Настя Любимка – Хозяйка Священной Колыбели (страница 8)

– Давайте так, вы сейчас к своим ощущениям прислушаетесь, а я попробую сосредоточиться на своей связи с вашим сыном. И, может быть, удастся задать более точное направление. Так сказать, узнать, где копать.

Мой юмор Амадео оценил, снова разразившись кашляющим лаем, но уже гораздо более тихим.

Сказано – сделано. Я притулилась к тому же стволу дерева, к которому прижимался Амадео, и нашла удобную позицию. Все ж когда ты постоянно в снег проваливаешься, да так, что у тебя пятки выше головы оказываются – такой себе расклад. И закрыла глаза, выпуская на волю свою магию.

Где же ты, спящий красавец?!

На мою магию отозвалась земля, я будто ощущала стук ее сердца. Сонный бег ее токов, ее радость от того, что я здесь. Это были настолько странные чувства, как будто что-то большое, бесконечно тебя любящее начинало убаюкивать своей любовью. И ты нежишься и нежишься, напрочь забыв о том, зачем вообще обращалась к магии и для чего тревожила спящую до весны землю.

– Ой! – невольно вскрикнула, когда большой язык внаглую прошелся по моему лицу. – Аргерцог, вы чего делаете?!

– Рррр!

Ну а какого еще ответа я ожидала?

– Рры, рра, рррав!

Он как будто отчитывал меня! И так-то не сильно был неправ. Я ведь действительно забыла, что именно хотела делать. Сидела, опершись на могучее дерево, и блаженствовала оттого, что меня Колыбель любит. Тьфу, Настька!

– Простите, замечталась. Что-то нашли?

Волк мотнул головой.

– Давайте я еще раз попробую и не буду отвлекаться. Не буду!

Поведение аргерцога в какой-то мере было милым. Если исключить тот факт, что передо мной стоял огромный волчище. Страшный он, что поделать?

Я снова закрыла глаза, выпуская магию, но на этот раз не растворяясь в гармоничном пульсе земли. Не растекаясь по всей площади Колыбели, сфокусировалась на том месте, где сейчас находилась.

Мне нужно найти морфа. Потянуть за свою нить, которая вилась зигзагами и запутанными петлями… и уходила вниз!

– Есть! – радостно выдохнула я, распахивая глаза и указывая левой рукой направление. – Три больших шага от меня, между теми двумя деревьями. Там, наверное, что-то вроде заячьей норы.

Вообще, зайцы чаще копают небольшие и неглубокие норы в снегу, а тут явно еще с осени нора… Впрочем, может, местные зайцы и такие копают. Я тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли о флоре и фауне Земли. Пора бы научиться не оперировать мерилом чужого мира… Этот мир иной.

Я наблюдала за тем, как мощными лапами аргерцог разгребал снег, и думала о том, что стоит его остановить и отдать приказ духу. Он бы снег враз убрал…

Но зачем мешать человеку, который так старается? Пусть копает. Если процесс затянется, тормозну. Мне все равно не холодно, дух согревающий купол вокруг меня наколдовал. В общем, пусть копает.

Ждать сильно долго и не пришлось. Амадео такую скорость развил, что скоро его из-за огромного сугроба и видать-то не стало. Вообще, я и опомниться не успела, как, во-первых, исчез волк, и тут же будто бы лопнула струна – моя нить оборвалась. И, во-вторых, из сугроба ловко и грациозно выпрыгнул довольный кот с мышью в зубах… Живой мышью.

– Домой! – скомандовала я, когда Амадео оказался у моих ног.

Я наблюдала за тем, как моя малявка треплет холку старого волка и периодически хлопает того по морде. А он морщится, но терпит. Лишь иногда порыкивает, когда Илюшка силы не рассчитывает и действительно делает больно.

Впрочем, Амадео его не кусал, предостережения хватало, чтобы козявкин тормознул и принял зело виноватый вид. Зело виноватый вид у моего чадушка – это состроить скорбную, почти слезливую мордочку на опережение, чтоб вот не ругали и от большой живой игрушки его не уносили.

Второй волк сидел тут же и наблюдал за действиями Илюшки. Причем с таким растерянным видом, будто спрашивал: что он тут делает и зачем вообще за нами пришел? Сам ближе не подходил и выглядел дезориентированным, но при этом на улицу не просился, как это было в первую веху его пробуждения и преображения из мыши в волка.

Тогда он сбежал из своих покоев (в поисках выхода на улицу), основательно перепугал домочадцев, умудрился обрычать меня и получить по морде от Илюшки. Каюсь, не углядела – настолько ошалела от рычания морфа, которого, на минуточку, уже давно считала частью своей большой семьи (сколько, считай, мы вместе прожили!). А Илюшка рыка не испугался. Какое там… Он же по морфу скучал и так давно не видел!

