Нюргун Боотуру предстал.
Так привязали коня,
Что кверху голову он задирал,
Сердито фыркал и ржал,
Копытами каменными четырьмя
В нетерпеньи о землю бил;
Косматая грива коня
Взлохматилась на ветру;
Хвост, как лодка,
Летящая в быстрине,
Пластался во всю длину,
Сыпал синими искрами
Черный хвост;
Конь то ногами перебирал,
То на дыбы вставал.
Волосы на загривке его,
В три маховых сажени длиной,
Копьями поднялись;
Смоляная грива его,
Длиной в семь размахов рук,
Играла серным огнем;
Черный волос на крупе коня,
Растущий в три ряда,
Взъерошился
И шипел
Вспышками голубого огня;
Широкие белые уши его,
Похожие на носки
Походных тунгусских лыж,
Настороженно торчали вверх,
Как боевые ножи.
Крупные, круглые мышцы коня
Перекатывались
Под кожей тугой.
Зубчатая белая полоса
Тянулась вдоль хребта,
Будто вырвал когтями
Небесный орел
Эту полосу у него.
Гулко трескучие ноздри коня
Трепетали…
Бронзовые удила
Сверкали, как солнечный луч;
В золоте оголовье коня,
Шелковые поводья на нем
Девятисаженной длины;
Словно облако, под седлом, потни́к,
А бока широкого чепрака,
Как закатные облака;
Плотно сидит на спине
Ладное крутое седло;
Перистой тучей поверх потника
Летучий брошен ковер;
Как двенадцать радуг,
Двенадцать подпруг
Пестрым шитьем горят;
Чеканные, по бокам
Стремена стальные висят.
Так рвался конь,
Что тугая узда
Едва удерживала его.
Боками широкими поводя,
Огненным оком кося,
У коновязи бился, дрожал
Кюн Дьэсегея
