Настя Ильина – Личный лекарь вражеского генерала (страница 39)

— Что?

Рванув вперёд, я ощутил сильное головокружение и постарался расслабиться. Почему именно дядю? Сяомин будет в опасности, если встретится с ним.

— Помимо него в Цзинь отправился Ян Ли. Он вложил немало средств в закупку соли для вражеской империи. Какие цели оба преследуют, мне неизвестно, но наши люди будут следить за ними.

— Мне нужно выезжать. Я должен нагнать их и сопровождать.

Ли Сан положил ладонь мне на плечо, сжимая пальцы, и покачал головой.

— Нет, брат! Нельзя. Ты потерял слишком много крови и ещё не восстановился окончательно. К тому же, догнать их уже не получится. Император Цзинь позволил им пройти, но тебя уже не пропустят. Побереги себя. Пока всё под контролем. Если что-то случится, Сяомин обязательно защитят.

Никто не защитит её лучше меня. Даже её старшего брата забрали. Юй Чжао и третий принц что-то задумали. Я должен был помешать планам дядюшки. Посмотрев на Ли Сана, я постарался выдавить улыбку, хотя и знал — он не поверит в мою искренность и будет ждать подвоха. Несмотря на большое количество потерянной крови, я не мог просто отсиживаться и ждать хороших новостей. Раз не мог попасть в Цзинь официально, должен был пересечь границу тайно. Сяомин столько раз спасала меня, а я... давал лишь пустые обещания, но так и не смог ни разу нормально защитить её. Я должен был сделать это сейчас, чтобы доказать в первую очередь самому себе, что достоин находиться рядом с ней.

Глава 24

Ноги свело пронизывающей судорогой — каждая мышца в теле изнывала от напряжения, будто налитая расплавленным свинцом. Во рту всё пересохло, язык прилипал к нёбу, а губы потрескались. Я балансировала на грани потери сознания — ещё миг, и тьма поглотит меня.

Колени горели огнём, пульсировали тупой, ноющей болью, словно в них вбивали раскалённые гвозди. Но я держалась. Стояла на коленях перед величественным дворцом императора, превратившись в живую статую.

— Ваше Величество, умоляю, накажите меня, но пощадите семью Вэй. Я плохая дочь, предавшая устои. Ваше Величество, накажите меня и пощадите… — голос звучал хрипло.

Я повторяла эти слова снова и снова, словно заклинание, способное пробить броню равнодушия. С раннего утра, когда первые лучи солнца окрасили позолоченные шпили дворца в нежно-розовый цвет, и до позднего вечера, когда небо уже налилось густой синевой, а звёзды собирались зажечься, как тысячи холодных глаз, наблюдающих за моими страданиями.

Время от времени появлялся главный евнух — сухопарый старик, с бесстрастным лицом, выточенным словно из слоновой кости. Он выходил, качая головой, и тихо, но твёрдо просил меня уйти.

— Вэй Сяомин, это бессмысленно. Его Величество не готов сейчас принять вас.

Но я не сдавалась. В глубине души твёрдо решила: умру здесь, если меня не услышат. Иного выхода не оставалось. Сдаться сейчас — проявить слабину. Я не смела. Слишком многое было поставлено на кон. Я планировала заставить императора прислушаться ко мне, проявив настойчивость. Преуспев в этом, я могла бы и в будущем просить его о милости, поддерживая Линь Яня и Даяо.

И вот, когда последние отблески заката едва теплились на горизонте, над головой раздался холодный, лишённый всяких эмоций голос:

— Вэй Сяомин! Его Величество готов принять вас. Но для начала позвольте служанкам помочь вам привести себя в порядок. В таком виде предстать перед императором — грех!..

Я подняла взгляд на евнуха. Лицо его оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло что-то — то ли сочувствие, то ли презрение. Собрав всю волю в кулак, я попыталась улыбнуться. Губы дрогнули, но улыбка вышла жалкой, искажённой болью.

Попытка пошевелиться обернулась новой волной мучительной судороги. Я едва не рухнула, но вовремя ухватилась за край мраморной ступени. Втянув в лёгкие воздух, я заставила себя подняться через боль.

Мир потемнел. Перед глазами вспыхнули алые круги, а в ушах зазвучал глухой, нарастающий гул. Но я стояла вопреки всему.

Главная служанка, пришедшая с евнухом, мягко подхватила меня под руку. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в нём чувствовалась твёрдая уверенность: она отвечала за мою безопасность, значит, не позволит мне упасть.

Едва передвигая непослушные, словно деревянные, ноги, я старалась поспевать за ней. Каждый шаг отдавался острой вспышкой боли в коленях, но я шла — шла, потому что теперь у меня был шанс. Шанс вымолить пощаду.

