Настя Любимка – Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна (страница 37)
— Мама иногда бывает… очень прямолинейной.
Я покивала в ответ и стала ублажать свой уже недовольно урчащий организм. Наташа последовало моему примеру, с удовольствием сосредоточившись на десерте. В моей тарелке обнаружилось нечто, на первый взгляд, неопределимое. Даже Софьина память на этот раз оказалась бесполезна. Видимо, у Вяземских это блюдо не подавалось, поэтому я понятия не имела, как оно называлось.
Кальмары, мидии, креветки в шпинате с зеленым горошком и еще каким-то измельченным овощем, и совершенно точно кедровыми орешками… Потрясающе вкусно!
Сама не заметила, как тарелка опустела, и ее место тут же заняла другая, поменьше — с десертом. Пышные, золотистого цвета оладушки так и манили их попробовать. Полив эту красоту вишневым вареньем, отправила в рот первый кусочек. Не ожидала, что венские вафли можно делать в виде оладушек!
Боюсь, если и в поместье Воронцовых так будут готовить, моей фигуре начнет грозить серьезная опасность.
— Расскажи о своем доме, — попросила Наталью, желая разбавить тишину, тем более что девушка уже закончила завтракать и теперь допивала чай. — Черноморье, наверное, в цвету…
— К сожалению, почти отцвело, — с легкой улыбкой ответила она. — А жаль…
Наташа мечтательно прикрыла глаза.
— Вы обязательно должны это увидеть! — добавила немного погодя с восторгом и любовью, которую явно испытывала к родному дому. — У нас всегда очень красиво! Пейзажи как на полотнах Васильева.
Память Софьи тут же отреагировала, выдав краткую информацию о художнике: жил в прошлом веке, семьи не имел, был влюблен в Черноморье, и эта любовь нашла отражение в его работах: ярких, сочных, немного сюрреалистичных полотнах.
— Воздух у нас такой свежий, сладкий, напитанный ароматами сирени и глицинии… с соленым привкусом моря… В иные вечера от него кружится голова! Легкий ветер не пытается сорвать шляпку, а лишь играет с волосами, и словно бы целует в губы и щеки.
А Наташа-то романтик!
Я даже заслушалась. И продолжала с удовольствием ее слушать, как будто наяву видя все то, о чем с такой любовью рассказывала младшая сестра Андрея. Она совершенно точно была без ума от родной земли. И я тоже имела все шансы в нее влюбиться.
Хоть мне это совершенно точно не надо. Нельзя влюбляться ни в Воронцова, ни в его земли.
— Когда море сердится, обрушивается на берег пенными волнами, — тихо сказала Наташа. — Говорят, это древние чудища в морских глубинах негодуют… В такие дни никому не разрешено выходить в море. Крестьяне запираются по домам, зажигают свечи и молятся Многоликому, взывая к его милости. Готовят особые дары…
— Особые дары?
— Пекут сладкую сдобу: фигурки в виде рыбок, водорослей, медуз, и…
— Барыня! — прервал Наташу на полуслове слуга и продолжил на одном дыхании: — Не извольте гневаться, госпожа, но служанка, за которой велели послать, прибыла. Будут для нее распоряжения?
Упоминание о чудищах камнем осело на сердце. Вымысел ли это и… не опасно ли путешествие Андрея? Появление слуги немного отвлекло от тревожных мыслей, и я, вздохнув, сказала:
— Пусть ждет возле столовой. — После чего перевела взгляд на Наташу. — Спасибо тебе за дивные истории. Мне очень понравилось. И ты права, теперь я непременно должна все увидеть сама!
— Я непременно расскажу еще, — с нежной улыбкой пообещала Наталья. — Много-много волшебных историй о Черноморье!
— А я с удовольствием послушаю. Но сейчас, увы, нам пора. — Я первой поднялась из-за стола. — Не стоит заставлять княгиню ждать.
— Да, маменька не обрадуется.
Беляна встретила меня широкой улыбкой. По тому, как блестели от радости ее глаза, было видно, что она рада смене места жительства.
А может, она просто по натуре авантюристка или ей пообещали что-то ценное за эту поездку. Впрочем, выбора у нее все равно не было. Как и у меня.
— Княжна, — при виде меня Беляна низко поклонилась, — счастлива снова быть подле вас. Я так благодарна за эту милость!
Милость… Эх, Беляна, Беляна…
— Пойдем со мной. — Я мягко улыбнулась. — У нас мало времени, нужно в дорогу собираться.
— Я не подведу, барыня! — еще раз расшаркавшись, заверила меня девушка.
Настроение незаметно улучшилось. Сначала его подняла Наталья своими красочными рассказами, а тут счастливые глаза бывшей служанки еще больше позитива в сердце нагнали. Все же это чертовски приятно, когда тебе рады! И неважно, какие мотивы у Беляны, чувствовалась в ней искренняя радость.
