Настя Любимка – (Не) Желанная герцогиня (страница 4)
Ненавижу это состояние беспомощности!
Я откинулась на подушки. Поспать. Лучшее, что я сейчас могу сделать, это поспать. Вряд ли герцог вломится ко мне ранним утром, да и лекарь точно спешить не станет, так что спать. Набираться сил.
Так оно и вышло. К моменту прихода лекаря во главе с герцогом я успела не только выспаться, но и умыться, и позавтракать. И все это время приглядывалась к старухе, пытаясь понять ее мотивы. Все же ее поступки не давали мне покоя. С чего бы такие изменения?
Райлиса вела себя смирно, лишний раз рот не открывала. Отчиталась о том, что доложила камердинеру радостные вести о герцогине и отдала распоряжение на кухню, а потом молча приступила к своим обязанностям.
Правда, еду принесла тяжелую, и травяного отвара уже не было. Да я не гордая. Потребовала заменить и добилась того, чтобы мою волю исполнили.
Ишь ты, дрянь какая…
Конечно, мне бы хотелось иметь помощников. Однако в нынешнем положении я не могла ничего им предложить. У Стейзи за душой как не было ни гроша, так и не появилось. Да, ей шили платья, иногда привозили какие-то мелочи из столицы, предоставляли материалы для рукоделия, но на этом все. Своих денег она не имела. В редкие выезды из замка в храм Священной Пары герцог давал ей лишь мелочь для пожертвований. Всегда определенную сумму, которую она не имела права тратить на свое усмотрение. В этом плане Стейзи была очень сильно ограничена.
И слуги это понимали. Одно дело – любить герцогинюшку за эфемерное плодородие земли, и совсем другое – реально ей помогать, когда существенных преференций не ожидается. Никто и не рвался. Служанки при герцогине постоянно менялись. По сути, прислуживать Стейзи было невыгодно. При себе оставить не могла, мелочь подкинуть тоже.
Так с чего бы? Из-за рождения здорового наследника? Ой ли…
И у меня пока был лишь один вариант объяснения происходящего – меня все списали со счетов, даже прислуга. А потому решили: сколько получится – столько и выжать из болезной в пользу будущего герцога. Может, ему и дар передастся да молоком закрепится? Но выгода… Должна же была существовать личная выгода для этой парочки, чтобы так рисковать и нарываться!
Я не спешила заговаривать, смотря на вошедших мужчин. Было приятно, что герцог оказался высоким, и, судя по выправке, тренировками не пренебрегал. Не сказать, что красавец, но что-то в его внешности было, что притягивало взгляд. Сыну все же с генофондом повезло. Я бы сказала – очень даже, учитывая, что и мать не дурнушка, и отец выглядел вполне достойно. Жаль только, что последний – урод моральный.
Лекарь же был худым и скрюченным чуть ли не в три погибели. Как китайский болванчик. Сделал шаг – поклонился.
– Осмотри, – приказал герцог, кривя свои тонкие губы.
М-да… Диагноз ясен, лечению не поддается.
– И Вам доброй вехи, Ваша светлость, – прямо глядя в глаза муженька, произнесла я.
Судя по ответному взгляду, с ним мебель заговорила, не иначе.
Вообще, мне не очень нравилось то, что осматривать меня собирались при свидетелях. Все бы ничего, но манипуляции были довольно интимные, а этот лекарь-сморчок напомаженный и надушенный особой любви ко мне явно не питал. И вообще, он руки точно мыл? Протянул свои сморщенные пальцы-корешки… Еще и бородка эта реденькая, козлиная, фу!
Вдохнула-выдохнула. Нужно потерпеть. Пусть слушает пульс… Пусть…
Герцог не посчитал нужным мне ответить, смотрел холодно, недовольно. Ну как же, не умерла. Горе-то какое!
Я прищурилась и закусила с внутренней стороны щеку. Молчи, Настька, молчи и слушайся. Пока.
Дедок кивнул Райлисе, та откинула одеяло до колен (то есть голые ноги табу, а на все остальное смотреть можно?) и отошла, а лекарь похотливым взглядом обвел мою фигуру.
Спрашивается, что его так привлекло? Кожа, натянутая на кости? Разве только грудь из-за молока пышной была, на этом все. Но как же неприятно… Этот липкий мерзкий взгляд…
И вопросы, за которые хотелось огреть докторишку ночной вазой.
Мысленно я считала до десяти, вслух же терпеливо отвечала, что за последний вехим с постели не вставала (я, по его мнению, лунатизмом страдаю, чтоб в горячке по покоям шастать?), что есть мне хочется (и чего он кривится?), что молоко не пропало, и если будет на то воля Священной Пары, не пропадет.
Трубку слуховую достал. Точно грудь пощупать вздумал! Но я ошиблась. Трубку-то он к груди приставил, ухо приложил, а вот другой рукой…
– А щипать обязательно? Это необходимый лекарский прием? – спросила у обнаглевшего дедка, который ущипнул меня за ягодицу, хорошо хоть через сорочку. – Ваша светлость, так и должно? Вас так же осматривают?
Если герцог не собственник, тогда я прима-балерина.
