Настя Ильина – Замуж по залёту (страница 8)

Меня пробирает до мурашек от ее тошнотворно-приторного голоса, и я закатываю глаза, покачивая головой в стороны. Что я только нашел в ней в прошлый раз? Раздражение снова накатывает, напоминая мне об Ульяне. Все бабы одинаковые: только пользуются разными ухищрениями для высасывания из мужика денег. Мне надоедает это сюсюканье, и я бросаю Наде ледяным голосом:

– Мне некогда, – и ухожу.

Слава Богу, ей хватает мозгов не преследовать меня дальше. Выхожу на улицу и вдыхаю свежий воздух полной грудью. Запах женских духов, кажется, пропитал насквозь мою рубашку. Дурдом! Умудряются же вылить на себя целый флакон и ходить с гордым видом, рассеивая «флюиды» соблазнительницы. На мгновение вспоминаю запах Ульяны: у неё классный аромат тела, что уж тут скажешь. Вот только в целом – такая же, как и все.

Она пообещала подумать об анализе ДНК, но так ничего конкретного и не написала. Даже не читает мои сообщения, а бегать за ней на задних лапках, звонить и умолять наконец-то разобраться с этой ситуацией я не хочу. Нафига оно мне сдалось?! Не нужна ей помощь с ребенком, значит, меня и подавно не интересуют ее проблемы.

Я на ходу снимаю сигналку, открываю переднюю дверь и закидываю папку на пассажирское сидение. Из кармана, дополнительно вибрируя, трезвонит телефон. Допускаю мысль, что девчонка решилась дать мне ответ, и усмехаюсь.

Но это не она.

«Мама», – показывает экран.

Я стискиваю мобильник в ладони и медленно выдыхаю. Как черная полоса в жизни – одни натянутые нервы и бессонница. Еще и это теперь… Прекрасно! Давно не общались. Мама любит поболтать обо всякой фигне, вот только мне сейчас не хочется поддакивать ее авантюрам. Я вообще не сторонник пустого трындежа.

– Алё, мам, что случилось? – спрашиваю я торопливо и с придыханием, чтобы напоминало загнанного вола: работа кипит, дела у меня и всё такое. Время на болтовню катастрофически ограничено.

– Дорогой мой, ты почему не рассказал нам, что твоя девушка беременна? Я всё понимаю: испугался, но скрывать такое от мамы!.. – говорит она серьёзным тоном, а у меня отвисает челюсть.

– В-в-в… в смысле? – осторожно спрашиваю я заплетающимся языком, пребывая в состоянии такого шока, что ни в сказке сказать…

Машинально захлопываю дверь и снова ставлю автомобиль на сигнализацию. Сердце в ожидании ответа ускоряет ритм, клокоча в глотке.

– Ну как же… Мы сегодня встретились с родителями Уленьки и обсудили свадьбу. Дорогой, приводи невестку скорее. Я хочу ее увидеть. Я верю, что она – милая девушка. Мне показали ее фотографии, но лучше вживую с ней пообщаться…

Я сжимаю свободную руку в кулак и разжимаю пальцы, проводя эту операцию несколько раз, – как успокоительное средство.

Поверить не могу! Этого Ульяна и добивалась?

Уровень ярости зашкаливает. Я дышу носом и выдыхаю ртом, чтобы хоть как-то держать себя в руках, потому что готов сейчас расфигачить что-нибудь к чертям собачьим. Вот только рядом стоит моя машинка, а срываться на ней я не планирую.

– Мам, фигня это всё, ты что-то спутала! Серьезно! – отвечаю я, повышая голос. – Прости, мне тут нужно срочно кое-что доделать! Поговорим позже. Завтра!

Я сбрасываю вызов и сразу же ставлю беззвучный режим – на случай, если мама решит докапываться звонками или сообщениями, – затем распихиваю телефон и ключи по разным карманам джинсов и несусь обратно в институт.

Прикончу сейчас эту девчонку! Совсем мозги от переизбытка гормонов рассосались? Уже семейку свою на меня натравила?

Я залетаю в корпус, пропикавшись во входной системе, и сразу же заруливаю к лестнице. На кафедру точно идти бесполезно. Если там и знают Ульяну, то только в лицо. Вряд ли секретарю знакомы фамилии и имена всех студентов. А преподавателей на кафедре днем с огнем не сыщешь. Остается только деканат, зато информация сто процентов достоверная.

Поднимаюсь на третий этаж и, отдышавшись, стучусь в дверь.

– Добрый день. – Я натягиваю приветливую улыбку, захожу внутрь и продолжаю: – Подскажите, пожалуйста, в какой группе учится Ульяна Ветрова? Она первокурсница.

Девушка – фиг знает, на какой должности она у нас работает, наверное, тоже секретарь – отрывается от документов и подозрительно щурит глаза. Но мне неохота тратить время на «гляделки». Если она ничего не скажет, то придется идти искать Ульяну в каждом открытом кабинете корпуса. Не найду здесь – пойду в главный. У первокурсников часто бывают смежные пары с другими группами или у приходящих педагогов, обучающих по общеобразовательным дисциплинам наподобие высшей математики.

– А Вам по какому вопросу?

– Внеклассная деятельность, – поясняю я серьёзно, и девушка вскоре соглашается помочь.

 Она достает какие-то папки и копается в файлах, а я остаюсь стоять у выхода.

– Ульяна Ветрова. Эколог. Сто одиннадцатая группа.