Следом за нами отправилось дружное трио подхалимок княгини. Оказавшись в спальне, Беляна позволила себе пару минут с восторгом поглазеть на окружающее великолепие, но быстро взяла себя в руки, а меня усадила в кресло перед зеркалом и никому не позволила ко мне прикоснуться.
— Княжна так не любит, — отрезала она, когда Варя взялась за щипцы. — И шпильки эти уберите, столько точно не нужно… Вы что, собирались превратить ее в ежа?
Я тихонько посмеивалась и с интересом наблюдала за девушкой, которая не растерялась и, не теряя времени, взяла бразды правления в свои руки.
И правильно: не люблю. Зачем мне завивка и сборы, как на праздник ко двору? Нас ждет утомительное путешествие. Может, мне захочется подремать в карете, а шпильки, особенно если их много, только добавят головной боли.
— Ах, барыня, вы такая красивая! — ловко заплетая мне волосы в замысловатую, но не тугую косу, пропела Беляна. — Но вот ваше платье… — Она на миг опустила глаза и тихо добавила: — Простите меня, барыня, но для путешествия не годится.
Я слегка опешила. Нет, не от того, что служанка высказалась прямо: я еще в доме Вяземского запретила ей лебезить и наказала быть со мной искренней.
— Что ты имеешь в виду? — спросила, нахмурившись.
Понятно, что к корсетам мне сложно привыкнуть. Покажите хоть одну современную девушку, которая сходу подружится с этой удавкой для талии. Но тут явно в другом дело…
— Уж если позволите…
— Говори, Беляна, ты знаешь, я не люблю недомолвок, — подбодрила новоприбывшую. — И знаю, что ты всей душой радеешь за мое благополучие.
— Ох, барыня! — Девушка украдкой смахнула выступившие в уголках глаз слезинки. Мне в зеркало все было отлично видно. — Да я за вас… да ради вас!..
Совсем расчувствовалась она…
— Будет тебе, Беляна. Ну же, говори.
Заметила, как дружное трио не менее дружно побледнело и опустило головы.
— Платье ваше, барыня, — шмыгнув носом, сказала служанка. — Прогулочное… да праздничное оно, для выхода в свет и променадов по парку батюшки императора. В дорогу тоже можно, токмо недальнюю, устанете вы в нем барыня да вся испаритесь. Три юбки еще добавить надобно, а они тяжелые… Вон все приготовили…
А ведь я даже внимания не обратила на кучу тряпок, разложенных на кровати… И Софьина память сегодня хуже партизана. С чего это вдруг? Она что, раньше в бальных туалетах в столицу каталась? Только Беляна права, я такое носить не стану, и ей это, по всей видимости, известно куда лучше, чем служанкам Воронцовых.
— Варя, Млада, Лада? — Я повернулась к подельницам свекрови.
— Распоряжение княгини Ольги, — тихо призналась самая смелая и тут же взмолилась: — Не гневайтесь, барыня!
Все трое по привычке кинулись в ноги. Любят они это дело… А я таки разозлилась. Не гневайтесь? Ну, привет! Мне, значит, их пожалей, а самой терпеть издевательства свекрови? Ничего подобного! Могли бы хоть намекнуть, но вместо этого дружно молчали.
Тоже партизаны.
— Поднимитесь! — сказала таким тоном, что у самой мурашки пошли по коже. — И возвращайтесь к княгине. Мне ваша помощь не нужна.
— Барыня! — завыли они синхронно, но я была непреклонна.
И чего Ольге все неймется? Очередная проверка?
Что, черт возьми, за бардак в этом доме?!
— Уходите! — повторила и проследила за тем, как беспрестанно кланяясь и пятясь, служанки наконец достигли двери и благополучно за ней скрылись.
— Вы простите, барыня, что не сразу вам сказала. Вы ж раньше такое никогда не носили, — затараторила Беляна, быстро заканчивая с волосами. — Ваш батюшка о здоровье вашем хрупком переживал, да из поместья вы в домашнем платье езжали… Это уже тут, мне тётя ваша показывала…
А вот и ответ на мои мысли.
— Да только вам не пригодилось.
— Беляна, не волнуйся. Все хорошо. Ты здесь вообще ни при чем. Давай скорее меня оденем во что-то более подходящее для путешествия.
— Да, да, — закивала она и поспешила к платяному шкафу. Открыла его и замерла.
— Что там?
— Барыня, а тут ничего нет, — севшим от волнения голосом произнесла служанка.
Вполне логично. Багаж, видимо, уже спустили.
Значит, придется поднять.
— Отправляйся вниз и выбери на свой вкус. Если будут артачиться, скажи, я приказала.