И без разницы, что жена постылая, нелюбимая. Я – его собственность, и тот факт, что его собственность лапают всякие старые козлы, должен его напрягать. Не в том смысле, что из-за ревности. Из жадности. Собака на сене.
И не прогадала.
– Кратель!– рявкнул Его светлость.
– Простите, Ваша милость, я проверял рефлексы и чувствительность. Герцогиня обмолвилась, что встать не может.
Ах, ты ж, старая скотина, выкрутился!
– Чувствительность в порядке, Ее светлость сможет ходить…
Да ты что?! Прямо Колумб, открывший Америку!
Но вслух, конечно, ничего подобного не сказала.
– Прекрасная новость. Значит, я смогу присутствовать при именовании наследника герцогства в Храме Священной Пары.
– Э… – интеллектуально изрек лекарь и даже оглянулся на мужа.
– В этом нет необходимости, в Вашем положении…
– Не стоит беспокойства, к концу вехимана я буду не только ходить, но и бегать, – горячо заверила супруга и обратилась к старикану: – Верно же?
Совершенно паршивая традиция. Именовать ребенка лишь в конце первого месяца его жизни. А все время до этого дите так и остается безымянным.
– Д-да… Если неукоснительно будете следовать моим предписаниям, то непременно встанете на ноги и сможете присутствовать при именовании.
– Конечно, буду. Хотелось бы услышать Ваши рекомендации.
– Необходимо перетянуть грудь, – прямо заявило местное медицинское светило.
Тебя бы перетянуть! Да поперек седалища хлыстом!
– Умеренно питаться, даже лучше поголодать. Так поступление молока уменьшится, – добавил старик.
– Чудесно, – хрипло выдохнула я. – А Его светлость кормить Вы станете?
– С этим прекрасно справляются, – скривился муженек. – Новая кормилица и вовсе нареканий не имеет.
Новая. Нареканий. Не имеет.
То есть за эту неделю нарекания были? И ребенок до встречи со мной существовал впроголодь? Так вот где собака зарыта!
Я бросила взгляд на Райлису. Та смотрела в пол, втянув голову в плечи. Вот она – их выгода!
– Вы о сейвешней5 ночи? – невинно поинтересовалась я. – Приятно знать, что Вы так высоко оценили мою заботу о сыне. Ведь именно я кормила его. Кормилица принесла сына мне. Разве не по Вашему приказу?
Жалеть старуху и ее дочку я не собиралась. Нет уж, пусть получают на орехи и радуются, что я не в состоянии добавить. А мне все равно прислугу сменят. Так может, удастся выстроить нормальные отношения с новенькими.
– Помилуйте! – заголосила служанка, падая на пол. – Да токмо Его светлость есть отказывался! Мамкино молоко – оно ж всяко лучше…
Хотела бы я знать, что чувствовал в этот момент муж. По его лицу что-либо прочесть не представлялось возможным. Такому покерфейсу или учатся с детства, или родятся с ним.
Вот только спокойствие герцога явно было напускным. Мне хватило взгляда, чтобы это понять. Пусть на секунду, но он полыхнул такой яростью, что прямо тушите свечи.
– Стража! – вроде и не крикнул, но сказал достаточно громко.
Иначе с чего бы в мою спальню вломились трое молодцев? Я нахмурилась. И было с чего. Вряд ли эти красавцы мимо проходили. И тут два варианта: либо они приперлись с герцогом и остались в гостиной его дожидаться, а потом уйдут, либо их приставили ко мне сегодня, так сказать, охранять покой домочадцев от моего присутствия. Любой вариант имел право на жизнь.
Оставалось лишь надеяться, что верен первый.
– Двадцать плетей, – четко произнес муж.
У меня по спине мурашки пробежали. Нет, я не жалела о том, что не промолчала. И двух вертихвосток мне также не было жаль. Они знали, на что идут. Понимали, что за подобное вмешательство и ложь последует наказание. Хотели выслужиться? Ну я их поздравляю, выслужились… аж до кровавой спины. Выжили бы… Но если учесть, что ребенка ночью притащили, то ведь могли и вовсе из замка унести…
В общем, двадцать плетей – маловато. Все ж таки запасного наследника у герцогства нет.
Райлиса заверещала, умоляя помиловать, но муж был непреклонен. Только скривился уголком губ и отдал еще один приказ.
– Двадцать плетей нянькам и кормилицам, и вышвырнуть их из замка, – но на этом репрессии не кончились. – Стражу у детской, что дежурила ночью – повесить.
Я молчала, закусив изнутри щеку. Жестоко? Очень. Но для сына все могло обернуться куда хуже, следовательно, охрана, как ни крути, виновата. А нефиг спать, когда ты на посту! Или не спать, но выпускать слуг с ребенком без личного позволения герцога, на худой конец, герцогини.
Я сжимала кулаки и изо всех сил «держала» лицо. Молчать, Настька, молчать! И думать, какие аргументы ты приведешь, чтобы остаться подле сына, а заодно сохранить свою жизнь. Герцог на своих землях царь и бог. И вроде как аристократку повесить не посмеет… Впрочем, найдет оправдание перед королем, будь на то великое желание. К примеру, оступилась на лестнице и свернула шею. Бывает? Чего уж там, еще как! Особенно, когда очень надо. А я ведь слаба здоровьем, так что обоснования непременно найдутся.