Настасья Карпинская – Тону в тебе (страница 4)
– Ты чего? Курить начала? – остановился рядом с ней, но она даже голову не подняла.
– Пока нет.
– Тебя кто-то обидел? – присел напротив неё.
– Никто не обижал. Сама себя обидела.
– Ты можешь нормально объяснить?
– Всё в порядке, Тём, не парься.
– Раз всё хорошо, то поехали, отвезу домой.
– Не стоит, сама доберусь.
– Всё равно домой еду. Что за детский сад? Пошли, – взял её за руку и повёл к машине. Динка не сопротивлялась, но и энтузиазма не проявляла.
В машине тоже молчала большую часть пути. Мы уже почти подъезжали к дому, когда она заговорила.
– Артём я, правда, тебе не нравлюсь? Хоть чуть-чуть?
– Мы уже обсуждали это с тобой и не раз, – спокойно проговорил в ответ.
– Прости…
– Ты поэтому там сидела? – в ответ она ничего не сказала, только отвернулась к окну. Значит, поэтому. – Дин, ну неужели тебе среди сверстников никто не нравится? Ведь куча свободных и молодых парней. Они же вьются вокруг тебя стаями. Ну, на хрен тебе я? Мне уже тридцать шесть, в этом году тридцать семь стукнет. За плечами столько всего, что не дай Бог кому такого, и тараканов в голове достаточно. Не нужен молоденькой девочке, как ты, такой «подарок», как я. Поверь мне.
– Ты ошибаешься… – Савельева громко всхлипнула.
– Черт, не реви только.
– Прости… – снова всхлип. – Останови машину, я сама доберусь.
– Ага, сейчас. Совсем с ума сошла.
– Я же вижу, что ты злишься. Не хочу тебе портить настроение, – она вытирает ладонями слёзы со своих щёк, опустив голову.
– Динка, ну почему ты такая дурочка-то, а?
– Какая есть. Считаешь, я не пыталась от этого избавиться? Пыталась, и не раз, да только не выходит ничего. Думаешь, мне нравится, что ты меня, как ненужную собачонку всё время шпыняешь? Только когда тебя не вижу, ещё хуже… – подъезжаем к дому, паркую машину на свободном месте и глушу двигатель.
– Дин… – даже не знаю, что ей сказать, как утешить. Сидит, слёзы глотает. Вижу, что страдает, а сделать ничего не могу. Ну, не лежит у меня к ней душа. Понимаю, что сделаю ещё больней, если завяжу с ней отношения, так как, кроме секса, в них ничего больше не будет. – Иди сюда, – тяну её за руку к себе, обнимаю. Она прижимается к моей груди всхлипывая.
– Дин, не плачь, не надо. Лучше ненавидь меня, презирай, включи высокомерную суку, реши мне отомстить, но только не плачь. Не стою я твоих слёз, поверь мне на слово. Я тот ещё подонок.
– Не могу я тебя ненавидеть.
– Успокаивайся, пошли уже домой. Выспишься, завтра легче будет. Возьми выходной, сходи, с друзьями погуляй.
– Артём…
– Прислушайся ко мне хоть раз.
– Хорошо, – утерев мокрые от слёз щёки, она вышла из автомобиля и пошла к подъезду. Я остался в машине, приоткрыв окно, закурил.
Самое паршивое, что я мог её понять. Любить человека и не иметь возможности быть рядом – это хреново. Остаться один на один со своими чувствами – это хреново. Когда погибла Наташа, на собственной шкуре это испытал. Человек ушёл, а ты продолжаешь его любить. В моем случае я даже её увидеть не мог, прикоснуться больше не мог. Напивался до чертиков, только бы потерять связь с реальностью, впасть в иллюзию. Хотел представить, что стоит мне открыть глаза, и она будет снова рядом. Я смогу обнять её, прикоснуться к ней, наполнить лёгкие ароматом её волос, а случившееся окажется лишь плохим сном. Но протрезвев, я возвращался в реальность, где больше не было ни Наташи, ни нашего сына.
Глава 5
Лечение и реабилитация в Израиле подошли к концу. Завтра мы с бабулей возвращаемся домой. Жутко соскучилась по родной земле. Правильно говорят в гостях хорошо, но дома лучше.
