Наоми Рейн – В плену безмолвия (страница 4)
Как одержимая, я грезила о том небесном счастье, когда она, как мне казалось, меня любила. Я не могла забыть то чудесное чувство, мне так хотелось испытать его снова. Мое сердце разрывалось от тоски от воспоминаний о нашей близости. Когда она обнимала меня, щекоча ухо своим дыханием. Шептала, что я лучше всех, что она меня обожает и хочет, чтобы я была ее доченькой. Когда доверяла мне свои секретики, писала трогательные записки с просьбами, не забывая прибавить ласковое слово. Как трепетало мое сердце, когда я их читала.
Но то счастливое прошлое было недостижимо, как самая далекая маленькая звездочка в темном ночном небе. Что-то случилось, а что – я понять не могла. Словно я надоела ей, разонравилась, или она устала от меня.
Я мучалась ночами, не в силах заснуть, пытаясь понять, что же я такого сделала, почему она отвернулась от меня. Я перебирала все свои поступки, один за другим, и не могла ничего найти. Я была святой, воплощенное самопожертвование.
Порой негодование и возмущение овладевали мной. Я билась, как в тисках, в этой рабской зависимости. И как любой раб, мечтала о свободе. Всем сердцем желала я снова принадлежать самой себе и жить, как мне вздумается. Мне казалось, что я была очень счастлива, пока не встретила ее, хотя это и было не так. Но стоило мне представить свою жизнь без нее, как самая печальная грусть заволакивала мою душу. Бросая смутные тени на все хорошее, забирая краски и цвета из всего радостного и жизненного. Мир становился унылым, серым, холодным, тоскливым и одиноким местом. Ничто не радовало меня. Казалось, надежды на счастье никогда не больше не появится в моем безликом существовании.
Стоило мне начать так думать, как я заливалась горючими слезами. Тяжело и больно быть сиротой. Но куда лучше вообще не знать материнской ласки, чем побыть совсем немного в этом раю. А потом быть изгнанной из него навсегда. Неизвестно за что, несправедливо и внезапно.
Наконец настал тот день, прихода которого я и боялась и в глубине сердца ждала, хотя и не призналась бы в этом даже себе. В этот день тетка Луиза должна была уехать, так как вернулась тетка Агнес. Она заехала домой с двумя сотрудниками. Пока они разговаривали с теткой Агнес и гостями, тетка Луиза меня просто не замечала, словно меня там и не было. Но, когда мы остались на минутку одни, она вдруг неловко и быстро обняла меня. Ее мокрые, вымазанные помадой губы скользнули по моему уху, и впервые в жизни ее поцелуй был мне неприятен. Я брезгливо вытерлась, стоило ей выйти из дверей.
Меня выгнали из кухни, чтобы я не мешала взрослым разговорам, но я все равно все слышала. Я знала, что подслушивать плохо. Но, во-первых, дверь была открыта, и все и так было слышно. А во-вторых, я была жестоко наказана за это так и так. Меня убило, когда тетка Луиза начала рассказывать этим незнакомым ей людям про свою жизнь. Какие-то интимные подробности, которые, мне казалось, можно доверить только самым близким людям. Те самые секретики, которые, как она мне клялась, она не рассказывала никому, кроме меня.
Но больнее всего было слышать, как она начала передразнивать меня. Точно, как тетка Агнес когда-то. Веселить их моими ужасными и стыдными тайнами, а они все вместе громко смеялись.
Я думала, умру от стыда, мечтала провалиться сквозь землю. Хотела призвать на голову тетки Луизы все кары, все самые страшные муки, но не могла. Моя любовь к ней, хотя раздавленная и уничтоженная, еще была жива. И она была сильнее гордости.
Я понимала, что от тетки Агнес не стоило ждать ничего хорошего. Но от тети Луизы я такого не ожидала. Это было настоящее предательство.
Я думала, ничего хуже не было и не будет в моей жизни, но я ошибалась.
– Представляете, этого ребенка так просто обвести вокруг пальца, – заливалась тетка Луиза. – Стоило мне прикинуться, что я восхищаюсь ее талантами и умениями, как она стала все для меня делать, ну не смех ли. И я ведь не заставляла ее, она все предлагала сама, и даже настаивала. Удивляюсь я тебе, Агнес, как ты могла считать ее ленивой, упрямой и мрачной?
– У вас, должно быть, огромный педагогический талант, – отметил один из сотрудников, и тетка Луиза довольно рассмеялась.
Я хотела умереть на этом самом месте. Как можно жить дальше, зная, что самый любимый и дорогой мне человек, единственный, кто хотя бы делал вид, что любит, меня предал?
Значит, это была игра, обман, на самом деле она не любила меня? А просто использовала, пока я была ей нужна, чтобы выбросить, когда необходимость отпала?
Может, тело мое и продолжало жить, но душа точно умерла.
