Он там, у дверей,
Белоногий – стоит,
Увидал меня —
Задрожал…
Ох, радость мне!
Ох, праздник мне!
Кричу, шумлю!
Молчу, терплю!
Истосковалась я по нему —
По суженому моему!
Замирает сердце мое,
Распирает печень во мне!
Принесите
Сорок отборных шкур,
На которых
Правлю кырар,
Принесите сорок облезлых шкур,
Заскорузлых за девять веков,
Разверните их,
Расстелите их!
Мой суженый,
Мой красавец-жених
Лечь на ложе
Хочет со мной…
Если лопнет терпенье его,
Если рассердится он —
Всем вам тогда
Будет беда…
Эх, сестрицы,
Братцы мои!
Есть теперь у меня
И свой муженек…
Буду вдоволь беременеть я,
Ежегодно стану рожать
По восьми плешивых детей,
Через год я стану рожать
По семи паршивых детей!
В клочье ложе кожаное изорву,
Шкуры, содранные
С околевших быков,
В лоскуты от радости раздеру!
Ух ты! Держись у меня!.. —
Так – девушка бедная —
Пела она
В диком исступленьи своем.
Вдруг раздался
Хлесткий удар
По плоскому затылку ее…
Пронзительно закричала она;
Чей-то еще щелкнул удар,
Потом железный,
Острый крюк
Поддел ее под ребро,
Поднял к черному потолку;
Сорвалась оттуда она,
Упала на пол у камелька,
Отчаянно начала кричать,
Руками, ногами стучать…
Вдруг чей-то голос, как гром,
Раскатился из-под земли:
– Замолчи!
Убирайся прочь!
Не беснуйся,
А то – запру!
Дома нашего не порочь!
