Настасья Райс – Правила (не) нарушать (страница 1)
Настасья Райс
Правила (не) нарушать
Глава 1
Обожаю лето, даже несмотря на сорокоградусную жару, которая иногда бывает. Люблю это время года, потому что могу находиться в месте, которое нравится, и заниматься делом приносящие удовольствие. Первая смена в лагере прошла удачно. Я закрыла практику, но, несмотря на это, подала заявку ещё на две смены, и мне её одобрили. А всё благодаря Кузнецовой Ирине Борисовне. Она руководитель педагогического отряда и жена начальника лагеря. Мы с ней сразу подружились, точнее, нашли общий язык, когда я приехала первый раз на одну смену в качестве помощника вожатого.
Завязываю галстук жёлтого цвета и собираюсь встречать ребят, которые приехали отработать июль. Безумно жду этого момента, ведь среди них Катя. Подруга детства, мы с ней и в огонь, и в воду, и в педагогический вместе. Мы вообще практически не разлучаемся. Даже живём на одной улице, и в школьные годы часто устраивали пижамные вечеринки.
Смотрю ещё раз на себя в зеркало, отмечаю, что выгляжу хорошо, и иду на улицу к главному зданию. Когда выхожу из домика, меня окутывает атмосфера безмятежности и радости. Здесь, на этой удивительной территории, собираются сотни детей, чтобы провести незабываемые летние каникулы. И на нас, вожатых, лежит огромная ответственность за детей.
Прохожу по аллее и думаю о том, какой отряд попадётся мне в этот раз. Я работала пока только с малышами, хотя дети возмущались в ответ, когда я их так называла, и говорили, что они взрослые. Ну какие взрослые, им от шести до девяти. А мне так забавно было за ними наблюдать.
Территория лагеря раскинулась на достаточно большой площади, окружённая густым лесом. Здесь есть всё для интересного и активного отдыха для детей. Иду мимо просторного места, где проводят спортивные занятия, и меня словно манит поиграть в футбол, волейбол или баскетбол.
Подхожу к административному зданию, возле входа уже стоит Роман Николаевич с Ириной Борисовой и неподалеку Миша с Лесей. Они тоже вожатые и решили остаться на вторую смену.
– Ты почти опоздала, – вставляет свои пять копеек Леся. Ну конечно, кто же ещё. У неё просто талант – появляться из ниоткуда и вставлять шпильку ровно в тот момент, когда ты расслабился и подумал, что утро будет добрым.
Мы с ней никогда не могли найти общий язык. Это как пытаться подружить кошку с собакой, в одной клетке и без намордников. И как же замечательно, что на отряд не могут закрепить двух вожатых одного пола! Иначе, если бы нас поставили вместе, мы бы поубивали друг друга. Я бы точно задушила её подушкой. И не просто задушила, а сделала бы это красиво, с чувством, с толком, с расстановкой, чтобы никто даже не догадался. А потом сидела бы на планерке с невинным лицом.
– Но не опоздала же, – отвечаю и широко, слишком широко улыбаюсь.
Разворачиваюсь и становлюсь недалеко от начальства, чувствуя спиной ее недовольный взгляд.
Ворота открываются, на территорию заезжает автобус. Останавливается, не доезжая до нас, и оттуда вылезают ребята. Вижу Катю, на лице растягивается счастливая улыбка. Она достаёт из багажного отсека свой чемодан и быстро идёт в мою сторону.
– Добро пожаловать, коллеги! – слышу голос Романа Николаевича, и с ним все здороваются.
Он ещё что-то воодушевленно рассказывает про открытие смены. Знаю всё наизусть. Он каждый раз говорит одно и то же, поэтому даже особо не вслушиваюсь в слова.
– Как я рада тебя видеть! – шепчу Кате и обнимаю её так крепко, будто она только что вернулась из кругосветного путешествия, а не приехала на одну смену позже.
– Взаимно. А ещё я поняла, что наш лагерь самый лучший, – хихикает она и старается говорить тихо, оглядываясь по сторонам, будто выдает государственную тайну.
– Всё настолько плохо? – вырывается у меня удивлённо, но тут же я ловлю на себе взгляд Кузнецовой. Ой-ой. Начальство не дремлет. Я резко захлопываю рот и делаю вид, что очень заинтересована.
– Тут уже все родные, – еле слышно выдыхает Катя и расплывается в такой искренней улыбке, что у меня самой губы тянутся в ответ.
А мне даже сравнить не с чем. Я же только здесь и работала. Как первый блин, который, к счастью, не вышел комом. Но, глядя на Катьку, я понимаю: наверное, и я бы так говорила. Потому что мы и правда здесь, в этом маленьком мирке, окруженном лесом, стали одной большой, шумной, слегка сумасшедшей семьей. Где все знают, у кого какая проблема, кто с кем поссорился, и кто сегодня стащил последнюю булочку в столовой.
– Вот списки, кто с кем будете работать в паре и за каким отрядом закреплён, – долетает до ушей. Ирина Борисовна раздаёт нам листочки, на которых написаны имена вожатых и списки детей. – Можете пока отнести вещи и через полчаса сбор.
