Наоми Новик – Первый урок Шоломанчи (страница 51)

– Да, точно, я видела, что вы записались. Желаю удачи! – улыбнулась она, как будто я была абсолютно нормальным человеком.

Я отнесла узел к себе в комнату, куда вошла с осторожностью, поскольку во время очищения не забаррикадировала дверь от злыдней. Мана еще текла сквозь разделитель у меня на запястье, и я без малейших угрызений совести воспользовалась ею, чтобы наложить заклинание Разоблачающего Света. Я обошла все уголки и перевернула кровать набок. Ну конечно – в одной из больших ржавых пружин я обнаружила аккуратно угнездившийся там загадочный кокон, который обещал стать неприятным сюрпризом. Я высыпала гвозди и шурупы из стоящей на столе банки и сунула кокон в нее. Может быть, Аадхья сумеет применить его к делу, или я продам его какому-нибудь алхимику.

Я обнаружила еще некоторое количество злыдней класса грызунов на полках среди учебников, и пока я разбиралась с ними, один маленький побегунчик спрыгнул со стола, где прятался в бумагах. Прямо сейчас еда его не интересовала – он устремился к сточному отверстию в середине комнаты. Я попыталась его прихлопнуть, но он был слишком шустрый, и я промахнулась. Он нырнул между прутьями решетки, энергично виляя задом, снабженным блестящим жалом, и протиснулся внутрь, прежде чем я успела сообразить, чем в него швырнуть, чтобы не растопить кусок пола и не убить никого в коридоре. Ну ладно. Вот поэтому к концу первой четверти вся школа вновь кишит злыднями, и ничего тут не поделаешь.

С громким лязгом я устало поставила кровать на место, и тут кто-то ко мне постучал. Я тут же погасила Разоблачающий Свет: мне страшно хотелось притвориться, что я где-то в другом месте, например на Луне, но свет наверняка был виден сквозь щели, и к тому же я только что громко брякнула кроватью. Я собралась с духом, подошла к двери и приоткрыла ее, держа в голове несколько возможных фраз, из которых ни одна не пригодилась, поскольку это была всего лишь Хлоя.

– Привет. У тебя горел свет. Я узнала, что вы с Орионом спаслись, ну и решила заглянуть. Ты цела?

– Я бы сказала «да, насколько можно было ожидать», но вряд ли кто-то ожидал, что я вернусь живой. Так что, видимо, все даже еще лучше, – ответила я и, сделав глубокий вдох, заставила себя отключиться от свободно текущей маны, сняла с запястья браслет-разделитель и протянула Хлое.

Та помедлила и осторожно произнесла:

– Знаешь, если ты передумаешь насчет места в анклаве…

– Спасибо, – коротко сказала я, продолжая протягивать руку.

Она еще немного подождала и забрала браслет.

Я думала, что наша беседа окончена – мне бы этого хотелось. Хлоя, похоже, приняла душ – влажные светлые волосы были собраны двумя тонкими серебряными заколками. Она щеголяла аккуратной стрижкой – кто-то недавно для нее расстарался. На ней было легкое синее платье с пышной юбкой чуть выше колен и сандалии на ремешках – такой наряд даже девушка из анклава не рискнула бы надеть позже начала первой четверти. Хлоя, очевидно, впервые надела его только в этом году, иначе платье бы на ней висело.

А я была в самой потрепанной из своих двух футболок, которую отнюдь не украсили недавние приключения, в грязных залатанных штанах с толстым ремнем и подшитыми внизу полосками ткани, в рваных старых сандалиях, которые выменяла в среднем классе, когда обувь, в которой я поступила в школу, стала мне мала. Вначале сандалии были мне велики, но я уже и из них почти выросла. Волосы выбивались из растрепавшейся косы, которую я заплела, прежде чем отправиться в выпускной зал. Не говоря уж о том, что в последние четыре дня я не мылась, если не считать случайного душа в коридоре. Наряды меня не интересуют, и не только потому, что я не могу себе этого позволить, но рядом с Хлоей я сознавала, что выгляжу так, словно меня протащили по целому лабиринту из колючих кустов.

Но Хлоя не спешила вежливо прощаться; она стояла на пороге, крутя разделитель в руках. Я уже собиралась извиниться и завалиться спать часов на двенадцать, но тут она выпалила:

– Эль, прости.

Я ничего не ответила, поскольку не знала, за что конкретно она извиняется.

Но Хлоя продолжила:

– Знаешь… тут привыкаешь к разным вещам. И не задумываешься, насколько это правильно. Или хотя бы допустимо. – Она сглотнула. – Просто не хочешь ни о чем думать. Никто не хочет. И поделать все равно ничего нельзя. – Она взглянула на меня; ее нежное лицо и ясные глаза были полны грусти.

Я пожала плечами:

– Никто и не планировал, чтобы что-то можно было с этим поделать.

