срочно поворачивать обратно.