Настя Кравченко – Пари для Босса (страница 51)

— Я поступил правильно и не нужно выражаться.

— А как правильно, пап?

Вопрос его, в тупик меня ставит. Не знаю, что ответить. Думаю, сменить тему, да только тема одна в голове. Другого и на ум не приходит.

— Как Ника?

— Я не знаю. Сколько можно спрашивать одно и то же. Никто не знает. — говорит громко, вспыльчивый он у меня.

— В смысле, никто не знает?

— Мы с ней не разговаривали с того самого дня.

— А Луна, что говорит?

— Мне, ничего не говорит.

— У неё все хорошо?

— Я же сказал, что не знаю.

— А где она вообще?

— Вроде с отцом живет. Я спрашивал у Луны, она сказал, что у отца. Подробности мне не говорит. Злится на меня, что жестко отреагировал на ваш … ну ты понял.

— В институте её не встречал?

— Говорю же, не видел и не разговаривал с ней с того дня в коттедже. Позвони ей сам, да спроси.

— Я думаю, это не лучшая идея.

— Пап, ты хоть раз ей звонил?

— Нет.

— Ты идиот, пап.

— Не говори так с отцом.

— Ника — лучшее, что с тобой могло случиться. Я, если честно, до сих пор не понимаю, что она в тебе нашла такого. Но если такая девушка хотела быть с тобой, а ты её бросил, ты полный идиот.

— Я её не бросал. Я…

— Все, пап, задолбал этот бессмысленный разговор. Мне пора. Увидимся через три дня, наверно.

Я повесил трубку. И вот так все время. Сын меня не уважает, позволяет выражаться, а мне и ответить нечего. Он абсолютно прав. Я идиот.

Три месяца этих, места себе не нахожу. Завалил себя делами, а башка другим забита. Не могу думать, сконцентрироваться, ничего не могу без нее.

Каждый раз мимо её стола прохожу и улыбаюсь, вспоминая, как она мне глазки свои строила. А я держался из последних сил, в кабинет свой прятался и выдыхал.

А порой мне так кровь будоражила, что и выдохнуть не получалось. Но тогда у меня ее губы были, мог напряжение снять. К стенке ее прижать и наслаждаться вкусом, а сейчас нет ничего…

Сразу надо было позвонить, написать хотя бы. Не уезжать тогда.

А сейчас, что уже об этом думать. Она улетела, остыла. Зачем опять ворошить все?

Не могу не думать. Портрет наш вижу и всё по новой. Шутки её, как мне их не хватает.

Без нее не то все. Работа не радует. Все эти люди в офисе раздражают, срываюсь. Даже в тачке своей ездить не могу, потому что не сидит она больше рядом.

Хотел бы назад все вернуть, да поздно.

А если не поздно? Если простит дурака? А не простит, хотя бы ещё раз извинюсь. Голос ее услышу.

Поганое чувство внутри.

Вспоминаю, как она тогда на меня смотрела и тошно. Подвел я её.

Сожалею, каждый день сожалею и все-равно ничего не делаю. Почему?

Она правильно сказал, я просто трус.

Точно, решил. Позвоню.

Телефон беру, а у меня входящий.

— Алло.

— Роберт Альбертович, вечер добрый.

— Константин Михайлович, рад слышать. Как жизнь?

— Да все по-старому. Какая у меня может быть жизнь? Все как всегда — работа.

— Работа, в наше время, тоже хорошо.

— Хорошо, если не дети вокруг. Роберт Альбертович, я за помощью к тебе.

— Студенты опять?

— Они родимые. У третьего курса практика через три дня должна начаться, а я троих ребят еще не пристроил. Поможешь?

— Конечно помогу, сколько лет ты мне уже стоящих юристов поставляешь. Одного могу взять точно. Может два, но это только завтра скажу.

— Отлично. Роберт Альбертович, ты мой спаситель.

— Парнишку мне давай, какого-нибудь резвого, горячего.

— Нет парней в этот раз. Одни дамы остались.

— Константин Михайлович, ты меня знаешь, я не беру девчонок на работу.

— Я тебе хорошую отдам. Лучшую. Отличница, гордость факультета.

— Да что мне твоя гордость факультета? Я не беру девушек.

— Николь не обычная девушка…

— Как ты сказал её зовут?

— Николь, Джонсон. Дочка Наташи Федоровой. Ты же Наталью знаешь?

— Наталью Петровку знаю, конечно. И дочку ее знаю. Она у меня работала даже этим летом. Но я слышал, что Ника академический отпуск взяла.

— Какой отпуск? Ничего такого она не брала. Учится, как и все. Ну что берешь?

— Ее возьму. Высылай документы.

— Сейчас все отправлю. Спасибо тебе, Роберт Альбертович.

— Это тебе спасибо. Всего доброго.

Ну и что это нахрен? Судьба? Стечение обстоятельств? Злая шутка?

Я же юрист. Какая судьба?

Это чудо, не иначе.