Настя Ильина – Во всём виновата месть (страница 9)

Мажор дёргается, будто бы мои слова задели его.

Ну, ты ещё скажи, что я не права, Золотарёв! Или не нравится, что мышка, бегавшая за тобой, могла найти себе другого парня? Ох… Что же я творю? Сестра хотела сблизиться с ним, но пока все мои действия направлены на попытку оттолкнуть Золотаря от Аньки как можно дальше, потому что понимаю прекрасно — он ей не пара. И вообще рано пока о мальчишках думать. Сейчас нужно наслаждаться жизнью, искать захватывающие дух приключения, а не ходить на романтические свидания, о которых будешь вспоминать впоследствии с сожалением. Попытаюсь сегодня поговорить с сестрой и дать понять, что этот парень ей совсем не пара. Дальше будет видно.

Допиваю какао как раз в тот самый момент, когда Золотарёв оборачивается в нашу сторону и смотрит на меня взглядом побитой псины. Действительно расстроился? Переживёт! Не Ромео с Джульеттой! Одна красная тряпка не могла влюбить его до гробовой доски.

Как бы мне выяснить, не поспорил ли этот паршивец, что очарует мою сестру? Уж слишком подозрительны его попытки сблизиться. Сама не замечаю, как скользит палец, и я открываю его вчерашнее сообщение. И ведь писал так, словно заботится. Что же он задумал? Впрочем, сейчас не до того! Мне хочется, чтобы пытка учёбой поскорее закончилась, и я смогла пообщаться с сестрой. Думаю, в сквере, где вчера сидела с Золотарём, меня никто не потревожит. Золотой мальчик ведь не собирается постоянно наступать мне на пятки?.. Хочется верить, что нет.

Всё-таки засовываю учебник с тетрадью, лежащие на столе, в сумку, и мы с Катей выходим из столовой. Чувствую, как спину мне прожигают синие глаза, но не оборачиваюсь. Пусть почувствует себя пустым местом и окажется на месте моей сестры.

Глава 7

— Рассказывай, какие у тебя новости? Мама не догадывается о подмене?

Глазки сестры блестят, а я даже не знаю с чего начать. Мне многое хочется сказать ей, но и утаить немало. Она так ожила в том, другом, мирке, что теперь не хочу нагружать её и как-то расстраивать.

— Не догадывается вроде бы. Ань, вчера мне пришлось дать отпор Синице и трём её подружкам. Мама заметила кровь на губе. Я не знала, что она вернулась из командировки, иначе вела бы себя осторожнее. — Сестра хмурится. — А потом ещё Золотарёв написал, что Света хочет подать заявление в полицию. Мне пришлось рассказать маме немного о травле.

— А она что? — Аня ахает.

— Она поговорила с отцом Светы, и сегодня Синица ведёт себя как шёлковая. Хотя… какая она синица? Так… кошка драная.

Анька заливисто смеётся, но мгновенно бледнеет и приближает телефон.

— Ты сказала, что Золотарёв написал сам?

— Тебя это удивляет? Он после встречи на сборах прохода не даёт. Ань, я хотела серьёзно поговорить с тобой о нём.

— Ты влюбилась в него, да?

Глаза ползут на лоб от удивления, я закашливаюсь, поперхнувшись возмущением, и тут же мотаю головой.

— В своём уме? Как в такого можно влюбиться? Он повёлся на обёртку. Понимаешь? Увидел на сборах меня в красном платье, на каблуках, принял за тебя… теперь он одержим мыслью на время заполучить себе ту девушку. Понимаешь? Ему не этот образ нужен, а тот…

— Хочешь сказать, что он влюбился в тебя и никогда не посмотрит на меня?

Сестра понуро опускает голову.

— Ты серьёзно? Что я такого сказала, чтобы ты так подумала? Он не влюбился! Да он бесчувственный же! Ему лишь бы выпендриться. Наверняка мечтает, чтобы я снова надела ту тряпку, а он похвастался перед всеми, что Тихоня преобразилась, и он получил себе такую девушку. Ань, он тебе не подходит. Он ненадёжный, понимаешь?

— И что прикажешь мне делать? Я во снах его вижу, Яна! — Сестра всхлипывает. — Понимаю, что мы с ним не пара, но как же сильно мечтаю, чтобы он хоть раз поцеловал меня.

Хочется сказать, что целуется он не очень, но я быстро прикусываю язык. Сестра и без того готова расклеиться. К такой новости её стоит подготовить. К тому же, мы с ним не целовались. Это была маленькая месть, вот и всё.

— Ань, он отправил в чат класса видео, где обещает тебе поцелуй за домашку.

— Ну и что? Он же сделал это не нарочно? А-а! Он обиделся, ведь ты не делаешь за него домашку.

Как же там всё запущено!

— Скажи честно, ты занимаешься с моими друзьями? Или планируешь вернуться той беззащитной Аней, на которую снова полетят копья и стрелы? Серьёзно вернёшься к унижениям и будешь таскать ему домашку?

Я говорю прямо, возможно, немного резко, но не могу иначе. Я тут стараюсь, из кожи вон лезу, а сестра может вмиг всё испортить, как только посмотрит в глаза мажора.

