Настасья Дар – Стан золотой крови – 2 (страница 23)

На их лицах застыл ужас. Все они пялились на меня как на дьявола во плоти. И тут я уже начала догадываться, что вряд ли дело в моем убийственном тоне. Но окончательно все поняла, когда заметила в глазах близстоящей девушки отблеск огня.

— Погаси его! — пугливо взвизгнула она, — Каан тебя уже не спасет, если навредишь нам!

Я опустила взгляд вниз, ожидая, что пламя, как всегда, вспыхнуло на ладонях, но ничего не заметила. И лишь завертевшись вокруг своей оси в поисках источника, поняла, что горят кончики моих волос.

Ну супер. Такого шоу я еще не устраивала. Черт бы побрал эту магию! Одни беды от нее!

Погасить огонь самостоятельно, как обычно, не получалось, так что оставалось ждать, когда он погаснет сам. Ну, я и решила не терять возможность разговорить этих дур.

— Я не трону вас, если скажете что имели в виду. Что значит, я не первая, кому хатун дает от ворот поворот? Разве не каан решает судьбу наложниц?

Девушки молчали, прячась друг к другу за спины. Тогда я сделала резкий выпад вперед, устрашающе протягивая к ним руки, как будто собираюсь сжечь.

— Стой!!! — заверещали они хором, — Мы расскажем! Все расскажем!

Я тут же сделала шаг назад и сложила ладони на груди, выжидающе глядя на них.

Соседки собирались с духом, переглядываясь и решая, кто начнет рассказ. В итоге смелее оказалась та, что визжала громче всех.

— Батюшка Ердена сильно любил одну русскую рабыню. Людмилу. Так сильно любил, что сначала сделал ее своей наложницей, а потом и вовсе фавориткой. Поговаривали даже, что он хотел и женится на ней. Когда родился Ерден, Людмила умерла в родах, и Алтан хатун потребовала, чтобы бастарда отправили на тот свет вместе с матерью. Однако прошлый каан вступился за сына, пойдя против ее воли. Со временем Алтан вроде смирилась и даже полюбила внука, но с того момента русские наложницы подозрительно часто стали пропадать и сбегать.

— Многие думают, что это сама хатун их выдворяет, не желая подпускать русских девок к сыну и внуку! — влезла в рассказ остроносая девчонка лет шестнадцати, — А как Ерден стал кааном, так она и вовсе как цепная собака стала. Теперь уже не только уруски стали не в чести, но и все остальные, кто не имел монгольских корней. Думаю, она боится, что наследник Ердена может не иметь и четверти нашей крови, ведь сам каан лишь наполовину монгол!

А вот и мотив…

Получив долгожданный ответ, я просто молча отправилась постель, предварительно убедившись в том, что волосы уже потухли.

Соседки еще немного постояли, недоумевая моей реакции, а потом тоже разошлись по кроватям. Лишь изредка до меня еще доносились их шепотки. Похоже девушки были шокированы проявлением стихии, и до сегодняшнего дня вообще не особо верили тому, что я имею какой-то дар.

Ничего, теперь может хоть думать начнут, прежде чем что-то сказать мне.

Повернувшись на бок, я натянула на себя одеяло и прикинулась спящей. На деле же сон не шел. Хотелось сорваться и побежать к Хану, рассказать ему все. Но я конечно понимала, что это не лучшая идея.

Вот и приходилось нервно теребить край одеяла, переворачивая в голове все, что узнала за последнее время.

Оказывается русские девушки пропадали задолго до того как Хан встал во главе улуса. Неужели ни он, ни его отец не догадывались, что наложницы исчезают не сами по себе? Вероятно все списывали на наш строптивый нрав…

Получается, по началу Алтан просто в тихушку высылала девушек за пределы улуса, а когда речь зашла о будущем наследнике Ердена, то она решила действовать уже куда решительней. Весь этот ритуальный подтекст убийств… Она хотела показать ему, что духи против его связи с русской кровью. Отсюда и бред про искупление. Якобы их смертями он и искупает эту связь.

Боже… У старухи явно не в порядке с головой. Как так можно? И ведь не докажешь ничего!

Нужно найти того, кто делает для нее всю грязную работу. Только так я смогу вывести хатун на чистую воду.

ГЛАВА 15

Следующие десять дней прошли до неприличия бестолково. Алтан таки нажаловалась на то, что я с ней якобы “дерзила”, и потребовала наказания. И знаете какого? Меня отправили на выделку овечьих шкур!

Нет, по началу я даже обрадовалась, узнав что кожевники трудятся прямо на скотном дворе, ведь это прекрасная возможность поговорить с Саяном. Но когда меня завели в небольшую лачугу, где тошнотворно воняло какой-то кислятиной и гнилью, тут я уже осознала всю горечь своего положения.

