В том же столе столовати стал.
А жили оне время немалое.
У князя Владимера, у солнышка Сеславьевича,
Была пирушка веселая,
Тут пьяной Дунай расхвастался:
«Что нет против меня во Киеве такова стрельца
320 Из туга лука по приметам стрелять!».
Что взговорит молода княгиня Апраксевна:
«Что гой еси ты, любимой мой зятюшка,
Молоды || Дунай сын Иванович!
Что нету-де во Киеве такова стрельца,
Как любезной сестрице моей Настастьи-королевичне».
Тут Дунаю за беду стало,
Бросали оне же́ребья,
Кому прежде из туга лука стрелять,
И досталось стрелять ево молодой жене Настасьи-королевичне,
330 А Дунаю досталось на главе золото кольцо держать,
Отмерели место, на целу версту тысячну,
Держит Дунай на главе золото кольцо,
Вытягала Настасья колену́ стрелу,
Спела-де титивка у туга лука,
Сшибла с головы золото кольцо,
Тою стрелкою каленою.
Князи и бояра тут металися,
Усмотрили калену стрелу,
Что на тех-та перушках лежит то золото кольцо.
340 Втапоры Дунай становил на примету свою молоду жену,
Стала княгиня Апраксевна его уговаривати:
«Ай ты гой еси, любимой мой зятюшка,
Молоды Дунай сын Иванович!
Та ведь шутачка пошучена».
Да говорила же ево и молода жена:
«Оставим-де стрелять до другова дня,
Ес(ть) – де в утробе у меня могуч богатырь.
Первой-де стрелкой не дострелишь,
А другою-де перестрелишь,
350 А третью-де стрелкою в меня угодишь».
Втапоры князи и бояра
И все сильны-могучи богатыри
Ево, молода Дуная, уговаривали.
Втапоры Дунай озадорелся
И стрелял в примету на целу версту в золото кольцо,
Становил стоять молоду жену.
И втапоры ево молода жена
Стала ему кланятися и перед ним убиватися:
«Гой еси ты, мой любезной ладушка,
360 Молоды Дунай сын Иванович!
Аставь шутку на три дни,
Хошь не для меня, но для своего сына нерожденнаго;
Завтро рожу тебе богатыря,
Что не будет ему сопротивника».
Тому-то Дунай не поверовал,
Становил свою молоду жену Настастью-королевишну
На мету с золотым кольцом,
И велели держать кольцо на буйной главе.
Стрелял Дунай за целу версту из туга лука,
370 А и первой стрелой он не дострелил,
Другой стрелой перестрелил,
А третьею стрелою в ее угодил.
Прибежавши Дунай к молодой жене,
Выдергивал чингалишша булатное,
Скоро [в]спорол ей груди белыя, -
Выскочил из утробы удал молодец,
Он сам говорит таково слово:
«Гой еси, сударь мой батюшка!