— Занимаюсь, конечно. Прости. Я не хотела тебя расстраивать. Спасибо за всё, что ты делаешь. Только, пожалуйста, не говори, что я должна перестать думать о Золотарёве. Я так скучаю по его взглядам. Хоть он смотрел на меня, как на ничтожество, но внутри такой хоровод мурашек сразу пробуждался.

— Ты должна знать и то, что Захар точит на тебя зуб. И уж прости, но такой друг не лучшее решение. Пока драная кошка травила на меня своих подруг, он стоял в стороне, просто сложа руки.

Аня тяжело вздыхает.

— Он не может вступиться, потому что боится отчисления. Захар живёт в приёмной семье. Он из кожи вон лезет, чтобы родители гордились им и не пожалели, что дали ему шанс. Его можно понять. Это не его разборки.

Какая же она простодушная!.. Слишком добрая для этого мира. Анька пытается всем найти оправдание, а мне это ну совсем не нравится.

— Ладно, что делать с ним дальше, решай сама. Он надулся, а я не стану извиняться.

— Из-за чего он надулся?

«Из-за моего поцелуя с Золотарём!», — я едва не выпаливаю эти слова и тут же пожимаю плечами.

— Наверное, я была слишком резка с ним.

— Захар не умеет долго обижаться. Вот увидишь, что уже завтра придёт провожать тебя до лицея.

Я рассказываю сестре о предложении мамы пойти вместе на каток, но она никак не реагирует, и только когда говорю, что собираюсь участвовать в соревнованиях, чтобы снять корону с головы Золотаря, Анька испуганно ахает.

— Ты уверена, что стоит? Я ведь не смогу повторить твои успехи в спорте! А учитель догадается!

— Я уже всё продумала. Растяжение очень долго лечится, нагрузку давать нельзя. Так что сначала растяжение… потом вывих… так и учебный год закончится.

Анька хихикает. На её губах появляется загадочная улыбка, когда я говорю, что теперь её очередь рассказывать о жизни на моём месте.

— Папа такой хороший, заботливый. Я боюсь, что он догадывается о подмене, но пока не говорит прямо. Он словно прощупывает почву.

Папа может!

— Он тебя не обидит.

— Знаю. Он чудесный. Мама никогда не была так добра ко мне, как он. А ещё у тебя классные друзья. Они немного расстроились, что ты не вернулась, но приняли меня радушно. Вчера Кэш учил меня приёмам самообороны. Я подвернула ногу, и он донёс меня на руках до скамейки.

На последних словах Анька краснеет, а я чувствую покалывающее чувство в груди. Оно неприятное и какое-то слишком собственническое. Кэш нёс Аньку на руках?

— Понятно… — я киваю и стараюсь не подавать вида, что мне неприятно было это услышать.

Я не имею права ревновать своего друга. Мы ведь просто друзья! Всегда ими были!

— Ань, мне пора идти. Сегодня столько домашки… А ещё нужно вернуться к тренировкам, чтобы победить Золотарёва. Ты там подумай хорошо — зачем тебе тот, кто покупается только на красивую обёртку? Золотарёв не способен вести себя, как человек. Если он когда-то полюбит по-настоящему, это будет очень нескоро, потому что пока он ещё мальчишка.

— Я подумаю, но ты не обижай его сильно.

Мне его не обижать? А ему меня значит можно?

Хочется верить, что сестра всё-таки одумается, и не будет корить меня за то, что напрочь отобью мажору охоту увиваться вокруг неё. Он недостоин такой чудесной девушки. Если она этого не понимает, придётся втолковать ему.

Закончив разговор с сестрой, я какое-то время кручу телефон в руке, думая — не позвонить ли Кэшу. Я скучаю по нему — это бесспорно. Скучаю по ребятам. Жанка… Дэн… Мне их всех не хватает, но Кэш всегда занимал особое место в моём сердце. Понимаю, что ощутила ревность, когда сестра заговорила о нём. Не хочу перенести всё на наш разговор. Он помогает Аньке, потому что я попросила. Если откажется из-за моей ревности — будет плохо.

Думаю, следует ли звонить, но телефон в руке отзывается вибрацией.

Кэш: «Когда ты сможешь поговорить?».

Ну вот!..

Боюсь, что покажусь ревнивой дурочкой и стискиваю зубы.

Ладно!.. Что уж там?

Нажимаю на кнопку видеозвонка.

— Ариэль! — приятный вибрирующий на окончаниях голос ласкает слух.

— Я соскучилась, — честно выпаливаю я первое, что сразу же пришло на ум.

— А мне думалось, что ты увлечена и совсем позабыла о своём старом друге. Как у тебя дела там?

Изумрудные глаза глядят на меня пристально, сканируют. Знаю, что даже через экран телефона он тонко чувствует мои эмоции.

— Позабыла? Ты серьёзно? Как я могу позабыть о тебе? И думать забудь! Как Аня? Она справляется?

— Мы делаем всё, что от нас зависит. Почему ты ушла от ответа на поставленный мною вопрос?