К матерой вдове Амелфе Тимофевне:
«Матера вдова Амелфа Тимофевна!
Прими || у нас дороги подарочки,
Уйми свое чадо милоя
Василья Буславича!».
Матера вдова Амелфа Тимофевна
160 Принимала у них дороги подарочки,
Посылала девушку-чернавушку
По тово Василья Буслаева.
Прибежала девушка-чернавушка,
Сохватала Ваську во белы́ руки́,
Потащила к матушке родимыя.
Притащила Ваську на широкой двор,
А и та старуха неразмышлена
Посадила в погребы глубокия
Молода Василья Буслаева,
170 Затворяла дверьми железными,
Запирала замки булатными.
А ево дружина хоробрая
Со темя́ мужики новгородскими
Дерутся-бьются день до вечера.
А и та-та девушка-чернавушка
На Вольх-реку ходила по воду,
А [в]змолятся ей тут добры молодцы:
«Гой еси ты, девушка-чернавушка!
Не подай нас у дела у ратнова,
180 У тово часу смертнова!».
И тут девушка-чернавушка
Бросала она ведро кленовоя,
Брала коромысла кипарисова,
Коромыслом тем стала она помахивати
По тем мужикам новогородскием,
Прибила уж много до́ смерте.
И тут девка запыша́лася,
Побежала ко Василью Буслаеву,
Срывала замки булатныя,
190 Отворяла двери железные:
«А и спишь ли, Василей, или так лежишь?
Твою дружину хоробраю
Мужики новогородския
Всех прибили-переранили,
Булавами буйны головы пробиваны».
Ото сна Василей пробужается,
Он выскочил на широкой двор,
Не попала палица железная,
Что попала ему ось тележная,
200 Побежал Василей по Нову-городу,
По тем по широким улицам.
Стоит тут старец-пилигримишша,
На могучих плечах держит колокол,
А весом тот колокол во триста пуд,
Кричит тот старец-пилигримишша:
«А стой ты, Васька, не попорхивай,
Молоды глуздырь, не полетывай!
Из Волхова воды не выпити,
Во Нове́-граде людей не выбити;
210 Есть молодцов сопротив тебе,
Стоим мы, молодцы, не хвастаем!».
Говорил Василей таково слово:
«А и гой еси, старец-пилигримишша,
А и бился я о велик заклад
Со мужики новгородскими,
Апричь почес(т)нова мона́стыря,
Опричь тебе, старца-пилигримишша,
Во задор войду – тебе убью!».