Я уже сама хожу, без чьей-либо помощи. Правда, приходится ещё пользоваться тростью, особенно на длительных прогулках. Но даже это не омрачает моей радости. Впереди ещё наблюдение у Аркадия Степановича, который активно интересуется моим прогрессом в восстановлении. Можно сказать, мы с ним даже сдружились.
В пять часов наш самолет благополучно приземлился в аэропорту. Нас встретил Олег, обнимаемся, закидываем сумки в багажник и садимся в машину.
– Олеж, как у тебя дела? Ты в последнее время ничего не говоришь.
– Нормально всё, – сухо произносит муж, не поворачивая головы.
– Точно?
– Да, – отвечает как-то излишне сдержанно. Может, при бабушке не хочет сообщать о проблемах? Перевожу разговор на более безопасную тему. Рассказываю о клинике, перелёте, забавные истории, что с нами случались в Израиле. Так, незаметно, за разговором, подъезжаем к дому. Выгрузив все свои вещи, поднимаемся в квартиру. После аварии пришлось продать нашу двухкомнатную и купить вот эту однушку, а оставшиеся деньги мы потратили на лечение и те две неудавшиеся операции. Да и то не хватило, приходилось занимать.
– Кир, может, я у Саньки переночую? А то ютиться тут в тесноте не хочется, вас с бабушкой смущать, – Санёк – друг Олега, жил через три дома от нас в панельной пятиэтажке. Поэтому я, хоть и скрипя сердцем, всё-таки хотелось побыть с мужем после долгой разлуки, но отпустила.
– Ладно, только утром приходи на завтрак, а то я соскучилась.
– Конечно, – он поцеловал меня и, прихватив свою сумку с ноутбуком, вышел за дверь.
– Кирочка, а у вас с Олегом всё нормально? – бабуля оторвала взгляд от дорожной сумки, в которой что-то до этого упорно искала.
– Да, вроде всё хорошо. А что?
– Не нравится мне, как он общается. Да и сам он мне тоже не нравится. Я тебе это ещё до свадьбы говорила.
– Баб, не начинай…
– Что «баб»? Не нравится, и всё тут.
– Главное, мне нравится.
– Наплачешься ещё ты от него. Ой, наплачешься.
– Бабуль, ну зачем ты так? Сразу о плохом?
– Хлыщ он! Без выгоды и жопу не поднимет от дивана.
Этот разговор мог продолжаться часами. Мне оставалось только молчать. Если первое время я пыталась переубедить бабушку, то через год нашего брака с Олегом, я бросила это безнадежное дело. Потому что изменить мнение Инессы Павловны было невозможно. Если она за эти прошедшие пять лет не поменяла своё отношение к Олегу, то уже его и не изменит.
– Кирочка, а ты как себя чувствуешь?
– Хорошо, бабуль.
– Если я тебе в помощницы не нужна, то, может, я домой завтра поеду? Что я буду вас тут стеснять?
– Бабуль, ты на нас совсем не стеснишь и можешь оставаться, сколько захочешь.
– Ну, тебе я, может, и не мешаю, а вот муженьку твоему определенно не нравится мое присутствие.
– Олег просто устал. Он все дни в магазине проводит, приходится на всем экономить из-за долгов. Даже продавца одного уволил и теперь сам за прилавком стоит.
– Ему полезно, коли так. Пусть почувствует, какого это, деньги зарабатывать своим трудом, а то штаны по офисам протирал.
– Менеджером он, кстати, неплохо зарабатывал. Если бы не сокращение, то не пришлось бы ничего менять. Но что не делается, всё к лучшему. Зато своё дело открыл, о котором давно мечтал.
– А ты уверена, что его сократили? Может, выгнали? Я бы точно такого работника выгнала взашей поганой метлой. Как вспомню, как он мне на даче грядки вперемежку с травой перекопал, так руки ему поотрывать хочется.
– Бабуль, ну когда это было? Вспомнила тоже.
– Три года назад было, – бабушка была неумолима.
– Баб, давай ужинать лучше. Олег солянку нам приготовил.
– Хоть в чём-то от него толк, – на это я лишь тяжело вздохнула. Пока ужинали, написала Олегу сообщение. Он пообещал утром отвезти бабушку.
– Бабуль, Олег с утра отвезет тебя, можешь такси не заказывать.