Деточка активно к нему подползла, а когда волк и на него оскалился, Илиас со всей детской дури напополам с магией и врезал ему. А там уже дух подсуетился – переправил полудохлое чудовище в лес. Только к ночи вернул волка обратно…

К сожалению, в человека Виктран пока не превращался. Весь прошлый вехим мы его выхаживали и приводили в сознание. Уж каким образом над ним колдовал аргерцог, мне было неведомо. Но из спальни сына он каждый раз привидением выскальзывал, ел как не в себя и снова тенью возвращался к сыну.

Моя помощь не требовалась. Амадео помогал только Тирхан, и пару раз он брал с собой Радию. Понятно, что девочке помимо теоретических знаний требовалась практика в управлении целительским даром, но из покоев она выползала в таком же состоянии, что и аргерцог. Учитель же пусть и бодрым не выглядел, но и настолько загнанным – тоже. Я не мешала им, хотя переживала за них не меньше, чем за пациента.

Одно я знала точно – восстановиться полностью у наследника рода Аригальерских пока не вышло. Он понимал, что рядом с ним отец (правда, вопрос был в том, насколько он соображал, что означала такая родственная связь), понимал, что кругом нет врагов, и на этом, пожалуй, все.

То, что он человек, а не зверь, то ли принимать не хотел и противился, то ли сейчас его организму для восстановления требовалась именно такая форма. Полторы недели – слишком маленький срок, чтобы понять. Спасибо вообще, что очнулся.

С того момента, как Виктран устроил переполох, прошло три дня. За это время домочадцы заново попривыкли к волку, но все равно огибали его по широкой дуге. Единственным, кто не желал понимать, что дядю морфа надо оставить в покое, был мой сын. Вчера он даже истерику устроил, да такую, что у меня терпение лопнуло, и я потребовала от духа звукоизолировать этого мелкого пакостника, а заодно взять под контроль его магию, которая в таких случаях шарашила во все стороны. Также я запретила Хранителю успокаивать эту козявку, что дух нехотя, но выполнил.

В общем, орал мой богатырь, по воздуху кулачками колотил, но быстро сообразил, что зрителям до его беды бедовой никакого дела нет. А мама и вовсе чужого ребенка на руках держит и что-то ему рассказывает. Это ко мне как раз Дариола с Родриком заглянули…

Не знаю, насколько воспитательного момента хватит, но пока – тишь да гладь.

Волк Виктран подходил к нам только по собственному желанию. Большую часть времени он или по первому этажу бродил, пугая слуг, либо в саду зависал. Однако под вечер присоединялся ко мне и «тихим» играм в моей гостиной, куда я больше никого не пускала. Как вот сейчас. Сам за нами поперся. И наблюдал за сыном и мной, мастерящей детям игрушки (на самом деле я уже их доделывала. Все ж праздник Пения Метели через пару вех уже). Ну и Амадео рядом с ним в такой же форме… Прям парочка неразлучников.

Впрочем, аргерцог – молодец. В основном, именно благородя его усилиям в волке заглушались звериные инстинкты…

Со мной рядом почти всегда находился Илиас, а ему, конечно же, большие собачки были очень интересны. И Амадео терпел поведение своего любознательного крестника. Илюшке, конечно, хотелось бы в Виктрана закопаться, как бывало раньше, но тот держал дистанцию, да и Амадео был начеку, беря огонь на себя и отвлекая мелкого разными трюками (жаль, фотоаппарата не было, а то такой бы компромат заимела… Ну или сохранила для потомков).

– Ррр!

– Сам туда иди, – машинально огрызнулась я, увлеченная ушами очередного вязаного зайца. Точнее бантом, который пыталась не слишком криво приладить к уху.

– Рра-ры!

– Я говорю: сам лежи на ковре! Мне и на софе преотлично работается.

И тут-то я осеклась и, наконец, оторвала взгляд от игрушки. У моих ног стоял волк Виктран и настойчиво тянул меня за юбку вниз. С учетом того, что до своей «гибели и воскрешения» он подобное уже проделывал и периодически звал меня посидеть на полу с Илюшкой, я автоматически на его порыв и ответила. Но… Почему он зовет меня сейчас, ведь совершенно точно меня не узнает? Да, врагом не считает, но явно утратил память и о нашем знакомстве, и о наших приключениях.

– Арр! Рыы! – снова потребовал волчище и сильнее дернул за юбку.

Примечательно – не порвал. А я поймала взгляд другого волка, в котором без всяких слов легко было прочесть мольбу: пожалуйста, подчинитесь просьбе сына. Ладно, потом Амадео обязательно мне все объяснит.

Я вздохнула, отложила свое рукоделие и позволила Виктрану не только потянуть меня за собой, но и усадить на пол примерно в шине[13] от Илюшки, который тоже с любопытством наблюдал за мамой, ведомой морфом.

А вот дальше…

Я правда не собиралась смеяться. Вот честное слово! Но это было просто выше моих сил!

Виктран явно вспомнил времена, когда сворачивался калачиком вокруг корзины с моим сыном (когда я ее на пол ставила), а позже и просто ложился рядом с ребенком, образуя вокруг него надежное меховое кольцо.