Настасья Карпинская – На грани (страница 34)

– Вельского, 25, пожалуйста, – назвала адрес водителю, сдерживая подкатывающие слезы.

***

После звонка Артема вылетел из дома, как сумасшедший. Только Нестерова могла так поступить. Свалить в клуб сразу, как только я уехал. Бл*ть, если увижу с каким-нибудь мужиком, придушу с*ку прям там, на месте! По стенке размажу.

Нахожу ее у бара. Сидит, покручивая пальцами бокал.

– И какого черта, ты тут делаешь? – Ксюха резко оборачивается в мою сторону, и я удивляюсь тому, что она абсолютно трезвая. Я не был готов к этому. Со слов Орлова они тут с подругой не первый час, и большую часть времени Нестерова просидела в баре.

– Тот же вопрос к тебе.

– Нестерова, я в слова с тобой играть не буду. Какого лешего, мне звонит Орлов и говорит, что моя женщина сидит одна в баре его клуба и надирается? А я об этом ни сном, ни духом. Ты могла хотя бы написать, позвонить, предупредить, что собралась куда-то идти? – она молчит, вскинув брови. – Алё, блин, Ксюх, ты язык проглотила? – хмурится от моих слов.

– Походу да. Твоя женщина? Серьезно? Лавров, ты ничего не перепутал? Твоя женщина дома, и скорее всего уже спит. Давно в паспорт не заглядывал? Там на штампе прописывают имя и фамилию супруги, – нашла, бл*ть, за что зацепиться!

– Не придирайся к словам! Я в последний раз повторяю, что ты тут делаешь? – Ксюха растягивает свои губы в кривой усмешке и с вызовом, смотря мне в глаза, произносит то, отчего все внутренности подбираются и затягиваются узлом.

– Тебя выбросить из своей головы пытаюсь! Только, с*ка, ты как всегда появляешься, как черт из табакерки! Что тебе от меня надо? Вроде сегодня свою порцию секса получил! Чего приперся! Да, бл*ть, пофигу … – выругавшись, спрыгивает с высокого барного стула и делает шаг, чтобы уйти. Ловлю ее за руку чуть выше локтя, останавливая.

– Бар, чтобы забыть? А дальше что? Мужиков бы цеплять начала? Клин клином?

– Они бы не помогли, ни один из них! – каждое ее слово сегодня словно удар.

– Да? И почему же? По-моему, логично, – Ксюха смотрит на меня своими зелеными глазищами, в которых плещется столько чувств, что голову сносит.

– Логика, у тебя Лавров, странная, искаженная, – произносит, не повышая голоса, отчего истеричкой начинаю ощущать себя я. Не отводит взгляда. – Не помогли бы, потому что ни одного из них я не люблю!

Припечатала этими простыми словами так, что впору тайм аут брать. Видел возникшие чувства в ее поведении, в ее глазах. Но услышать это вот так, как оказалось, был не готов. Ксюха тем временем вырвав свою руку, направилась к выходу.

Выругавшись, иду за ней. Нахожу Нестерову на улице. Стоит, курит, вглядывается вдаль, никак не реагируя на меня. Спокойная с виду. Держит себя в руках. Гордая, только легкое подрагивание пальцев выдают ее душевное состояние. Тоже закуриваю. Как же хочется ее прижать к себе, успокоить, но я не знаю, что говорить. Я сам в полном раздрае и, черт возьми, не знаю, что с этим со всем делать.

– Ксюх…

– Если ты опять решил меня просвещать на тему: «не придумывай себе сказку», «не влюбись», то не стоит. Не хочу это слушать, – жестко перебивает меня Нестерова.

– А что ты хочешь от меня услышать? Что? – выбрасываю в сторону сигарету, разворачиваю ее к себе. – Что, Ксюх? Слова о любви? Признания и клятвы на всю жизнь? Да фигня, это все! Бред, самообман, х*йня на палочке. Вся эта еб*ная любовь ничего из себя не представляет. Фикция. Просто каждый стремиться получить то, что хочет: деньги, статус, хорошую жизнь, секс, тело. Да, бл*ть, что угодно. У каждого свои цели, – пытаюсь достучаться до нее.

– Знаешь, если тебя любили, только преследуя выгоду, то мне жаль тебя. То, о чем ты мне говоришь, это не любовь. Если все дело в твоей матери, то я уже начинаю ненавидеть эту с*ку, – пара ее фраз, и вся моя бравада разбивается и превращается в кучу ничего не значащих осколков. Она не повышает голоса. Просто и открыто говорит о том, что чувствует и это добивает. Выбивает дух, как удар в челюсть.

– Какая к черту жалость? Прибереги ее для других! – цежу сквозь зубы, а самого скручивает от осознания того, что она все понимает. Понимает, бл*ть, что за каша у меня внутри. Пусть и не до конца, но понимает…

– Я устала, Денис. Я не хочу тебе ничего сегодня доказывать или переубеждать. Да и это пустое дело, – Ксюха грустно улыбается одним уголком губ, и мое сердце замирает. Она подводит черту, а я не хочу отпускать. – Скажу, только одно. Я люблю тебя. И мне не важен твой статус, количество денег на банковском счету, здоров ты или болен, стоит у тебя или нет. Мне это не важно. Я просто люблю, и это чувство не зависит ни от каких причин. У меня все….

Ксюша, отходит в сторону, садится в стоявшее у обочины такси и уезжает. А я так и стою, как полный дурак, посреди улицы. Она снова уделала меня. И чем? Своими чувствами, макнув носом в мое собственное дерьмо. С*ка!

Растираю ладонью лицо, и кроя отборным матом, закуриваю. Сажусь в машину. Кружу по городу до утра, едва удерживая себя от того, чтобы не свернуть во двор к ее дому.

Утром злой и не выспавшийся еду на работу. В обед в кабинет вваливается запыхавшийся Вадим.

– Ден, на кирпичном стена в цеху обрушилась. Главный по смене только что позвонил, – подорвавшись с места, спускаемся с Вадимом вниз на парковку.

– Пострадавшие есть?

– Нет. Обошлось. Но там п*здец. Два цеха встали, даже боюсь представить убытки, – с*ка, хоть без трупов и то легче.

– Причина?

– Дождем размыло, не увидели.

– Мать вашу, вы чем смотрите, очком? Звони начальнику смены. Пусть вызывает все бригады, всех с отпусков, выходных. Весь штат на место в течение часа, – выезжаю с парковки, несусь по городу, вжимая педаль газа. Вадим всю дорогу висит на телефоне. Приехав на место, оцениваю ущерб. Отдаю указания, сам переодеваюсь в рабочую робу.

– Звони Орлову. Проси, чтобы отправил пару бульдозеров и КАМАЗов. Наших не хватит, половина в рейсах, – бросаю Вадиму.

– Не Волкову?

– Игорь в Краснодаре, мать твою. Орлов за него! Не тупи, бл*ть!

– А ты куда собрался?

– Разгребать всю эту х*йню. И тебе советую пиджачок свой п*дарский на робу поменять.

Спустя восемь часов работы цех и прилегающая территория убраны, дополнительные опоры поставлены. Вадим дозванивался до Фролова. Надо восстановить стену в ближайшие часы, иначе п*зда всем сухим смесям. Еще, как назло, пошел косой дождь.

– Андрюх, – окликаю бригадира, – максимально все перетащите в ангары. Что не войдет туда, накрывайте плотно целлофаном. Оставь людей на ночное дежурство. Ночью приедут стену возводить. Проследи.

– Сделаю.

– Звони в любое время, если что-то произойдет.

– Хорошо, Денис Анатольевич.

Я весь в пыли, песке и штукатурке. Руки, бл*ть, все ободрал. Ладони саднит, кое-где запеклась кровь. Плечи и шею ломит, после почти пяти часов работы лопатой это неудивительно. Еще и на душе кошки скребут. Бросив брюки с пиджаком на заднее сиденье автомобиля, сажусь за руль, как есть, не переодеваясь, и выезжаю в сторону дома. Я в полнейшем раздрае и уставший как собака, сам не замечаю, как оказываюсь у Ксюхиного дома. Уже на автомате ноги к ней несут.

Да, к черту все! Будь, что будет! Нужна она мне. Нужна вчера. Нужна сегодня и завтра тоже будет нужна. И сколько бы я башкой о стены не бился, ничего изменить не могу. Хоть убейся в усмерть.

На часах уже одиннадцать, но в ее окнах еще горит свет. Выйдя из машины, останавливаюсь у подъезда, набираю номер квартиры на домофоне.

– Кто?

– Ксюш, это я, открой, – не задавая лишних вопросов, она открывает дверь. Поднимаюсь на нужный этаж. Дверь квартиры уже приоткрыта, прохожу.

– Денис, боже… Что случилось? – Ксю осматривает меня с ног до головы. Да, видок, наверное, у меня еще тот. Разуваюсь.

– Стена в цеху обрушилась, разгребали весь день, – она подходит ко мне, проводя по лицу своими пальчиками.

– У тебя кровь.

– Царапина, не страшно. Не прижимайся ко мне, испачкаешься же, – но Ксюха, привстав на носочки, нежно ловит мои губы.

– Раздевайся и в душ. Есть хочешь?

– С утра во рту и крошки не было.

– Ясно.

Глава 25

Денис вышел из душа, как раз когда я подогрела ужин.

– Надо гель для душа нормальный купить. А то я от тебя на работу прихожу, благоухая клубничкой и медом.

– Ты еще трусы сменные привези.

– Хорошая мысль.

– Лавров, ты наглеешь.

– Есть немного.

– Да не немного, а по полной. Может тебе еще и полку в шкафу освободить?

– Можешь освободить, я не против, – нет, ну почему он такой гад? Сидит, уплетает ужин и улыбается так, что сердце кульбиты делает.

– Ты порой невыносим. Тебе чай или кофе?

– Чай, черный и без сахара, – заварив чай, поставила чашку Дениса на стол перед ним и тут заметила огромный синяк со ссадиной на его левом плече. Руки тоже были все в синяках, царапинах и ссадинах.

– Заканчивай с ужином, я сейчас аптечку принесу.