Наоми Новик – Чаща (страница 5)
Я осторожно понесла поднос наверх, но тут слишком поздно поняла, что абсолютно не знаю, где расположена библиотека. Если бы я хотя бы задумалась об этом раньше, то поняла бы, что ее не может быть на нижнем этаже. Как и оказалось, но я узнала об этом, только обойдя весь огромный круглый зал с занавешенными окнами и внушительным похожим на трон креслом у дальнего края. Там же находилась еще одна дверь, но там я обнаружила всего лишь просторную прихожую и огромные наружные двери в три раза выше моего роста, запертые толстым окованным железом бруском дерева.
Пришлось разворачиваться, возвращаться через весь зал на лестницу, и идти на следующий этаж. Здесь мраморный пол был застелен мягким пушистым материалом. Я еще ни разу не видела ковер. Поэтому я не услышала шагов Дракона. Я отчаянно бросилась через зал к первой двери и быстро отпрянула. Комната была заставлена длинными столами, странными бутылочками с булькающей жидкостью, без огня сыпались искры неестественных оттенков. Я не хотела оставаться тут ни секундой больше, и все же прищемила платье и умудрилась его порвать.
Наконец, следующая дверь напротив вела в комнату с книгами: деревянные стеллажи, выстроенные от пола до потолка, буквально ломились от книг. Здесь пахло пылью и было всего несколько узких стрельчатых окон. Я так обрадовалась, что разыскала библиотеку, что не сразу обнаружила, что Дракон уже здесь. Он сидел в массивном кресле с разложенной на небольшом придвинутом к ногам столике книгой, такой огромной, что каждая страница была длиной с мою руку. С обложки свисала длинная золоченая закладка.
Я замерла, уставившись на него, почувствовав предательство со стороны совета из книги. Я почему-то считала, что Дракон будет где-то прятаться, пока я не оставлю для него еду. Он поднял голову, но я вместо того, чтобы тихонько оставить поднос на столе в центре комнаты и убраться, застыла в проходе и заявила:
— А я… я принесла обед, — не собираясь сходить с места, не дождавшись ответа.
— Правда? — сухо сказал он. — Даже не свалившись по дороге в яму? Поразительно. — Только теперь он оглядел меня и нахмурился: — Или ты все-таки угодила в яму?
Я оглядела себя. Моя юбка стала одним огромным неопрятным пятном. Я застирала как могла на кухне остатки рвоты, следы слез и текущего носа, но это не сильно помогло. Тут же было три или четыре пятна от рагу, брызги от яичницы и следы горшков, когда я отиралась у плиты. Подол был в грязи с утра, кроме того я умудрилась порвать его в паре мест даже не заметив. Утром моя матушка расчесала и заплела мне косу, хорошенько заколов шпильками, но все они осыпались с головы и теперь мне на шею свисала копна неопрятных волос.
Я этого даже не заметила. Все это не было для меня слишком неожиданно, кроме того, под этим ужасом на мне была прекрасная нательная рубашка.
— Просто я… готовила и прибиралась, — постаралась оправдаться я.
— Самая грязная вещь в этой башне — ты, — чистая, хоть и суровая правда. Я покраснела и, опустив голову, пошла к столу. Поставив поднос и оглядев еду, я вдруг с ужасом заметила, что за то время, пока я бродила по башне, все, за исключением масла, остыло. Оно же растаяло и начало стекать на тарелку. Даже мое прекрасное печеное яблоко сморщилось.
Я потерянно уставилась на этот ужас, пытаясь сообразить, что мне делать: забрать и унести? Или он не заметит? Я обернулась, чтобы проверить и чуть не взвизгнула от ужаса: Дракон стоял прямо за мной, заглядывая через мое плечо на еду.
— Теперь я понимаю, почему ты думала, что я брошу тебя в огонь, — произнес он, нагнувшись и зачерпнув ложкой рагу, проткнув слой остывшего жира и вывалив еду обратно. — Из тебя обед вышел бы поприличнее этого.
— Вообще-то я не лучшая в мире стряпуха, и все же… — я остановилась, чтобы объяснить ему, что все не так уж плохо с виду, и что я просто заблудилась, но он фыркнул в ответ, прервав мои мысли:
— Ты хоть что-то делать умеешь? — насмешливо поинтересовался он.
Если б только меня подучили, как прислуживать; если б я хотя бы догадывалась, что меня действительно могут выбрать, то подготовилась заранее; если б я чувствовала себя чуточку менее ничтожной и уставшей; если бы оставила остатки гордости на кухне; если бы он не стал нарочно насмехаться надо мной за неряшливость, чего никогда не делали те, кто меня любил… если бы только не это все, и если бы я не наткнулась на него на лестнице, и выяснила, что он не станет бросать меня в очаг, то я бы, наверное, просто покраснела и убежала.
Вместо этого я грохнула подносом об стол и выкрикнула:
— Почему же вы выбрали меня? Взяли бы Касю!
Я тут же заткнулась, наполовину от стыда, наполовину от страха. Я чуть было не начала извиняться, объясняя, как мне жаль, и что вовсе не хотела этого говорить, что не хочу, чтобы он забирал вместо меня Касю, что пойду приготовлю другой обед…
— Кого? — нетерпеливо переспросил он.
Я застыла с открытым ртом.
— Касю! — наконец, сказала я. Он лишь смотрел в ответ с таким видом, будто я только что подтвердила его опасение в моей неизлечимой тупости, поэтому, смутившись, я тут же позабыла о своих благородных порывах извиняться:
— Вы должны были выбрать ее! Она… умная и храбрая, и хорошо готовит, а еще…
С каждым словом он все заметнее терял терпение, наконец он прервал меня:
— Да, я ее помню. Девочка не с таким лошадиным лицом, и куда опрятнее, и которая, думаю, не ругалась бы со мной в этот самый момент. Вы деревенские все более-менее утомительны по началу, но ты превзошла всех, став образцом несовершенства.
— Значит я вам и не нужна, — покраснев, зло огрызнулась я, обидевшись за лошадиное лицо.
— К моему большому сожалению, — ответил он, — тут ты ошибаешься.
Он взял мою руку за запястье и развернул кругом. Сам он встал вплотную за моей спиной и вытянул мою руку над подносом с едой:
— Lirintalem, — произнес он странное слово, которое текуче слетело с его губ и прозвенело в моих ушах: — Повторяй со мной.
— Чего? — никогда прежде я это слово не слышала. Но он прижался сильнее к моей спине, нагнулся к уху и угрожающе прошептал: — Повторяй.
Я вздрогнула и, сдавшись лишь бы он отстал, произнесла, пока Дракон удерживал мою руку над едой: — Lirintalem.
Воздух над подносом пугающе задрожал, словно весь мир был всего лишь прудом, в который бросили камень. Когда воздух перестал дрожать, еда на подносе изменилась. Там, где находилась яичница — появился жареный цыпленок, на тарелке вместо рагу — горка весенних ростков фасоли, хотя был давно не сезон. Вместо запеченного яблока — яблочный пирог с тончайше нарезанными дольками, посыпанный крупным изюмом и пропитанный медом.
Дракон отпустил меня. Без его поддержки я покачнулась, вцепившись в край стола. Я глубоко вздохнула, словно кто-то только что изо всех сил стукнул меня в грудь. Такое чувство, будто меня только что выжали как лимон. Перед моими глазами мелькали разноцветные звездочки. Я покачнулась, едва не свалившись в обмороке. Смутно я заметила, как он уставился на поднос со странным выражением на лице, словно был одновременно и удивлен, и испуган.
— Что вы со мной сделали? — прошептала я, когда ко мне вернулось дыхание.
— Хорош ныть, — ответил он презрительно. — Всего лишь небольшое заклинание. — Если удивление и было, от него не осталось и следа. Усаживаясь за стол с едой, он махнул рукой в сторону двери: — Ладно, убирайся. Ясно, что на тебя придется тратить необычно много моего драгоценного времени, но на сегодня достаточно.
Этому указанию я с радостью подчинилась. Я даже не стала задерживаться, чтобы забрать поднос, просто, ощупывая себя, побрела прочь из библиотеки. Меня шатало от слабости. Мне понадобилось почти полчаса, чтобы взобраться вверх по лестнице на верхний этаж. Наконец я зашла в крохотную комнату, закрыла дверь, подперев ее сундуком и рухнула на постель. Если Дракон и приходил, пока я спала, я его не слышала.
Глава 2
Следующие четыре дня я не видела Дракона. Я провела их на кухне с утра до ночи. Разыскав несколько поваренных книг, я последовательно пробовала приготовить каждый рецепт, стараясь стать самой лучшей поварихой на свете. Кладовые ломились от продуктов, так что о потраченном зря голова у меня не болела. Если блюдо выходило плохо, я съедала его сама. Следуя совету, я оставляла еду, накрыв крышками, ровно за пять минут до установленного времени и удалялась прочь. Я ни разу не застала его внутри и не слышала от него жалоб, так что была собой довольна. В сундуке для одежды в моей комнате нашлось несколько домашних платьев. Они более-менее мне подошли, хотя ноги были видно до колен, рукава были коротки, и пришлось подвязать на груди, чтобы не болтались — зато я была опрятна как никогда.
Я не хотела ему угождать, но и не собиралась позволять ему проделывать со мной подобные штуки с какими бы то ни было заклинаниями. Мне приходилось просыпаться по четыре раза за ночь со словом «lirintalem» на губах, с чувством, что оно там поселилось, и ощущая на себе его горячую руку.
Страх и труд в целом не плохие товарищи. Они гораздо лучше чувства одиночества и глубинного самого моего жуткого страха из всех, который мог стать явью — страх того, что я десять лет не увижу отца и матушку, не буду снова жить в своем доме, никогда не пробегу по лесу, что со мной случится то странное превращение, которое изменяло всех драконьих девушек и под конец я себя не узнаю. По крайне мере, пока я шинковала и жарила на плите, подобные мысли меня почти не беспокоили.