Руководство удаляется, и мы все расходимся по разные стороны. Смотрю в свой лист и удивляюсь, стоит первый отряд. Там ребята в возрасте от пятнадцати до семнадцати. Мне не приходилось с такими работать, я же ненамного их взрослее и теперь переживаю, как бы справиться. Читаю дальше в надежде, что в напарники поставили человека постарше и поопытнее и хмурюсь, когда вижу незнакомое имя.
– Может, ошибка какая-то, – бормочу себе под нос, вглядываясь в листок так, будто оттуда сейчас выпрыгнет правильная версия реальности.
Ну не может этого быть. Не может. Я же с малышами всегда работала. С этими… как их… с цветами жизни, которые ещё в носу ковыряют и верят в зубную фею. А тут? Пятнадцать-семнадцать. Это же почти мои ровесники! Вернее, не почти, а вполне себе.
– Что случилось? – Катя недоуменно заглядывает мне через плечо, и я чувствую её тёплое дыхание на своей щеке.
Мы останавливаемся возле входа в домик, в котором будет жить Катя, а она все смотрит в листок. Кажется, что проходит вечность, она будто решила запомнить каждого ребенка по имени, фамилии и отчеству, а на самом деле проходит не больше полминуты.
– Вау, Лиз! – радостно выдыхает Катя, и её глаза загораются неподдельным интересом. – Смотри аккуратно, а то влюбится в тебя какой-нибудь школьник! – не сдерживаясь, заливается смехом, и этот смех разлетается эхом по всей аллее.
– Сумасшедшая! – тоже заливаюсь хохотом, чувствуя, как щёки начинают гореть. От смеха или от смущения? Сама не пойму. – Сама-то давно взрослой стала?
Катя весело машет на меня рукой, подхватывает чемодан и с легкостью скрывается за дверью своей комнаты.
Снова смотрю на бумажку и вспоминаю всех старших вожатых. Никто не приходит на ум с таким именем. Может, новенький? Ладно, это неважно. Главное, чтобы не ровесник, а то мы так вряд ли справимся с подростками. Но я буду делать всё, что в моих силах.
В этот момент выходит Катя с довольным лицом, берёт меня под руку и ведёт обратно к административному зданию. А в голове крутятся мысли о том, что нужно поговорить с Кузнецовым и выяснить, кто этот Артём и почему мне доверили шефство над первым отрядом. Вообще, мне кажется, это странным.
– Да не заморачивайся ты так, – Катя пытается поддержать, но волнение никуда не уходит.
Надежда на облегчение появится, когда увижу в напарнике взрослого и опытного педагога. Либо Роман Николаевич скажет, что что-то напутали и на самом деле у меня отряд с детьми помладше.
– А тебе кто достался? – спрашиваю и натягиваю на лицо улыбку.
– В напарники Миша, – без интереса отвечает, – а отряд четвертый.
– Повезло, – тихо проговариваю.
– Подожди, – Катя резко встаёт передо мной, – хватит раскисать! Ну подумаешь, взрослые дети. Мы здесь вместе как одна большая семья, всегда готовая помочь и поддержать друг друга. Давай, не паникуй! Ты справишься! – говорит так уверенно, что мои страхи потихоньку отходят на второй план.
– Почти убедила, – уголки губ тянутся вверх, и я не могу сдержать порыва обнять подругу.
– Пошли, паникёр, – посмеивается Катя, и мы продолжаем путь уже в более весёлом настроении.
Я так точно. Орлова всегда находит нужные слова, которые уравновешивают моё состояние. Она мой личный психолог. Выслушает, поддержит, даст дельный совет. Обожаю её.
Мы приходим к месту, где состоится планёрка, одними из первых. Неподалёку стоят знакомые ребята из другого института, с которыми мы уже имели опыт работать. Разговор разворачивается вокруг наших практик, делимся смешными моментами, произошедшими во время смен. Постепенно к нам подтягиваются и другие. Всматриваюсь в лица, все они мне знакомы. В голове полная неразбериха о том, где же мой напарник на этот месяц.
Когда почти все подтянулись, на улицу выходят Кузнецовы. И у меня возникает вопрос: как они постоянно находятся вместе и не надоедают друг другу? Дома, на работе, на праздниках – везде и всегда вместе. Они по-любому знают секрет счастливой семейной жизни.
– Вижу, все в сборе, – говорит Роман Николаевич. Но как все-то, если одного уж точно не хватает.
– Простите, у меня вопрос, а где… – заглядываю в листок, чтобы найти имя и фамилию, и продолжаю, – Жаров Артём?
По взгляду начальника замечаю, что моя выходка ему не очень понравилась. Он хмурит брови и поджимает губы в тонкую линию. Смотрит по сторонам, пытаясь отыскать того самого Артёма.
Вокруг стоит напряженная тишина, но её разрывает нарастающий, непривычный звук. Сначала далекий рокот, который с каждой секундой становится всё громче, тяжелее, наглее. Он вибрирует где-то в груди, заглушая стук моего сердца. Все, как по команде, поворачивают головы к воротам. Железные створки медленно разъезжаются, и на территорию, словно черная пантера на охоте, вкатывает мотоцикл. Он сверкает хромированными деталями на солнце, а его рев эхом разносится по аллее.