Хлоя помолчала, а потом сказала:

– Я не знаю, как быть. Но я не обязана делать жизнь хуже. Я… – Она вдруг занервничала, отводя глаза и облизывая губы; ей явно было неловко. – Я соврала. Тогда, в библиотеке. Мы… в общем, нас не так уж волновало, что ты можешь быть малефицером. Но мы хотели, чтобы нас это беспокоило, потому что ты нам не нравилась. Мы говорили, какая ты противная и грубая и как используешь Ориона, чтобы все перед тобой заискивали. Когда Орион нас познакомил, я вела себя так, будто было достаточно намекнуть, какое это счастье – беседовать со мной, и ты бы тут же перед нами распласталась. Словно я такая особенная. Но на самом деле мне просто повезло. Вот Орион – он особенный. – Хлоя издала звук, похожий на неудавшийся смешок. – И он хочет быть твоим другом, потому что ты на это не обращаешь внимания. Тебе все равно, что он особенный. Тебе все равно, что мне повезло. Ты не собираешься передо мной заискивать только потому, что я из Нью-Йорка.

– Вообще-то я ни перед кем не заискиваю, – ворчливо сказала я; мне было неловко слушать эту речь – она слишком походила на настоящее извинение.

– Ты вежлива с теми, кто вежлив с тобой, – заметила Хлоя. – С теми, кто не лицемерит. Я не желаю лицемерить. Поэтому – извини. И… я не против с тобой общаться. Если хочешь.

Ага, я прямо мечтала подружиться с богатой девочкой из анклава, чтобы регулярно вспоминать о недоступных мне благах (все они вполне ничего себе, хотя лично я бы выбрала совершенно другое). И если Хлоя Расмуссен приличный человек и верный друг – значит, то, чего у меня нет, не обязательно должно входить в конфликт с тем, что имеет для меня смысл. И я понятия не имела, как это сочетать, не испытывая все время недовольства; я лишь была уверена, что «нет, катись отсюда» прозвучит грубо и заносчиво, да еще и с долей эксцентричности.

– Ладно, – сказала я еще ворчливее.

Единственный плюс: наконец-то Хлоя, смущенно улыбнувшись, сказала, что у меня усталый вид, и ушла; а я закрыла дверь, плюхнулась на кровать и заснула мертвым сном – сном человека, который чудом выжил.

Спустя некоторое время в дверь опять постучали, и я услышала голос Лю:

– Эль, ты не спишь?

Я спала, но стук меня разбудил, и я впустила ее и Аадхью. Они принесли мне еду из столовой. Я отдала Аадхье кузнечный фартук и материалы, которые раздобыла для лютни. Они обе разжились припасами, хотя моя добыча все равно была внушительней. Зато когда Лю побывала на складе, она прихватила для меня несколько хороших тетрадей и запасных ручек.

– Не хочешь нам рассказать? – спросила Лю, когда я поела и опять растянулась на кровати.

– Механизм сломался каким-то затейливым образом, и понадобилось больше часа на ремонт, – сказала я, глядя в потолок. – Одного из мастеров мы потеряли по пути, а Паэрс свалился, пока мы держали щит, и мы запоздали, и застряли на этаже у мастерской во время очищения, и Орион меня поцеловал.

Вообще-то я не собиралась этого говорить, но оно само вылетело. Лю восторженно пискнула и захлопнула рот рукой.

– Как вам удалось спастись от огня? – невозмутимо спросила Аадхья, но Лю шлепнула ее по коленке и воскликнула:

– Какая разница! Ну? Было приятно? Он хорошо целуется? – А потом густо покраснела, захихикала и закрыла лицо руками.

Я, наверное, сама стала бы такого же цвета, если бы только смогла.

– Не помню!

– Да брось! – сказала Аадхья.

– Честно! Я… – Застонав, я села, уткнулась лицом в колени и договорила невнятно: – Я врезала ему коленом, чтобы не мешал ставить защиту.

Аадхья так захохотала, что свалилась с постели, а Лю смотрела на меня разинув рот, совершенно потрясенная.

– «Я не встречаюсь с Орионом, мы просто друзья», – пропыхтела с пола Аадхья: именно это я сказала ей и Лю в тот вечер, когда мы заключили союз – я ведь вовсе не хотела залучить их обманом. – Ну, свидание ты провалила.

– Спасибо, ты меня успокоила, – сказала я. – И я не врала! Я с ним не встречалась!

– Разумеется, – кивнула Аадхья. – Только парень способен две недели ходить с девушкой на свидания и не сообщить ей об этом.

Мы все похихикали, а потом, когда мы немного успокоились, Лю осторожно спросила:

– А ты хочешь с ним встречаться? – Вид у нее был очень серьезный.

– Мама сказала, что это плохая идея.

– Моя мама мне сказала, что все мальчишки носят секретного ручного злыдня в трусах, и если остаться с парнем наедине, он его выпустит, – сообщила Аадхья.

Мы завизжали от смеха, и она тоже засмеялась.

– Да, да, я понимаю. Но она нарочно это сделала – лучше уж мне думать, что так оно и есть, потому что если я забеременею – будут проблемы…

Лично я не удосужилась об этом подумать – беременность казалась наименее вероятной из моих многочисленных проблем.

– Моя мать была на третьем месяце, когда выпустилась.