Дело в том, что для выделки, шкуры сначала несколько дней квасили в больших бочках, наполненных скисшим молоком, солью и еще какой-то дрянью. За всем этим процессом мне и приходилось следить, пока двое престарелых кожевников превращали уже выквашенные шкуры в тонкую мягкую кожу.

Мало того, что меня беспрестанно тошнило от витающих вокруг запахов, так еще и сама работа была физически тяжелой. Настолько тяжелой, что я с ностальгией вспоминала котлы на кухне. Приходилось постоянно перекладывать и переворачивать огромные намокшие шкуры, а также чистить бочки. Даже сами кожевники глядели на меня с сочувствием, явно недоумевая, кто додумался отправить к ним в помощь девушку, которая и сама весит чуть больше овечки.

Честно скажу, первые дни я ревела по ночам, закусывая зубами одеяло, чтобы никто не слышал моих всхлипов. Хотелось нажаловаться Хану на Алтан, рассказать в каких условиях меня заставляют работать, но я лишь крепче стискивала зубы и собрав остатки сил, ползла на новую работу.

Сейчас старуха злорадствовала, сослав меня на скотный двор, да и вообще явно была довольна тем, что наказала меня. И если Хан узнав все, решит вернуть меня обратно, то она поймет, что между нами что-то есть. И тогда мне уже придется опасаться не только тяжелой работы, но и в целом за свою жизнь.

Поэтому приходилось терпеть, каждую минуту напоминая себе, зачем я здесь.

Из-за того, что меня перевели на скотный двор, дальнейшее расследование зашло в тупик. Я возвращалась в лагерь каана лишь к ночи и не имела возможности проследить за Алтан и ее стражей. Но зато сумела поговорить с Саяном.

На скотном дворе была небольшая поляна с неким подобием полевой кухни. И там каждый работник, если он конечно не провинился, получал дважды в день порцию горячей пищи.

Там-то мы и встретились, когда я сидя на краю поляны, брезгливо рассматривала содержимое своей тарелки. Каша была отвратительна и на вкус и на вид.

— Что, не те харчи, которыми тебя каан почивал? — послышался над головой насмешливый добродушный голос.

Щурясь от яркого солнца, я задрала подбородок, пытаясь рассмотреть шутника.

— Саян?

Ложка выпала из моей руки и шлепнулась на траву, оставив на ней несколько ошметков каши, а рот глупо раскрылся от удивления.

— Надо же, имя мое запомнила!

Мужчина сделал шаг в сторону, и присев рядом, вернул ложку мне в руки.

— Еда тут конечно дрянь, но ты все же не отказывайся. И так от ветра колышешься, — отметил он и с азартом принялся за свою порцию.

Убрав с ложки несколько налипших травинок, я почерпнула немного каши и сунула себе в рот, стараясь проглотить прежде чем почувствую вкус.

Заметив как я кривлюсь, богатырь усмехнулся.

— Ну что, признаешься как из любимой татвар эм превратилась в кожемяку?

— Откуда ты знаешь монгольский язык, — удивилась я.

Саян пожал плечами.

— Бабка была монголкой. Склочная до ужаса, но языку обучила, и как оказалось не зря.

— А как понял, что меня отправили к кожевникам?

Саян аж поперхнулся. Стукнув себя кулаком в грудь, он просипел, сквозь набитый рот:

— Ты уж прости, но запах говорит сам за себя.

Вот же… Заррраза! Неужели от меня действительно так сильно воняет? Придется теперь на реку ходить мыться прежде чем возвращаться в лагерь.

— Так что, какими судьбами ты здесь?

Совершенно потеряв аппетит, я отставила тарелку подальше, и нехотя ответила:

— Попала в немилость к хатун.

— Мать каана? — поинтересовался Саян.

Я покачала головой.

— Хуже. Бабушка.

Мужчина расхохотался.

— И что, Ерден не стал тебя защищать?

— Он не знает о том, что я здесь. Там все сложно… — я мотнула головой, — На самом деле это неважно. Мне нужно поговорить с тобой кое о чем.

— И о чем же?

Богатырь облизнул остатки каши с ложки и тоже убрал тарелку в сторону.

— Не здесь, нас не должны услышать. Давай встретимся в курятнике после отбоя. Знаешь, где это?

Так мы и договорились о встрече. А за полчаса до отбоя я уже сидела на старой лавке под насестом с курами. Пернатым кстати мое соседство не пришлось по душе, и периодически кто-то из квочек начинал недовольно кудахтать, грозно размахивая крыльями.

Вскоре после моего прихода появился и сам Саян. Дверь приоткрылась с тихим скрипом, и он спиной просунулся в проем, пристально следя за чем-то снаружи.

Когда дверь наконец оказалась прикрыта, я тихо спросила: