Народное творчество (Фольклор) – Страшные сказки о нечистой силе (страница 3)

Водяной

Крестьяне признают, что во всех больших реках находится водяной, которому никакого другого названия не существует. Какой вид имеют водяные, никто сказать не может. Водяной – тот же дьявол, слетевший с неба в числе прочих чертей, может принимать на себя различные виды, какие он только захочет, а чаще всего показывается в образе рыбы необыкновенной величины. Действия водяного в отношении к людям заключаются в отнятии жизни у тех людей, которые, забыв Бога, купаются в реке или при переезде падают в воду. Водяного видал прежде крестьянин деревни Станового Леонтий Никитин, который уже умер, и мне рассказали с его слов про этот случай крестьяне деревни Станового следующее: «Леонтий Никитин при жизни рассказывал нам про себя, как он увидел водяного. „Пошел я за лошадью с уздою и из-за такого из-за замочка увидел на берегу реки Лежи у воды какую-то черную животину. Подошедши поближе, я заслонился за кусточек и стал разглядывать, и мне представилось животное, которого я от роду не видал: сам черный (не мог различить, одежда ли на нем или просто шерсть), вид его наподобие человека, но только глаза красные – большие, с ладонь; нос, как сапог – не меньше. Когда я разглядел, что это злой дух, воскликнул вне себя: „Господи, что это такое“, – дух исчез, незаметно куда и только по воде, я заметил, что в воду, потому что на воде сделались валы. После того, 16 июня, в праздник он пошел купаться, и когда залез в реку, тогда его водяной схватил за левую руку и потащил было ко дну, но он и тогда не забыл Бога – сотворил молитву, и его он отпустил. Руку, за которую схватил его водяной, многие видели, и на ней была, знать, вся пятерня руки водяного, где захватил пальцами, тут сделались синевицы»[10].

Купаться без шейного креста и вообще вечером после заката солнца крестьяне избегают из-за боязни водяного. Есть ли жены и дети у водяных и не женятся ли водяные на утопленницах и девушках, проклятых родителями, в здешней местности никаких рассказов и поверий нет. Крестьяне знают, что все злые духи суть бестелесные, а потому и не могут иметь жен.

Водяные, по мнению крестьян, живут везде, но больше в глубоких местах и омутах. Больших болот здесь нет, а потому и никаких суеверных разговоров про них не существует.

Русалки, боровики, моховики и т. п. здешним крестьянам неизвестны.

Поля и болота принадлежат, по мнению крестьян, к ведомству лешего. Овины и бани населяют черти, называемые овинниками и банниками. Внешнего вида их никто не знает. Отношения их к людям, а также и всех остальных чертей, по мнению крестьян, одинаковы. Про взаимное отношение их никто из крестьян мне ответа дать не мог. Овинника никто не видал. Препятствий к топлению овина из-за существующего в нем духа – овинника – не существует, а не топят крестьяне тогда, когда бывают большие ветры. При первоначальном топливе овина некоторые из крестьян употребляют суеверный обряд, заключающийся в просьбе овинника о дозволении им сушить овин: придя в первый раз в овин, кланяются и говорят: «Батюшко овинник, пусти меня посушить».

Кликуши

Кликуш признают бесноватыми. Для исцеления их и изгнания беса поют в церквах молебны. Во время припадка прикрывают им голову, надевают на шею поченый хомут и разрывают ворох рубахи. Приближение священника кликуши чувствуют издали и ругают под влиянием будто бы находящегося в них духа. Когда поют Херувимскую песнь, то кликуши чувствуют особенное волнение. Вот что мне сказала про это одна женщина, бывшая кликуша:

«Когда запоют Херувимскую песнь, то потянет, бывало, во мне все жилы, и ни за что не удержаться, чтобы не завопить, если товарки не зажмут правую руку и не заступят левую ногу, а если это сделают, то отнимут вопль, и я буду молчать». Беса в кликуш садят, по мнению народа, колдуны, знающиеся с чертями. Отчитывают кликуш священники и служат отчетные молебны. Дух, сидящий в кликушах, называет по имени и отчеству знахаря, причинившего вред больной, время, когда и где он это сделал, и признаки тех вредных вещей и способов, которые он приготовил для других.

Банника никто не видал, и никаких относов ему в бане не оставляют. Что в бане моются и парятся черти, поверье в народе есть, и даже некоторые слыхали это.

Федот Кириллов рассказывал: «Когда я был еще холостой, около тридцати лет тому назад, шел в глухую полночь из дома в деревню Рогачево и, не доходя до деревни Долгова, поравнялся в поле с баней, в которой и услышал шум веника и какое-то жужжание, вроде разговоров, но без слов. Это парились черти. Я завопил: „Поприбавьте“, – и вдруг все затихло, а по мне пошел мороз, и волосы на голове встали дыбом».

В банях в здешней местности никогда не моются, а когда приходится топить для сушки льна в первый раз, то некоторые из крестьян просят на то дозволения у банника так: приходят в баню и кланяются: «Батюшко банник, пусти меня посушить».

Кузнец и черт

Жил-был кузнец, у него был сын лет шести, мальчик бойкий и разумный. Раз пошел старик в церковь, стал перед образом Страшного Суда и видит: нарисован черт, да такой страшный, черный, с рогами и с хвостом. «Ишь какой! – подумал он. – Дай-ка я себе намалюю такого в кузнице». Вот и нашел маляра и велел ему нарисовать на дверях кузницы черта точь-в-точь такого, какого видел в церкви. Нарисовал маляр. С той поры старик как войдет в кузницу, всегда взглянет на черта и скажет: «Здорово, земляк!» А после разведет в горне огонь и примется за работу. Жил эдак кузнец в ладу с чертом лет с десяток, потом заболел и помер. Стал сын его за хозяина, принялся за кузнечное дело; только не захотел он почитать черта, как почитал его старик. Придет ли поутру в кузницу – с ним никогда не поздоровается, а заместо ласкового слова возьмет самый что ни есть большой молот и огреет этим молотом черта прямо в лоб раза три, да потом и за работу. А как настанет у Бога праздник – сходит он в церковь, поставит святым по свечке; а к черту придет – и плюнет в глаза. Прошли целые три года, а он все угощает нечистого каждое утро то молотом, то плевками. Терпел, терпел черт, да и вышел из терпения; невмоготу стало. «Полно, – думает, – принимать мне от него такое надругательство! Дай ухитрюсь да что-нибудь над ним сделаю».

Вот обернулся черт парнем и приходит в кузницу. «Здравствуй, дядя!» – «Здорово». – «А что, дядя, возьми меня к себе в ученье? Буду тебе хоть уголья таскать да меха раздувать». Кузнец тому и рад: «Отчего не взять! Вдвоем скорей…» Пошел черт в науку, пожил месяц и узнал кузнечное дело лучше самого хозяина: чего хозяин не сможет, то он сделает. Любо-дорого посмотреть. Кузнец уж так его полюбил, уж так им доволен, что и сказать нельзя. В другой раз сам нейдет в кузницу – надеется на работника: он всем управит. Раз как-то не было хозяина дома, а в кузнице оставался один работник. Видит он – едет мимо старая барыня, высунул голову из дверей и давай кричать:

«Эй, господа! Вы пожалуйте сюда; здесь новая работа открывается; старые в молодых переделываются». Барыня сейчас из коляски да в кузницу. «Чем ты это похваляешься? Да вправду ли?» – спрашивает парня.

«Не учиться нам стать! – отвечает нечистый. – Коли б не умел, так и не вызывался бы». – «А что стоит?» – спрашивает барыня.

«Да всего пятьсот рублей». – «Ну, вот тебе деньги, сделай из меня молодую».

Нечистый взял деньги, посылает кучера на деревню: «Ступай, – говорит, – притащи сюда два ушата молока»; а самое барыню схватил клещами за ноги, бросил в горн и сжег всю дочиста; только одни косточки и остались. Как принесли два ушата с молоком, он вылил их в кадушку, собрал все косточки и побросал в молоко. Глядь – минуты через три выходит из молока барыня: живая, да молодая, да красавица! Села она в коляску и поехала домой; входит к барину, а тот уставил на нее глаза и не узнает своей жены. «Что глаза-то выпучил? – говорит барыня. – Видишь, я и молода, и статна; не хочу, чтоб у меня муж был старый! Сейчас же поезжай в кузницу, пускай и тебя перекуют в молодого… а то и знать тебя не хочу!» Нечего делать, поехал барин.

А тем временем кузнец воротился домой и пошел в кузницу; смотрит – нету работника; искал-искал, спрашивал-спрашивал, – нет как нет, и след простыл. Принялся один за работу, только молотом постукивает. Приезжает барин и прямо в кузницу: «Сделай, – говорит, – из меня молодого». – «В уме ли ты, барин? Как сделать из тебя молодого?» – «Ну, там как хочешь!» – «Я ничего не знаю». – «Врешь, мошенник! Коли переделали мою старуху, переделывайте и меня; а то мне житья от нее не будет». – «Да я твоей барыни и в глаза не видал». – «Все равно, твой работник видел. Если он сумел дело повершить, так ты, старый мастер, и подавно должен уметь. Ну, живей поворачивайся; не то быть худу; попробуешь у меня березовой бани». Принужден был кузнец переделывать барина. Расспросил по-тихоньку у кучера, как и что сделал работник его с барыней, и думает: куда ни шло! Стану то же делать; попаду на лад – хорошо, не попаду – все равно пропадать! Тотчас раздел барина донага, схватил его клещами за ноги, сунул в горн и давай поддувать мехами: сжег всего в пепел. После того вынул кости, покидал в молоко и ждет – скоро ли выскочит оттуда молодой барин. Ждет час и другой – нет ничего; посмотрел в кадушку – одни косточки плавают, и то обгорелые… А барыня шлет послов в кузницу: скоро ли будет готов барин? Отвечает бедный кузнец, что барин приказал долго жить; поминайте как звали! Как узнала барыня, что кузнец только сжег ее мужа, а молодым не сделал, сильно разгневалась, созвала своих верных слуг и велела тащить кузнеца на виселицу. Сказано – сделано. Побежали слуги в кузницу, схватили его, связали и потащили на виселицу. Вдруг нагоняет их тот самый малый, что у кузнеца жил в работниках, и спрашивает: «Куда ведут тебя, хозяин?» – «Хотят повесить», – отвечает кузнец и рассказал все, что с ним сталось. «Ну, дядя, – молвил нечистый, – поклянись, что никогда не будешь бить меня своим молотом, а станешь ко мне такую же честь держать, какую твой отец держал, – и барин сейчас будет жив и молод». Кузнец забожился, заклялся, что никогда не подымет на черта молота, а будет отдавать ему всякую почесть.