Женщина молчала, как и полагается служанке, но я чувствовала: за этой безмолвной маской скрывается ворох вопросов. Всем было интересно узнать, как я набралась смелости сбежать от выгодного брака — этого блестящего, но холодного ярма, которым волей императора желали сковать мою судьбу. Сбежала на вражескую территорию, став позором для семьи. Но они… они не отказались от меня. Не отреклись. И от этого становилось ещё горше. Лучше бы я не возвращалась. Отец выглядел обессиленным, он не говорил со мной и матушкой после возвращения из дворца, значит, добиться положительного ответа от Его Величества не смог. Зная его, я была уверена — он не оставит попыток. И я должна была добиться прощения или наказания сама.

Как добралась до купальни, я даже не запомнила. Тёплая, душистая вода с ароматическими маслами и целебными травами окутала тело, но даже это блаженство не могло заглушить боль — ни физическую, ни душевную.

Служанка велела своим помощницам приготовить для меня красивый наряд. Всё происходило как в бреду — я словно наблюдала со стороны, как чужие руки моют мои волосы, как нежные пальцы расчёсывают пряди, как шёлк скользит по коже. В поместье отца я даже Тао-Тао не позволяла так печься обо мне. Но сейчас… сейчас не было сил спорить и сопротивляться.

Облачив меня в платье насыщенного лазурного цвета, одна из служанок порхала вокруг меня, собирая волосы в высокую причёску. От количества шпилек голова стала тяжёлой, но с требованиями этикета ничего не поделать. Лёгкими прикосновениями щупленькая девушка нанесла на кожу тончайший слой пудры, придав лицу едва уловимый жизненный блеск, а пухлость губ подчеркнула розоватыми румянами.

— Хорошо. Вы все постарались на славу, — удовлетворённо кивнула главная служанка.

Мне было всё равно, как я выглядела. Отражение в зеркале казалось чужим: красивая кукла, наряженная для представления. Я слишком сильно устала — каждая мышца ныла, веки тяжелели, а в висках стучала глухая боль. Смотреть на себя не было ни сил, ни желания. Впереди ждал разговор с императором, и ради него нужно было собрать остатки воли в кулак.

В голове тысячи раз прокручивались слова, которые я собиралась сказать. Мольбы, доводы, попытки объясниться, оправдаться, умолить пощадить семью… Но сейчас, стоя перед массивными дверями величественного зала, я вдруг ощутила укол то ли робости, то ли страха. Колени подкосились, дыхание сбилось. Если бы только Линь Янь оказался рядом! Его спокойный взгляд, едва заметная улыбка, тихое «всё будет хорошо» — этого было бы достаточно, чтобы вернуть мне силы.

— Вэй Сяомин здесь, Ваше Величество! — громко объявил евнух, и двери передо мной распахнулись с протяжным скрипом.

Я шагнула вперёд, старательно подавив в себе любой проявление слабости. Алый ковёр под ногами казался рекой крови, тянущейся прямо от трона. Император восседал в неподвижной величественной позе. Его лицо было бесстрастно, глаза — холодные, как льдинки. Он не шевелился, словно был не живым человеком, а произведением искусства.

Приблизившись к трону, я покорно опустила голову и склонилась в приветственном поклоне. Когда я уже приготовилась опуститься на колени, Его Величество резко поднял руку:

— Мне доложили, как болезненно выглядят твои колени. Оставь формальности. Знаю, что ты хотела сбежать от дарованного мною брака, поэтому скрывалась на территории Даяо. Ты дважды нарушила закон нашей империи. Какое наказание считаешь справедливым для себя?

Голос императора звучал беспристрастно, словно он обсуждал какой цвет одежд выбрать на следующий день, а не решал чужую судьбу в это мгновение.

— Можете лишить меня жизни, Ваше Величество, — выдохнула я, чувствуя, как дрожат губы. — Я действительно нарушила ваш указ, сбежав от дарованного брака, потому что не могла стать женой генерала Юя. Наслышалась о его суровом нраве и беспощадности. Однако мои родители ничего не знали и не помогали мне. По приказу генерала Севера брат отправился на вражескую территорию, нашёл меня и вернул домой, чтобы я получила заслуженное наказание от вас.

Император глухо рассмеялся. Этот звук, короткий и безрадостный, резанул по нервам. Он потёр переносицу, затем лёгким движением руки махнул, словно рядом летала назойливая муха.

— Оставь объяснения. Я прекрасно осведомлён, что твоя семья здесь не при чём. Лучше поведай мне кое-что другое. В Даяо ты скрывалась в обличии мужчины. Кому-то было известно, что ты дочь семьи Вэй?

— Лишь генералу Линю, — ответила я, стараясь держаться, чтобы голос не дрогнул. — Однако могу заверить вас, что он не имеет враждебного настроя против Цзинь. Генерал желает мира на границах. Он не удерживал меня в лагере силой, напротив, защищал и окружал заботой. Генерал Ли...

— Даяо проявили желание заключить мир с нашей империей, — перебил император. — Завтра прибудет делегация посланников, которые привезут соль. Хочу, чтобы ты присутствовала на приёме.