Гретель. Начальник. Знакомство
Несколько лет назад в нашем офисе появился новый сотрудник. Директор по развитию бизнеса. Его звали Борис, невысокий мужчина средних лет с толстым животом и лысиной. Похож то ли на крысенка, то ли на хорька. Что-то мелко-хищническое сквозило в его маленьких глазках-бусинках, остром коротком носике и кривых тонких красных блестящих губах. Было в его лице что-то, что меня пугало. Что-то порочное, темное или развратное.
Он вызывал неприятие, отвращение и желание держаться от него подальше. Но куда было деваться, уйти я не могла, я подчинялась ему по должности. Он был моим новым начальником, пригласившим на беседу-знакомство. Я села на стул и мрачно уставилась в пол.
– Здравствуй, красавица, здравствуй, милая. Как у тебя настроение?
Я изумилась. Что он себе позволяет? "Милая"? И вопросы совершенно не деловые.
– Вижу, что не очень. А что тебя тревожит, можешь мне рассказать? У тебя что-то не так, что-то случилось?
Я отрицательно покачала головой.
– Спасибо, все в порядке.
"В друзья набивается? Мы же на работе."
– Знаешь, когда я был в твоем возрасте, мне все тоже казалось мрачным, я не хотел ни с кем общаться. Мне тогда казалось, что никто меня не понимает и никогда не сможет понять.
Я подняла голову и посмотрела в окно. Там начинал накрапывать занудный серый дождь. "Что за сумасшедший теперь у меня в начальниках?"
– А потом я все-таки встретил людей, которые смогли меня понять. Уверен, и ты встретишь. И тогда тебе захочется с ними поделиться той тяжестью, что у тебя на сердце.
"Каким высокопарным книжным языком он говорит", – с тоской подумала я.
– Ну что ж, обсудим рабочие вопросы. Я здесь человек новый, но мне предстоит всеми вами руководить, поэтому я хочу каждого узнать как можно лучше.
Я смотрела в окно и не отвечала. "Вот пристал, урод хренов, ну что привязался?"
– Ты знаешь, ты, конечно, можешь молчать, я понимаю, что тебе не очень хочется разговаривать. Но имей в виду, эмоциональный комфорт в коллективе очень важен. Мы здесь как одна большая семья. Ты можешь полностью мне доверять. И всем со мной делиться. Но если ты не станешь более общительной и разговорчивой, я не смогу тебя защитить. "Кто не с нами, тот против нас". Ты ведь этого не хочешь, правда?
Я вздрогнула и посмотрела на него. "Он что, мне угрожает? Чего не хочу? На что он намекает? Что меня уволят?" Но нет, вроде он не угрожал, а наоборот, сочувствовал. Смотрел мягко, внимательно и заботливо. Казалось, он за меня всерьез переживает.
Я помотала головой.
– Не хочешь? – переспросил он.
– Нет. – Еле слышно пробормотала я.
– И я этого не хочу. Поверь мне, время сейчас тяжелое, и найти работу непросто. Тем более такой юной девушке, как ты. Сейчас далеко не самый благополучный период в стране. Тогда, может, ты можешь мне немного рассказать о себе? Что тебя волнует, тревожит, о чем ты думаешь?
– Я переводчица, перевожу все, что требуется фирме на двух языках: статьи или новости для сайта, годовые отчеты и планы, презентации, договора, новостные бюллетени.
– Ты замужем?
– Нет.
– Есть молодой человек?
– Нет.
– Такая красивая и одинока?
"Какое это имеет отношение к работе?" – подумала я с раздражением.
– Мне важно знать, на кого в команде я могу рассчитывать, – пояснил он в ответ на мой безмолвный вопрос. – Кто будет готов – в случае необходимости, аврала, – он поднял палец, – остаться в офисе допоздна, кого никто не будет ждать дома. Кто готов посвятить себя работе. Поставить ее на первое место в своем списке приоритетов.
– Работа для меня важна, – ответила я.
– Отлично! – он широко улыбнулся и довольно потер руки, – буду иметь тебя в виду в первую очередь. Нам предстоит очень тесное сотрудничество – локоть к локтю! До завтра.
С облегчением я встала и вышла из его кабинета.
Прошли три недели. Каждый день я была вынуждена тесно общаться с Борисом. Он был мне противен, раздражал, но приходилось терпеть. Он всегда улыбался мне, когда я входила, спрашивал, как мое настроение, не замерзла ли я, пока шла до офиса. Пять минут от метро, серьезно? Я не знала, как реагировать на такие вопросы. Никто никогда не спрашивал меня ни о чем подобном. Мне казалось, он издевается.
Но нет, со временем я поняла, что он просто не переносил мысли, что он может кому-то не нравиться. Ему необходимо было очаровывать всех: коллег, деловых партнеров, клиентов, начальство, официанток в кафе. Он не мог смириться, что кто-то может его недолюбливать. Может, поэтому он особенно старался покорить меня. Или просто нуждался в любовнице на каждой своей работе.