Настя Ильина – Замуж по залёту (страница 2)
Я пропала! Пойдут слухи, и меня смешают со всем, с чем только можно…
– Так тебе и надо, дура, – шепчу себе пересохшими губами.
«Ты должна рассказать своему парню, что беременна от него. Это не та ситуация, где женщина может решать за мужчину: принимать ему ребенка или нет», – звучат в голове слова брата, и я окончательно жалею, что послушала его. Если бы ни его наставления, то я сходила бы сама к врачу, удостоверилась в наличии или отсутствии беременности и лишь после решала, как поступать дальше. Куда мне вообще рожать в неполные девятнадцать? Сама же ещё ребенок… Ни образования, ни работы, да и родители прикончат «от радости»…
Пытаюсь медленно дышать, чтобы успокоиться, но ничего не выходит. Безобидные слёзы переходят в истеричные содрогания. Мне не хватает воздуха, грудь горит, голова идёт кругом, мысли стягивает пеленой тумана.
Я присаживаюсь на ближайшую скамейку в сквере и запрокидываю голову на деревянную спинку. Затылок отдаётся болью, но сейчас я не уверена, что смогу без приключений добраться до остановки, где меня должен встретить брат. Даже к врачу намерен за ручку привести и увести… Закрываю глаза, и, как назло, воспоминания вспыхивают в голове.
До сих пор не могу поверить!
Две полоски! Все-таки снова эти две полоски… Одна из них нечёткая, и все же их было две! Пять одинаковых результата тестов на беременность врать не могут! Или могут?.. Из горла вновь рвётся истеричный смех, а глаза застилают слёзы. Меня сковывает дрожью, и я, обессиленная, скатываюсь с сидения на пол. Мелкие содрогания перетекают в истерику; из ослабевших подрагивающих пальцев тест выскальзывает и падает на пол.
Как это произошло? Почему с ним? Нет, конечно, понятно, как получаются дети, однако никто из нас не планировал такой исход. Что делать? Аборт?
Перед глазами всплывают кадры видео абортов, которые нам показывали на семинарах от гинекологов, и к горлу подкатывает приступ тошноты. Перистальтика вынуждает меня вскочить на ноги и броситься к ванной. Ужин покидает желудок, а я только рада, что всё закончилось быстро. Споласкиваю рот водой, чувствуя к себе разрастающееся отвращение, и поднимаю глаза к зеркалу. Русые короткие волосы склеились от воды в «сосульки» или прилипли к вискам и щекам. Под глазами пролегли синяки, лицо осунулось. «Расписная красавица»…
Вяло бреду обратно в комнату, но взгляд цепляется за высокую ссутулившуюся фигуру брата, рассматривающего что-то в руках. Я несколько раз моргаю, решив, что всё это лишь привиделось. Витька уже год как женат и живёт отдельно, а тут… как настоящий. Он оборачивается, и его потухший взгляд замирает на мне. По спине пробегает волна холода, когда я замечаю в его руках мой тест. Положительный тест!
– Что это, Уль? – спрашивает Витя безэмоционально.
Губы начинают дрожать, очередная волна эмоций пробивает защиту: слёзы скатываются по щекам сплошным потоком, вместо слов рвутся бессвязные звуки. Вглядываюсь в размытый силуэт брата и мотаю головой в стороны.
– Не рас… рас… сказ… зывай… – выдаю я надрывно, начиная заикаться от обрушившегося шквала эмоций. – Маме с пап… папой не рассказывай…
Ноги не держат, и я оседаю на пол. В ушах стоит гул, но я отчётливо слышу шаркающие шаги брата. Его руки стискивают меня в объятиях, ткань рубашки быстро намокает, а я цепляюсь за неё как за единственно возможное спасение. Но чем Витя может помочь? Мою глупость ничего не исправит.
– Улька, ну ты чего? – ласково шепчет он, поглаживая меня по спине.
Это действует как успокоительное. Витька всегда умел утешить меня лучше, чем мама. Мы всегда были близки, несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте. Он был моей опорой, моей стеной, пока не съехал от нас, и пришлось учиться жить самостоятельнее.
– Не рассказывай, – повторяю я, боясь, что он сдаст меня.
Как вообще можно рассказать семье такую новость? Даже представить не могу.
Витька так и сидит со мной всё это время. Успокоившись, я не знаю, куда деться от стыда. Не хочу объясняться, не хочу делиться произошедшим – ничего не хочу. И не спрячешься уже никуда.
Витя принудительно поднимает меня на ноги и волочит к дивану. Я едва могу ступать, чувствуя себя обессилевшей ватной куклой, имеющей зачатки человеческого разума. Только усадив меня, брат облегчённо выдыхает и опускается в кресло напротив, широко расставляет ноги и упирается локтями в колени. Весь его образ кажется мне скованным и растерянным.
– Ульяна, расскажи мне всё, – шепчет Витя мягко, но его серо-зелёные глаза пронизывают.
– Нечего рассказывать, – лепечу я и отворачиваюсь. – Это просто ошибка.
– Что именно? Тест? Или…
Он обрывает себя на полуслове, тяжело выдыхает и взъерошивает волосы. Они у него всегда оставались непослушными, ни один мусс или лак не брал, а сейчас брат и вовсе походил на испуганного попугая.
– Ты парню своему рассказала о вероятной беременности? Это не та ситуация, где женщина может решать за мужчину: принимать ему ребенка или нет! Завтра ты расскажешь всё парню, и после занятий мы едем в больницу. Вместе. И это не обсуждается, Ульяна!
Я в ужасе округляю глаза и вжимаюсь в спинку дивана.
– Не хочу, – молю я, едва выдавливая звуки, – горло напрочь отказывается сокращаться, а язык поворачиваться.
– Это не шутки! Немаленькая уже! – Витя повышает голос, и мне становится лишь хуже. Мое лицо, видимо, так перекосило, что брат сразу смягчается: – Уль, давай успокаивайся, а то родители скоро приедут, и начнутся разборки.
– Его это всё равно не волнует. Мы расстались… – говорю я и прячу лицо в ладони.
«Так и не начав нормально встречаться», – заканчиваю про себя.
Действительно, чего я могла ожидать от Захара? Чтобы он бросился обнимать меня, радоваться? Как вообще ведут себя счастливые отцы в такие моменты?
Я успокаиваюсь и открываю глаза, чувствуя себя лучше. Краски осенней листвы рябят, заставляя чаще моргать, пока зрение не сфокусируется.
В клатче вибрирует телефон и окончательно вырывает меня из воспоминаний. На дисплее высвечивается «Брат». Я поджимаю губы, стараясь избавиться от эмоций, чтобы голос не выдал меня с потрохами, выдерживаю несколько секунд и отвечаю.
– Ты где? – спрашивает Витя тут же.
– Приехал? Сейчас подойду.
– Я на парковке у главного входа. На остановке запрещено стоять.
Машинально киваю вместо ответа, сбрасываю вызов и закидываю телефон в сумку. Слава Богу, мне удалось говорить ровно. Я наспех привожу себя в порядок, надеясь, что брат оставит свои допросы при себе, и иду на парковку.
Пусть всё это окажется моим кошмаром. Я проснусь – и не было в моей жизни ни красавчика-парня, ни последующих ужасов, связанных с ним.
Глава 2 – Захар
***
Она смотрит на меня этими своими щенячьими голубыми глазами, чем приводит в бешенство. Я стараюсь дышать глубже, успокоиться, но черта с два это помогает! Терпеть не могу, когда бабы, манипулируя, пытаются давить на жалость, равно как и выделываются, играя роль суккуба-искусительницы. Лучшего я был мнения о девчонке. Ошибался, видимо… в очередной раз. Одни продажные дуры кругом! А ложной беременностью окрутить меня вокруг пальца не удастся. Или Ульяна реально залетела от кого-то, а на меня решила отцовство повесить, чтобы алименты доить? Ха… Идиотка! Не на того напала!
Она вся дрожит, едва сдерживая слезы, переминается с ноги на ногу, а мне совершенно не жаль ее. Я разворачиваюсь на месте и ухожу в противоположную сторону. Несколько встреч – и то с предохранением – не могли привести к такому исходу: слишком мала вероятность, так что ложь на лицо. Думал, что Ульяна не такая, как все, а она ещё хуже оказалась.
Снова мной пытаются манипулировать… Какая-то букашка мелкая. Первокурсница. Видать, опытная, раз вот так, на лету, схватила, как вести себя нужно, чтобы мужика привязать. Сжимаю руки в кулаки, чертыхнувшись про себя. В душе все вскипает, ярость клокочет в венах. Лучше бы Ульяна сказала, что ей понравилось, и она отношений хочет. Задумался бы даже, а это всё – про беременность – голимое враньё! Терпеть не могу! Маленький чертёнок в личине ангела…
И почему только мне крышу сносило при каждой с ней встрече?!
Я, не оборачиваясь, выхожу из сквера, обхожу здание супермаркета и заруливаю к корпусу. Серая Хонда заезжает на опустевшую парковку. Взгляд на пару секунд цепляется за авто, но я сразу нахожу свою тачку, снимаю сигналку, звякнув ключами, и усаживаюсь в салон. Только оказавшись внутри своей малышки, мне удается немного успокоиться. Снова кошусь на эту Хонду, почему-то знакомую, а затем откидываюсь на спинку кресла, втягиваю носом насыщенный аромат грейпфрута, по которому просто фанатею, и окончательно расслабляюсь. Немало же одинаковых тачек в городе, в конце-то концов? Прям дежа вю какое-то посетило…
И я с горечью усмехаюсь. Эти ведь встречи тоже можно назвать своего рода помешательством… Я, когда Ульяну заметил на вечеринке, потерялся мысленно. Она казалась там чужой, сидела на диване в полном одиночестве, хлопала своими глазками, поглядывала на танцующих сумасшедших студентов с опаской… Не думал тогда, что у нас получится что-то. Просто решил подрулить поболтать, скрасить вечер, но её твердый взгляд сводил с ума, а искренность, которая мне виделась в ней, окончательно расположила к себе. И я не помню, как мы оказались у меня… Пьяным в тот день не был: совсем не пил, так как своим ходом приехал… Да и она оставалась трезвой, как стёклышко. Чертовщина какая-то!