Настасья Чигирина – В Мышином Королевстве (страница 4)

– Да так… один человечек день подпортил.

– Кто?

– Витовский. У него мамочка режиссер, и еще совести хватает, чтобы зариться на мое рекомендательное письмо, представляете?

– А, – хмыкнул Захар. – Так ты участвуешь в том конкурсе?

– Пока я участвую в конкурсе на участие в конкурсе. Феликс уже сценарий принес, представляете? Ленка сказала, что оргкомитет выберет, то и будут ставить.

– Твой сценарий точно будет лучше, – заверила Аля. – А Феликс… Любовь моя, расскажи нам о нем. Вы же раньше были в одном классе.

– Придурок он, вот и все. Придурок с завышенным чувством собственной важности.

– Любовь моя, нехорошо так говорить о людях…

– А другого я о Витовском не скажу. Думаете, почему с ним никто не сидит? Смотрит на людей как на дерьмо, с нами – ну, знаете, с простыми смертными – общается с сарказмом и «интеллектуальными» шутками. Списывать вообще никому не дает. Что еще… ну, с Вероникой Мельниковой встречался. Которая из одиннадцатого. Понятия не имею, что она в нем нашла.

– Мельникова любит душнил, – Бажена хихикнула. – Она сама немного…

– Солнце, – возмутилась Аля – в той мере, в которой она вообще могла возмутиться. – Ты же испортишь себе карму. Немедленно скажи о Веронике три хорошие вещи взамен этой.

– Ладно-ладно. Вероника уверенная… и целеустремленная… и… ну, прирожденный лидер. Ну, школьного актива. В остальном не очень, но… Ладно, все. Не смотри на меня так. Пусть лучше Захар о Феликсе что-нибудь хорошее скажет.

– Ну… – пробурчал Захар. – Феликс… э-э… умный…

– И, наверно, очень вежливый, да? – подтолкнула Аля.

– Да, вежливый. Иногда. И… ну…

– Животных любит, – договорила за него Бажена.

Вообще-то она хотела побыстрее закончить этот разговор, но вместо этого вызвала только больше вопросов. Аля с Захаром ждали объяснений.

– У него пять кошек, – пожала плечами Бажена. – Логично, что он любит животных.

– Так он еще и кошатник? Неплохой такой штрих к портрету… – Поймав на себе недовольный взгляд Али, он усмехнулся и приобнял ее за плечо. – Да шучу я, шучу. Вообще, что мы все о Феликсе? Аль, лучше похвастайся.

– Чем? – Аля чуть прищурилась.

– А ты как думаешь?

Аля улыбнулась еще шире и вытянула из-за ворота маленький кулон в виде белой запятой. Вернее, запятая померещилась только Бажене. И поняла она это, только когда Захар показал на своей шее такую же запятую, только черную.

Ах да. Инь и ян. Типа парные кулончики.

– Какая прелесть, – хмыкнула Бажена. – Они магнитятся?

– Конечно. – Аля поднесла свой к кулончику Захара. – Просто чудо, правда?

– Да. Просто чудо.

Аля поцеловала Захара в щеку и протянула ему поводок от Сарамы.

– Любовь моя, можно мы немного посекретничаем?

Захар кивнул, и Аля, придержав за локоть, отвела Бажену в сторону. В нос ударил резкий запах сандалового масла.

– Тебя что-то тревожит? – прошептала Аля. – Солнце, ты точно расстроена.

– Да тут это… кое-кто меня «колхозницей» назвал.

– Эдик?

– Не говори об Эдике!.. – Бажена осеклась. – Извини… Нет, не Эдик. Феликс.

– Не стоит переживать о словах людей, которые не переживают о твоих.

– Да, но…

– Тс-с… – Она приложила палец к губам. – Ни слова больше. Кстати, между нами. Сегодня мне пришла посылочка с новой колодой Таро.

– Аля! Не так громко!

– Конечно-конечно, ты скептик, я помню. Сделать тебе расклад?

Бажена оглянулась по сторонам.

– Завтра созвонимся, – тихо сказала она. – Какой там аркан значит победу?

– Колесница. Ну, еще Колесо Фортуны может подойти. И Солнце, и Мир, и…

– Все, я поняла.

– Но ты все еще в это не веришь?

– Но я все еще в это не верю.

– Хорошо, – Аля улыбнулась. – А теперь иди и твори. Тебе точно выпадет Колесница.

Бажена обняла Алю и, попрощавшись с Захаром, потащила Степку в сторону дома. За выходные предстояло разобраться с целым сценарием.

Глава 4

Когда твоя мама электромеханик, технику в доме не выкидывают. Телевизор прекрасно работает и одиннадцать лет, а утюг так и вовсе с большой вероятностью достанется твоим детям. Даже несчастный китайский чайник – и тот, как монстр Франкенштейна, снова и снова возвращается к жизни. В целом, круто, но починка почему-то всегда происходит на любимой всеми кухне.

– Кто так крепит? – Мама закрутила еще один винтик. – Они б еще клеем залили. Экономисты хреновы.

У них с Баженой было много общего. Невысокий рост, веснушки, каре-зеленые глаза. Только у мамы волосы были темно-русые, и она всегда собирала их в высокий хвост, чтобы не мешались. Одно ухо она проколола в трех местах, а за вторым прятала кусочек татуировки в виде ястреба – в молодости, когда она носила ирокез, он был виден целиком. У мамы было интересное прошлое. И на других родителей она совсем не похожа. Постоянно подкалывала, почти не ругала и вообще старалась держаться на одной волне. Разве что иногда была слишком уж… говорлива.

– Чем быстрее чайник сломается, тем быстрее купят новый, – пробормотала Бажена, не отрываясь от экрана ноутбука. – Выгодно же.

– Вот от этого «выгодно» короткие замыкания и случаются. Мать честная, а это что? Женек, тащи паяльник!

Бажена встала и пошаркала в коридор. В шкафу мама хранила, как она говорила, «свое женское» – запасные детали, провода, бесчисленные банки со всякими винтиками и ящики с инструментами. Паяльник хранился на самой нижней полке.

– Спасибо, – сосредоточенно пробормотала мама, склонившись над разобранным чайником. – А ты, я вижу, опять что-то строчишь, да?

– Сценарий, – отозвалась Бажена. – По «Морозку».

– На конкурс?

– Ага.

– Все пытаешься впечатлить папашу…

– Да никого я не пытаюсь впечатлить. Между прочим, тут главный приз – поступление вне конкурса. На режиссера.

– Ну это, конечно, все здорово и прекрасно, – мама ненадолго стихла, сосредоточившись на паяльнике. – Но меня-то не обманывай. Ты пытаешься впечатлить своего нерадивого папашу, который за все три года, пока мы тут живем, даже не удосужился к нам заглянуть. Хотя хата у него в одной остановке отсюда.

– У папы много работы.

– Это для тебя у него много работы. А для Машки он всегда свободен.

Ах да. Машка. Вернее, Боровая Марьяна Матвеевна – другая фамилия, другое имя, но отчество одно на двоих. Сестренка. Тот самый человек, у которого портфолио больше.

Да. У папы имелась еще одна дочь. Вернее, «еще одной» была Бажена – это она родилась почти на год позже и одним своим появлением чуть не разрушила папину семью. Так получилось. Даже в идеальных на вид семьях иногда появляются внебрачные дети, правда? Вот такой она и оказалась. Случайной. Папа от ответственности увиливать не стал и согласился выплачивать алименты, а когда дочурка подросла, начал забирать на дачу. У них даже сложилась такая традиция – каждое лето, как минимум на две недели, семейство Боровых вместе с Баженой ездили за город. Единственный минус таких поездок заключался в том, что делить их приходилось с Марьяной.

Кажется, они соревновались всегда. С самой первой встречи, когда младшей было шесть, а старшая уже пошла в школу. Если Баженин рисунок папа вешал на холодильник, Марьяна обязательно рисовала свой и начинала плакать, чтобы он точно сменил конкурента. Отставать не хотелось. Приходилось придумывать всевозможные поделки из шишек и пластилина, какие-то сумасшедшие аппликации, участвовать во всяких «Русских Медвежатах» и «Британских Бульдогах», чтобы в конце концов показать заветный аттестат. И играть «хорошую девочку» перед папиными родственниками – им-то по душе была вся такая кроткая и милая Марьяна, а не Бажена, которая лазила по деревьям и дралась с мальчишками из дачного поселка. Проигрыш? Возможно. Но потом обнаружилось, что у Бажены есть один интересный козырь. Самый важный козырь.