Настасья Карпинская – Игра на уязвимости (страница 5)

Когда перед моим взглядом появился Андрюша белый как лист офисной бумаги, уровень моей ярости был поднят до критической отметки. До плотной пелены, застилающей разум. Глаза в глаза. В его пустота и страх, даже не раскаянье, просто страх нашкодившего пса. И остатки призрачного спокойствия, взлетели на воздух, оседая пеплом у моих ног. Расслабились, суки, в своей цивилизованности. Привыкли, что за свои проебы только словесно и денежно огребают. Меня сорвало. Хват опустевшего газового баллона, стоявшего в углу, и удар по твари, посмевшей выполнять свою работу спустя рукава. Один. Второй. Третий. Бил не смотря куда. Стон, хрипы, кровь и хруст выбитых зубов разнеслись эхом по цеху. Люди замерли. Все. Да, показательная казнь. Наглядная. Кровь отчаянно стучала в висках. Тормозить было тяжело, стоп кран отчаянно срывало, этим и опасен выход за установленные рамки, вкусив своеобразную свободу, остановится практически невозможно. Сцепил зубы и, откинув баллон в сторону, сжал кулаки, стараясь унять ярость, что уже окончательно застилала разум. Понимал, что еще пара минут, и я не остановлюсь, и кровь останется на моих руках навечно, отравляя своей вонью каждый прожитый день вплоть до смертного ложа. Замер, опустив руки, усилием воли возвращая контроль. Дыхание сбито. Пульс зашкаливает. Тишина в цехе мертвая.

Рамиль посмел подойти первым, молча подал влажные салфетки.

Вытер лицо и руки, окончательно возвращая себе подобие самообладания.

- Скосячишь еще раз ты или те, кто под твоим контролем, сидеть дома будешь с переломанными ногами и кашу через трубочку жрать.

- Понял, — короткий ответ, за которым стояло гораздо больше, чем простое понимание. Ибо он знал, что стоит за этими словами.

- Навести тут максимальный порядок, ущерб посчитай до копейки, завтра чтоб к обеду все лежало на моем столе, охране, что тут была оплатить лечение и больничные. Сегодня же оцепить всю территорию, ужесточить меры безопасности на всех объектах, включая даже розничные магазины. И в этот раз назначь нормально человека, а не умственно отсталого, иначе последствия будешь лично выгребать.

- Все будет сделано. С этим что? – он кивнул на Андрея, что лежал на бетонном полу, тихо постанывая.

- В больничку отвези. Что там сказать, сам реши, меня это не должно касаться.

- Понял.

- В магазинах Мироновой сильно напряжно?

- Там все в идеале, работает как часы. Необходимость руководства минимальное.

- Взять на себя объем работы, что лежал на этом долбоебе, сможешь?

- Конечно.

- Тогда как в себя придет, пусть передаст тебе все.

- Решим.

- Отзвонишься, отчитаешься.

- Понял, — кивнул Рамиль и я, выйдя из цеха, направился к своей машине. Домой ехал с надеждой, что за эту ночь больше ничего не случится.

Глава 8

Весь путь домой мечтала только об одном: добраться до кровати, завернуться в одеяло, зарыться в подушки и забыть этот день как страшный сон. Но стоило мне выйти из душа, как внезапно раздался звонок в дверь. На часах первый час ночи, в такое время в гости не ходят, а если приходят, то с недобрыми намерениями. Как человек, живущий один, я основательно так напряглась. Набросив махровый халат, подошла к двери и посмотрела в глазок. И от души выматерилась. Миронов, мать его.

- Чего тебе? – произнесла, открыв дверь, смотря в осунувшееся лицо бывшего.

- Можно, я у тебя переночую. Меня Верка выгнала.

- Миронов, если ты не забыл, я тебя тоже выгнала еще четыре года назад, какого хрена ты все еще ко мне таскаешься?

- Ну не чужие ведь. Пустишь?

- Не пущу. Гостиницы и хостелы круглосуточно в твоем распоряжении, — разговаривать с ним не было никакого желания. После общения с Гордеевым на мир смотреть не хотелось, не то что с бывшим беседы вести.

Да и вообще, давно пора было поставить точку в этой истории, еще в тот момент, когда получила свидетельство о разводе. Но то ли от внутреннего одиночества и желания ощущать что-то близкое и родное в минуты душевной слабости, то ли от хронической дурости, Миронов стабильно пару раз в год оказывался в моей постели. И каждый раз после этого я посыпала свою голову пеплом и давала себе клятвы, что это был последний раз.

- Ну, Лен. На одну ночь, — отчего-то именно сегодня нытье Миронова взбесило сильнее, чем обычно.

- Нет, — ответила твердо. - Денег дать на гостиницу?

- У меня есть.

- Замечательно. Тогда хорошей тебе ночи, Кость, — захлопнула дверь и, щелкнув замком, отправилась спать. Хватит мне на сегодня общения с прошлым и его представителями, сыта по горло.

Утро было еще более безрадостным, чем предыдущее, ибо я уже знала, что меня ждет. И оно стало еще хуже, когда вместе со мной в лифт вошел Тимур Алексеевич. Только его с утра не хватало.

- Ты бы видела, как твое милое личико перекашивается при виде меня. Это не может не вызывать умиления, — откровенная насмешка в голосе ударила хлыстом по моему эго.

- Это нормальная реакция на тебя, — ответила, смотря перед собой, ощущая, как сгущается атмосфера в кабине лифта и мне становится максимально некомфортно.

- Странно, деньги у меня увела ты, а чувство вины пытаешься культивировать у меня, — его тихий смех раздражал настолько, что я невольно сжала пальцы в кулаки, молясь, чтобы этот гребанный лифт двигался быстрей.

- Я предлагала тебе все вернуть с лихвой, ты отказался. Что мне еще сделать? На колени может перед тобой упасть и слезно вымаливать прощение? – сделала шаг назад, прижимаясь спиной к хромированным поручням, дабы максимально отодвинуться от причины моего раздражения. Но это не помогло. Он развернулся и подошел ближе, отчего дыхание тут же сбилось, снова этот обволакивающий аромат парфюма, который теперь навсегда будет ассоциироваться только с Гордеевым.

- Да успеешь ты еще на коленях постоять, не спеши так. И помни, про правило трех свиданий быстрей только бляди дают. Взрослая вроде девочка, а такие базовые вещи не знаешь,– мое желание размозжить его башку с каждой секундой становилось все более непреодолимым.

- Гордеев, столкнуться с тобой с самого утра — это уже плохой знак, у меня уже настроение вывесило белый флаг.

- Ну, хоть непиратский и то хорошо, — на губах кривая усмешка, глаза в глаза, снова одним взглядом вышибая воздух из моих легких. - Это взаимно, Елена Владимировна, как только ты появляешься в моей жизни, в ней начинается какой-то неконтролируемый апокалипсис, причем по нарастающей и что самое паршивое, что ты совершенно не являешься его причиной. Хотя, может, я ошибаюсь? И ты тот самый доктор Зло, — он сделал еще полшага и теперь нависал надо мной, заставляя вжиматься в поручень. Ведь знает сука, что я его боюсь, и пользуется этим.

- Или твое проклятье, — усилием воли заставляла держать себя уверенно и смотреть ему в глаза.

- Как обезвредить?

- Шанс у тебя был семь лет назад, ты упустил.

- Какая жалось. Еще чуть-чуть и я искренне начну переживать по этому поводу. А ты всегда ходишь на работу с таким декольте? – и его взгляд скользнул по вырезу моей блузы и табун противных мурашек тут же прошелся по телу.

- А у тебя с моим декольте какая-то проблема? – вскинулась. - Или у вас по дресс-коду не положено?

- Смотри, как бы моя проблема не стала твоей бедой. Не усложняй себе жизнь, Лен, — негромко, пробирающе и неотрывно смотря в мои глаза. Закладывая этим такое обещание, от которого хотелось нервно сглотнуть и начинать искать политическое убежище в другой стране. Звук открывающихся створок лифта освободил меня от необходимости отвечать. Гордеев, сверкнув своей обворожительной улыбкой, вышел, оставляя меня плеваться ядом в одиночестве. Сука. Да я себе жизнь усложнила в тот момент, когда к нему работать пошла семь лет назад. Максимально фатальное для меня решение. Хуже уже, по-моему, быть не может.

Как же я ошибалась в этот момент…

Глава 9

К обеду Игорь сообщил, что начальство зовет нас на совещание. А я только начала радоваться, что не увижу рожу Гордеева хотя бы добрую половину дня. Что ж мне так не везет?

В кабинете были одни мужчины, как я поняла основная команда, приближенные управленцы, которые рулили разными секторами бизнеса Тимура Алексеевича.

Каждому из них были заданы четкие прямые вопросы, и все как один отвечали прямо на поставленный вопрос. Сразу видно не один год дрессуры.

Отчеты о проделанной работе, документы, короткие переговоры. И все вроде идеально, насколько я могла оценить из услышанного, но Гордеев, то и дело кривился и пропесочивал каждого второго. Не с той ноги встал? Или у него не встал и он расстроился? Столько вопросов и не одного ответа.

Я еще помнила, как проходили совещания раньше, Тимур Алексеевич, конечно, со всех всегда жестко спрашивал, но никогда не повышал голоса. Да и ему не требовалось, всегда хватало лишь взгляда. Всего один взгляд и ты физически чувствуешь, как твою душу вдалбливают тебе в пятки. Поэтому сегодняшний разбор полетов вызывал во мне как минимум недоумение.

- Что у нас с проектом новой гостиницы и землей на Баумана? – Гордеев бросил взгляд на документы и тут же перевел его на темноволосого мужчину. В его голосе снова тень раздражения едва скрываемого, и ментальный нажим.

- Проект полностью готов, ждем вашу отмашку, чтоб приступить к закупу материалов и первому этапу строительства.

- Я спросил, что с землей? Что за сплетни по городу расползаются, что мне за этот кусок статья светит? – тон голоса выше, фантомный свист кнута с металлическим наконечником над сидящими и в кабинете повисла мертвая тишина. Неуютно стало всем. Атмосфера в момент максимально пропиталась раздражением и напряжением, даже я нервно сглотнула.