Я в благодарность киваю, повторяю мысленно номер группы и выхожу из деканата. На стенде с расписанием сверяю данные, нахожу кабинет, где сейчас у девчонки должна идти пара по русскому языку, и ухмыляюсь.

Ульяна совсем близко. Этот же этаж. Переломить бы ее шейку за такие игры!

Я вижу девчонку сразу, как открываю дверь в кабинет. Взгляд магнитом прилипает к Ульяне, стоящей в данный момент спиной. Наверное, я сейчас похож на маньяка, потому что на меня, затихнув, пялятся все её одногруппники. Да и плевать: она меня выставляет посмешищем, а я почему молчать должен?! Оглядываюсь: препода нет, из чего следует, что их группе либо отменили пару, либо педагог типа ненадолго вышел, чтобы заняться своими делами. Я набираю в легкие воздух и задерживаю ненадолго дыхание.

Девчонка, с которой Ульяна болтала, тоже глазеет на меня, приоткрыв рот. Видимо, от самой виновницы торжества это не ускользает, и она оборачивается. Ульяна в мгновение бледнеет и делает шаг назад, упираясь боком в парту. Я закрываю за собой дверь в аудиторию и быстро сокращаю расстояние, разделявшее нас с Ульяной.

Тебе не жить! Ты пожалеешь… Ох, как пожалеешь!

– Ничего от меня не нужно, говоришь? Даже просто деньги на ребенка не нужны? Хочешь всё и сразу вместе с замужеством? – шиплю я на неё, постепенно повышая голос до крика, и хватаю за руку. – Совсем сумасшедшая? Ну и аппетиты у тебя! Не ожида-а-ал! Честно, не ожидал!

Я смотрю в голубые глаза Ульяны и не могу понять, что ею движет. Почему нельзя было сразу, по-честному, высказать свои потребности?! Оглядываюсь по сторонам, понимая, что не хочу, чтобы эти зубрилы стали свидетелями наших разборок – и так многого повидали уже. Куча всяких сплетен поползет, что уж больше раздувать. Тащу Ульяну за собой и вывожу из кабинета, бросая через плечо:

– За мной иди, иначе пеняй на себя потом.

Она пытается что-то пискнуть, маякует в сторону кабинета, но я цокаю языком, всем видом показывая свою ярость. Лучше не надо со мной спорить! И она понимает это – медленно плетётся следом.

На улице во всю главенствует осень. Ветер поднимает осыпавшуюся листву и гоняет по земле. На небе образовались низкие чернющие тучи, предзнаменующие скорый ливень. Даже воздух пропитался прохладной влагой, холодящей кожу.

– Что это все значит? – рычу я на Ульяну, стискивая зубы.

Она вся сжимается, но не отводит взгляд.

– О чем ты? Я не понимаю!

Пытается сделать вид, что не при делах? Я усмехаюсь и ставлю руки в бока.

Ульяна выглядит измученной: под глазами синяки, старательно замазанные слоем тонального крема, щеки подчеркнуты румянами, контрастирующими с бледностью. Она какая-то вся уставшая, но я отмахиваюсь.

Мне всё это попросту кажется. Ей меня больше не провести.

– Не строй из себя овечку, Ульяна! Мне сейчас позвонили родители и рассказали, что твоя семейка наведалась к моим с намерением о браке, рассказали и о твоей беременности. Нас даже на ужин зовут, общесемейный, мать твою!

Глава 7 – Ульяна

***

У меня дрожат руки. Я боюсь его. До чертиков боюсь… Никогда не видела Захара таким неуравновешенным. Всегда улыбчивый и самоуверенный, а сейчас?.. Сейчас он несется по коридору, как обезумевший, а я едва поспеваю за его размашистыми шагами. В голове ужасная каша: куча мыслей сменяют друг друга. Что на этот раз произошло? Что означают его слова про «замужество» и какие-то «аппетиты»? Я ничего не понимаю. Совершенно. А ещё начинает потягивать внизу живота, и мне становится ещё страшнее – вдруг ребёнок умрёт из-за этих нервных скачков? А я ведь ещё не решила твёрдо, что с ним буду делать, но больше склонна к тому, что хочу родить.

Захар спускается по лестнице и оборачивается. Его взгляд настолько жёсткий, что я останавливаюсь, будто парализованная, на середине пролета и не решаюсь двинуться дальше. Захар смотрит пронизывающе, словно прямо сейчас готов порубить меня на куски. Или боится, что я сбегу, раз проверяет: продолжаю ли за ним следовать? Я проглатываю слюну и спускаюсь медленнее. Захар снова поворачивается и идёт к пропускной системе. Из окошка проходной выглядывает взъерошенный охранник, но сразу успокаивается, как только Захар показывает ему пропуск.

Оболенского сочли за нарушителя? Возможно ли такое?

Я подбегаю, тоже прохожу через турникет и выхожу на улицу. Ветер щиплет щёки, заставляя поежиться от холода. Даже куртку не успела захватить в этой суматохе. Кто ж знал, что Захар поведет меня на улицу… Но и оставаться в аудитории было бы невыносимо. Представляю, как в кабинете все галдели от радости после нашего ухода. Это же столько новостей! Можно и пообсуждать Ветрову, тихоню-отличницу, залетевшую от крутого парня. Теперь точно пойдут слухи, а мне не избежать заковыристых вопросов и тупых шуточек.