Настасья Карпинская – Ты – мой воздух (страница 11)

Позже мы сидели на кухне, впервые вот так, по-домашнему. И даже с какой-то теплотой и доверием, глядя друг на друга. Отпаивал маму горячим сладким чаем и слушал, ловил каждое ее слово.

«Мне было двадцать три, я была замужем за очень хорошим человеком. Он заканчивал кандидатскую, преподавал в институте. Можно сказать, повезло, я же детдомовская была. Родителей не знала никогда. Но вот с детьми у нас с Константином как-то не получалось. Я работала на почте, и в один из обычных вроде бы дней познакомилась с мужчиной. Высокий, статный, широкоплечий, красивый. Сама не заметила, как влюбилась, а потом… А что потом? Да как в омут с головой. Сама не заметила, как все закрутилось. Я забеременела от него. Муж узнал. Скрывать такое было глупо, все равно все станет явным. Муж даже и не допускал мысли, что это его ребенок. Оказалось, что Константин не мог иметь детей. В общем, мы развелись. Грязно со ссорами, криками, взаимными оскорблениями. А мужчина тот женатым оказался. Непросто женатым, там еще и двое детей было. А в город он в командировку приезжал по работе. Как услышал о беременности, его, как ветром сдуло. Так я больше его и не видела. Сложно было приходить в себя. Любила его, казалось, больше жизни. Потом родился ты. Роль матери-одиночки – незавидная роль. Приходилось работать за двоих, чтобы как-то прокормить тебя и себя. Ночами было хуже всего, хоть волком вой от обиды. Разлюбить его так и не смогла. Дура… Ненависть к нему смешалась с болью, любовью и жалостью к самой себе. Ты рос, а я смотрела на тебя и видела его. Видела того, кто разрушил мою семью, меня, мою жизнь и сбежал, как последний подлец. Жалела себя. И не понимала, что во всем виновата сама. Только я виновата. Я, сын, виновата во всем. Я позволила себе слабость и поплатилась за это с лихвой. Ты прости меня, я и перед тобой виновата. Наверное, больше, чем перед кем бы то ни было. Прости меня. Я на себя злиться должна, себя ненавидеть, а не на тебя. Ты ни в чем не виноват…»

Разговор длился долго, до самого рассвета. Мы, то молчали, то мать снова рассказывала и рассказывала о своем прошлом, о моем отце. Просила прощение снова и снова. Я простил, сразу простил. Зла я никогда на нее не держал. Наверное, подсознательно чувствовал ее внутреннюю боль.

После того вечера маму, как подменили: объятия, горячий ужин. Она не упускала момента, чтобы обнять меня, взять за руку, провести по волосам. Да и я, как изголодавшийся, тянулся к ней, к ее ласке, которой за пятнадцать лет почти не было. Спешил домой после школы, стал реже появляться в компании местной шпаны. В общем, стал примерным сыном и наслаждался этим. Каждой минутой, проведенной рядом с матерью, наслаждался. На мой день рождения она испекла торт. Мы пили чай, сидя вдвоем на кухне, ели торт, и тогда она подарила мне этот браслет, который ношу до сих пор. Конечно, за столько лет пришлось поменять ремешок. Но пластина с изображением волка осталась прежней. Не знаю, где она ее отыскала, тогда в магазинах было сложно с такими вещами. На обратной стороне пластины была гравировка «Будь верен делу и слову». Я сразу понял, что мать хотела мне этим сказать, какой смысл она вложила в свой подарок.

Матери давно нет на этом свете. Еще в армии получил телеграмму от соседки бабы Маши с похоронкой. Сердце остановилось. Вернулся из армии в пустую квартиру, бросил сумку и поехал на кладбище. В гости к единственному родному человеку.

Строил свою жизнь все эти годы, как мог и как умел, но браслет не снимал. Когда появились связи и деньги, нашел отца, но знакомиться не стал. Не видел смысла, да и сейчас не вижу. Пусть живет как хочет. Больше двадцати лет на тот момент прошло. Его не волновало, где и как живет его сын. Хотел бы – нашел. Поэтому навязываться я и не думал. Посмотрел на этого чужого, по сути, для меня мужчину издалека и поехал домой. Внутри и не дрогнуло ничего.

Вот и сижу сейчас с бутылкой коньяка, надираюсь, вспоминаю прошлое и пытаюсь не быть таким же мудаком, как собственный отец. А выходит, у меня это хреново.

Глава 17

Утром отдираю себя от кровати, можно сказать, в прямом смысле этого слова. Настроение на нуле. Раздражает все: звук будильника, шум чайника, случайно упавшее с крючка полотенце. Понимаю, что я почти на грани нервного срыва. В обед звоню Диме. Он не отвечает. Позже присылает сообщение, что скоро вылетает домой. Я этому рада, но что-то внутри словно щелкает. Тревога возрастает до такого уровня, что даже руки начинают дрожать. Принимаю две таблетки успокоительного, но мне ни на грамм не становится легче. Мечусь по офису, как тигр в клетке. Вера молча приносит чай с ромашкой и ставит на стол. Я не просила, но, видимо, мое состояние не осталось без ее внимания.

Часам к пяти окончательно понимаю, что толку от меня в офисе нет никакого. День прошел впустую. Набираю номер Ксю.

– Привет! Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться сегодня?

– Привет, Ник! Не могу, прости. Пообещала соседке сходить с ней в клуб. Давай в другой раз?

– Да, конечно.

– Ник, что-то случилось?

– Нет, просто время освободилось. Ладно, не буду отвлекать от сборов. Поехала тогда домой.

– Целую, дорогая.

– И я тебя, – сбрасываю звонок. Собираюсь и выхожу из офиса. Перед тем как поехать домой, делаю пару лишних кругов по городу. Это помогает мне немного прийти в себя и успокоится. Наконец, подъезжаю к дому. Свет в окнах горит. Дима приехал. Почему не позвонил, что долетел? Странно.

Захожу в дом, разуваюсь, прохожу в гостиную. Дима стоит возле окна. Услышав меня, оборачивается. Я подхожу ближе. Что-то не так, мне не нравится его взгляд.

– Привет! Почему не позвонил? Я бы встретила тебя в аэропорту, – пытаюсь обнять его, но он не отвечает на мои объятья. Отхожу на шаг.

– Привет, Ник!

– Что-то случилось?

– Ну, может, это ты мне объяснишь, что опять с тобой случилось?

– Ты о чем, вообще? – я не понимаю, что он имеет в виду. Первое, что пришло мне в голову, конечно, что меня кто-то видел с Игорем.

– Я о чем? Я о том, что ты довела маму до нервного срыва. Ник, почему я постоянно после ваших встреч должен ее успокаивать? Скажи мне, пожалуйста. Я все понимаю, мама сложный человек. Но за десять лет можно было найти к ней подход. Или, по крайней мере, просто не хамить ей! Она уже в возрасте, и такие переживания с ее-то сердцем ей ни к чему! – сказать, что я была удивлена таким раскладом – это ничего не сказать.

– Дима, вы там с мамой ничего не перепутали? Я ей слова плохого не сказала. Скорее это я должна жаловаться на ее постоянное хамство в мой адрес.

– Перестань, Ник! Хватит оправдываться! Я устал постоянно стоять между вами.

– Так не стой, Дим. Собирай вещи и шуруй к маме. Она ведь так о тебе переживает. Как бы такая с*ка, как я, ни заставила ее сына слишком много работать. Вы стоите друг друга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.