­Светлячки пробегали по позвонку, то и дело отбрасывая блики на кожу мужчины, на еле видные выступы ребер, освещали позвонки на опущенной шее, и татуировку, прямо под линией не коротких и не длинных волос.­
­Драко подался вперёд, чтобы рассмотреть странное изображение. Птица? Похоже, на то. Кажется... кажется, ворон?­
­И вдруг...­
­Дверь.­
­Херова дверь заскрипела так, что Малфой вздрогнул, почти подскочил на месте, обмирая.­
­Чувствуя, как по всему телу зашевелился каждый волосок. Будто время остановилось, и Драко бы сейчас продал свою душу за бесценок любому чёрту, если бы возможно было сделать так, чтобы оно вовсе не возобновило свой ход.­
­Это было невозможно.­
­Драко мог поклясться — крик Нарциссы прозвучал раньше, чем Люциус обернулся. Малфой не видел больше ничего, кроме глаз отца, которые начинали наливаться яростью, безумием, презрением и злобой такой силы, что чуть не сбила с ног.­
­Он сделал быстрый шаг назад, в тень, понимая, как бестолково прятаться, когда ты уже обнаружен. Но страх толкал Малфоя в грудь, заставляя вновь и вновь отступать, не отрывая от отца глаз.­
­— Как ты посмел зайти сюда?!­
­— Люциус, не нужно, он не знал... — мать.­
­Нет, мама. Не говори ему ничего. Посмотри на его глаза. Он не слышит тебя.­
­Молчи, мама. Молчи.­
­Ещё шаг назад и взгляд Драко приковался к палочке отца, которая теперь смотрела прямо на него.­
­Ужас сковал глотку, но он всё пытался что-то хрипеть:­
­— Нет... отец, я... нет, пожалуйста...­
­Конечно, это было бесполезно.­
­Малфой знал, что сейчас произойдёт. Всем своим существом он сжался, стискивая зубы и пальцы, не сдержав всхлипа. ­
­Господи, как он хотел достойно встретить заклятие. ­
­Пожалуйста, помоги мне не кричать, как в прошлый раз, Мерлин. Пожалуйста, сделай, чтобы это было не так больно.­
­Пожал...­
­— Круцио!­
­Удар. Прямо в грудь. Люциус всегда бил в солнечное сплетение. ­
­Секунда — просто сбивающая с ног — а затем боль. Разрывающая. Внутри.­
­Глубоко.­
­Сильно.­
­Отчаянный крик. Рёв. Разнесённый, умноженный миллиардным эхом, отдавшимся в камне и в черепной коробке.­
­Боль.­
­Красный туман в голове, перед глазами.­
­Боль. Боль.­
­Она пожирала, хрустела костями, пережёвывала мышцы и вытаскивала сосуды, будто обвязывая их вокруг шеи, душа. ­Душа. ­
­Больно. Больно, так блядски... так...­
­Откуда-то извне — задыхающийся женский вопль:­
­— Люциус! Остановись, пожалуйста!­
­Выворачивает.­
­Наизнанку.­
­Он бьётся о пол — лицом, висками, сдирает ногти о камни, кричит. Кричит, как сопляк, размазывая слёзы по лицу. ­
­И кажется. ­
­ёще немного. ­
­и всё кончится. ­
­Сердце просто разорвётся. Спина конвульсивно выгибается так, что хребет отдаётся хрустом.­
­Боль.­
­Запах крови.­
­Металл на языке.­
­Внутренности будто наматывают на раскалённые вилы.­
­Взгляд, почти мертвый, почти слепой — к крошечному ряду окон. Темно. Холодно. Тело сотрясается, будто само по себе. Живая рыба на раскалённой сковороде, что касается железа своим влажным, липким боком — и тут же прижаривается, прикипает. Но вновь дёргается, срывая шкуру, продолжая свою пляску.­
­Последнюю пляску.­
­Взгляд.­
­Окна.­
­Крупные хлопья снега налипают на стекло.­
­Почти захлебнувшийся своей кровью. Болью.­
­Разрывающая боль. А кажется, что болеть становится нечему. ­
­Что он сам — он и его тело, голый кусок кровоточащего мяса — станет сейчас этим чистым, пылающим чувством.­
­И даже кричать.­
­Уже.­
­Не выходит.­
­Но... где-то совсем далеко, будто из другой жизни, крик матери: ­
­— Прошу тебя, останови его, ...­
­— Логан! — синхронно с Нарциссой, и это имя едва не разорвало стенки мозга, возвращая в гостиную старост.­
­Мужчина замирает у самого портрета. ­
­Малфой дышит через раз — сердце вылетает из груди. ­
­Воспоминания жили в нём, оживали, и он пресмыкался перед ними. Моля мужчину, чтобы тот не обернулся на это имя.­
­Но он обернулся, и, судя по виду, на какую-то секунду растерялся.­
­Малфой почувствовал, как всё внутри подбирается, не верит. Этого не может быть — Пожиратели уничтожены. Отстранённо слизеринец понимает, что губы Логана, обернувшегося через плечо, внезапно растягивает кривая ухмылка. Похожая своим цинизмом и насмешкой на ухмылку Драко. Слизеринец хочет ответить тем же, но лишь трясёт головой. Отрывисто, недоверчиво. Так, что светлая чёлка падает на глаза.­
