Настасья Карпинская – Тону в тебе (страница 11)

– Не ёрничай.

– Я серьезно. Как не приду, весь такой серьезный, рычишь на всех, вискарь глушишь. А тут улыбка внезапно на твоей роже. Влюбился? – смотрю на Игоря, говоря взглядом, что он придурок.

– Нет, просто баба, которая не даёт, – проговариваю, покручивая пальцами бокал. Ну а что? Не признаваться же другу в том, что просто хочу трахнуть свою помощницу, которая младше меня на тринадцать лет и к тому же замужем.

– Так возьми другую, – советует Волков, как само собой разумеющееся.

– А вот в этом и проблема – не хочу другую. Её хочу, – а вот это уже какая-никакая, но правда. На протяжении последней недели даже Вику к себе не приглашал. Мысли метались только между работой и Кирой.

Глава 11

Игорь уехал, а я так и сидел в кабинете. Мысли разные в голову лезли, нехорошие мысли… Скоро двадцать восьмое число… Десять лет со дня гибели Наташи и нашего сына. Десять грёбаных лет прошло, а всё не отпускает… Всё так же царапает внутри, всё так же душит, сдавливает, до нехватки кислорода… Опрокидываю в себя остатки виски и с грохотом ставлю бокал на стол. Раздаётся стук в дверь, и в кабинет заглядывает Вика.

– Артём, к тебе можно? – жестом показываю ей зайти в кабинет.

– Чего хочешь?

– Соскучилась просто. Ты не в настроении, да? – Что мне нравилось в Виктории, так это её способность чувствовать людей. Даже сейчас она мягко спрашивает, прекрасно ощущая моё состояние.

– В херовом я настроении.

– Может тебе массаж сделать?

– Нет, Вик, спасибо.

– Я не вовремя или могу чем-то помочь?

– Иди.

– Хорошо, – Вика выходит за дверь, а я провожу ладонью по лицу, сбрасывая с себя эту дымку неприятных мыслей и воспоминаний.

Выхожу из кабинета в зал и замечаю Киру. Она что-то говорит охране, потом обращается к официантке. Игорь прав, эта девушка заставляет меня улыбаться. Смотрю на неё и каждый раз заново осознаю: жизнь продолжается. Это словно какая-то насмешка судьбы: случайная встреча, подобная моей травма, и эти глаза… Они зацепили с первого раза. Смотрю в них, и губы сами растягиваются в улыбке. В них постоянно искорки пляшут, даже когда она злится. И мне снова и снова приходится напоминать себе, что она замужем. Кира что-то говорит новенькому бармену и направляется в мою сторону.

– Устала?

– Не особо, втянулась уже.

– Собирайся домой, оставь всё на старшую официантку. Два часа до закрытия осталось, справятся без нас, – Кира бросает встревоженный взгляд на ключи от машины, которые я крутил в своей руке.

– Ты собрался сесть за руль? Ты же вроде выпил.

– У тебя есть права?

– Есть.

– А машины нет?

– Сейчас нет.

– Но была?

– Была. Старенькая Тойота Марина.

– Отвезешь сегодня меня домой, – взял её за руку и вложил ключи от машины в её ладонь.

– Я больше года не садилась за руль и никогда не ездила на таких больших автомобилях. Не думаю, что это хорошая идея.

– Никогда не поздно начинать.

– Артём, вызови такси лучше. Не стоит рисковать. Вдруг я её поцарапаю или фару разобью.

– Ну и по хрен, это всего лишь железяка. Чего так переживать? Разобьешь – новую куплю. Будет отличный повод поменять тачку. Бери сумочку, ключи и пошли. Жду тебя на парковке.

***

Мой начальник, псих, жутко сексуальный, наглый псих. Он своими неожиданными предложениями ставит меня постоянно в ступор: то эта ситуация с Межинским, то просьба отвезти его на его же машине домой. «Разобьешь – новую куплю», – я вот даже предположить боюсь, сколько стоит его машина. Работаем почти месяц вместе, а я всё привыкнуть не могу к его шуточкам, взглядам, поступкам. А прикосновений вообще стараюсь избегать, потому что невозможно нормально реагировать на него. Всё внутри сводит разом. Может это не на него реакция, а просто результат длительного отсутствия секса? Я уже забыла, когда у нас с Олегом что-то было. Сначала я в больнице три месяца пролежала, потом в Израиль улетела на полгода, и после возвращения уже месяц прошёл. Итого десять месяцев воздержания. М-да, Кира, оно и понятно, чего у тебя мозги не в том направлении заработали при виде красивого мужчины. Надо выходной попросить и решить эту проблему. Накинула куртку, взяла сумочку с ключами и, предупредив девочек, дорабатывающих смену, направилась к парковке.

Сев в салон, настроила зеркала и сидение под себя и завела машину.

– Артём, пристегни ремень.

– Не волнуйся, выезжай спокойно. Адрес помнишь?

– Нет.

– Ломоносова, 17, – я плавно вывернула руль в сторону выезда с парковки, а Артем, приоткрыв окно, закурил. – Почему столько времени не водила машину?

– После аварии Олег против, чтобы я садилась за руль.

– Олег – это у нас муж? – поинтересовался Артём.

– Да. Ну, и «Марину» пришлось продать, чтобы оплатить первую операцию.

– Во время аварии ты была за рулем? Травма оттуда?

– Да, я была за рулем. Травма произошла во время аварии, плюс сотрясение мозга, многочисленные ушибы, порезы и двойной перелом левой руки.

– Если Тойоту продали, то, что ты тогда разбила?

– «Копейку».

– Что? – он удивлённо вскидывает бровь, поворачиваясь ко мне.

– «Копейку» 1978 года выпуска. Трассу знаешь грунтовую, как ехать в сторону деревни «Иваново»? Там ещё соревнования проводят.

– Знаю, конечно. Только пока не совсем понимаю, как связана ты с этой трассой, «копейкой» и аварией.

– Гонки на выживание. Я участвовала в них, – с улыбкой произношу, наблюдая за реакцией Орлова. – Увлекалась с восемнадцати лет, – Артём громко присвистывает. – Это был мой тридцатый заезд. Правда, закончился неважно. Спонсоры, что устраивали этот заезд, забыли наполнить бочки водой, которые ставят вместо отбойников в качестве ограждения. Я вошла в поворот на довольно высокой скорости, получила удар в бок от ещё одного участника заезда. Это нормально для этих гонок. И должна была удариться в эти бочки, но вместо этого просто вылетела вместе с ними с трассы прямо в конструкцию из железа и стекла, что стояла за ними. Она накренилась и упала на машину, засыпав меня осколками. Там, то ли осветительные приборы стояли, то ли что-то ещё, уже не помню. В больнице несколько часов вытаскивали осколки. Врач, что занимался мной, сказал, что мне повезло, что был шлем надет, и лицо не пострадало.

– Извини, что заставил вспомнить, – уже серьёзно проговорил Артём.

– Да ничего страшного. Я не рефлектирую и за руль садиться не боюсь. Даже соскучилась, если честно. «Копеечку» только до сих пор жалко, от неё практически ничего не осталось. Так, груда металла.

– Никогда бы не подумал, что ты любительница экстрима.

– Это уже в прошлом. После случившегося пообещала бабушке, что больше никаких гонок, никаких прыжков с тарзанки и парашюта.

– Даже парашют был? И сколько прыжков совершила, если не секрет?

– Шесть всего.

– Ты меня сейчас очень удивила, правда. А женщинам редко удается меня чем-то удивить, – я улыбнулась. – Высоты не боишься, скорости тоже. Неужели нет никаких женских страхов?

– Мышей боюсь. Подойдёт?

– Мышей? – Он рассмеялся. – Серьёзно? Вот этих маленьких, миленьких, сереньких созданий?

– Фу, блин, не продолжай. Как представлю… брр…

– То есть, при виде мыши ты будешь визжать и запрыгивать на стол? – гаденько так ухмыляясь, уточнил Артём.

– Орлов, даже не думай меня ими пугать. Я тебе этого не прощу, и, кстати, я очень злопамятна.

– Буду иметь в виду, – всё так же ухмыляясь, отметил этот наглец.

– Приехали, – я припарковала машину у его дома. – Держи ключи, такси вызову.

– Зачем? Езжай домой, а завтра заедешь за мной. Нам всё равно к трём надо быть в ресторане.