Настасья Нагорнова – Тень алой птицы: Возрождение феникса (страница 1)

Настасья Нагорнова

Тень алой птицы: Возрождение феникса

Глава 1

Глава 1. Шелковый трон

Март вступил в свои права нежно, почти робко, касаясь черепичных крыш Кёнбоккуна влажным дыханием оттепели. Но внутри дворцовых стен зима не собиралась сдаваться. Здесь холод был не погодным явлением, а состоянием души — он въелся в камень фундаментов, пропитал тяжелые шелка занавесей и осел инеем в складках человеческих сердец.

Пак Ми Хи проснулась до рассвета. Ей не нужны были водяные часы или удар гонга; её внутренние биологические часы, отточенные семью десятилетиями выживания в мире, где любовь была роскошью, а доверие — смертельным грехом, срабатывали точнее любого механизма. Она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, глядя в темноту балдахина. Шестьдесят дней, два месяца.

Срок, ничтожный для истории династии, но достаточный, чтобы перекроить судьбу государства. Шестьдесят дней, как она официально носит титул Регента при недееспособном внуке. Шестьдесят дней, как Ли Джин не подает признаков жизни, превратившись из угрозы в декорацию, в живую мебель в своих собственных покоях.

Она поднялась с ложа. Движения были плавными, лишёнными суеты, но в суставах простреливала знакомая, ноющая боль. Возраст — единственный враг, которого нельзя было подкупить, отравить или сослать. Но его можно было обмануть.

Ми Хи подошла к массивному зеркалу из полированной бронзы. В тусклом свете единственной масляной лампы отражалось лицо, которое мир привык видеть неизменным. Морщины были тщательно скрыты слоем рисовой пудры, смешанной с секретным составом из яичного белка и жемчужной пыли. Тонкие кисти, дрогнувшие лишь на мгновение, взяли карандаш из сажи. Она вывела брови — строгие, чуть приподнятые, выражающие неумолимую волю. Затем румяна. Не яркие, вызывающие, а благородные, цвета увядающей вишни.

Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге возникла Ана.

Её немая служанка появилась как призрак, не нарушив тишины ни скрипом половицы, ни шелестом одежд. За два месяца регентства Ана постарела, её спина согнулась чуть сильнее, но глаза оставались всё такими же преданными и внимательными. Она несла поднос с утренним чаем и набором для облачения. Ана не произнесла ни звука — она не могла. Язык, вырезанный в наказание за давно забытую провинность ещё при предыдущем короле, превратил её молчание в идеальное оружие. Она была всевидящей, всеслышащей и абсолютно безгласной.

Ми Хи кивнула, не оборачиваясь. Ана поставила поднос, склонив голову в глубоком поклоне, и подняла чашку с чаем — горьким, насыщенным женьшенем и корнем астрагала. Это был не напиток, а топливо. Ей нужна была ясность ума, сталь в венах. Сегодня день Большого Совета. День, когда провинциальные губернаторы ждут решений о налогах. День, когда её брат, Левый советник Пак Мён Хо, ожидает подтверждения новых земельных пожалований.

Ми Хи сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается по желудку, вытесняя утренний озноб. Она протянула руку, и Ана мгновенно вложила в неё тонкую кисть для макияжа. Никаких слов не требовалось. За пятьдесят лет службы между ними установилась связь, более тонкая, чем речь. Движение брови, взгляд, жест пальцами — Ана понимала всё.

— Одежду, — произнесла Ми Хи, и голос её прозвучал сухо, как треск сухой ветки.

Ана поклонилась и начала процесс облачения. Это был ритуал, сакральное действо, превращающее женщину в институт власти. Сначала нижняя рубаха из белого шелка, холодное касание кожи. Затем многослойный ханбок цвета глубокого индиго, почти черного, с вышитыми серебряными нитями фениксами. Каждый слой утяжелял её, придавал осанке ту самую незыблемость, которую придворные называли «величием». Ми Хи чувствовала вес одежд как физическое давление. Это была броня. Под ней она была старой, уставшей женщиной. В них она была Регентом Чосона, хозяйкой жизни и смерти.

На голову водрузили корону регента — не полную корону короля, но достаточно тяжелую, чтобы напоминать о цене власти. Нефритовые подвески мягко звякнули, когда она повернула голову. Звук был тихим, но в тишине покоев он прозвучал как приговор. Ана поправила складки одежды, её пальцы дрожали лишь чуть-чуть, выдавая напряжение. Ми Хи положила ладонь ей на плечо, успокаивая. Ана подняла глаза, и в них мелькнула благодарность.

Ми Хи подошла к окну. За бумагой ширм серело небо. Ранняя весна. Время, когда земля должна пробуждаться. Но за пределами дворца земля стонала.

Она знала отчеты. Знала, что в провинции Чолла крестьяне едят кору деревьев. Знала, что на севере гарнизоны не получают жалования уже третий месяц. Знала, что торговые пути замерли из-за новых пошлин, введенных её братом.

Пак Мён Хо её кровь, её инструмент и её главная проблема.

Когда клан Ким пал, Ми Хи думала, что научила брата главному уроку: мера. Ким Док Хи был чудовищем, но чудовищем разумным. Он понимал, что курицу, несущую золотые яйца, нельзя резать ради одного обеда. Он воровал, но оставлял крестьянам достаточно, чтобы они не восстали. Он убивал, но точечно, чтобы не создавать мучеников.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.