Наоми Хирахара – Кларк и Дивижн (страница 10)
Я не знала, что на это ответить. С одной стороны, хотелось уберечь от досужей болтовни, особенно лагерных сплетников, и память сестры, и нашу частную жизнь, но, с другой стороны, уважительно ли это по отношению к Розе, вести себя так, словно ничего не случилось?
Харриет, должно быть, почувствовала мои метания, потому что направилась в наш кухонный уголок, проверила, включается ли плита, распахнула дверцу шаткого холодильника. “Вам понадобится лед”, – заключила она, порекомендовав развозчика льда, который значился в одной из брошюр, оставленных мистером Тамурой.
Мы сели за стол, и я постаралась запомнить все полезные сведения, которыми она сочла нужным поделиться, в том числе и насчет того, где лучше причесываться. Хорошую парикмахерскую держит в отеле “Марк Твен” семья, прибывшая в Чикаго из лагеря Амаче в Колорадо.
– Они сделают вам скидку, когда и вы обоснуетесь.
Я маленькими глоточками пила кофе из колпачка термоса, смакуя каждую каплю.
Харриет посмотрела в пол.
– Мой брат погиб на войне. Я знаю, каково вам сейчас.
Я вскинулась.
– В Европе?
Она кивнула.
– Да, в Италии. Месяц назад.
– Это ужасно.
– Поминальную службу родители устроили в лагере. Я была здесь и туда попасть не смогла. Не странно ли, правда, что, стоит только выйти из лагеря, как становится сложно туда вернуться?
Горькая ирония этого замечания отозвалась и во мне. Да, трудно смириться с мыслью, что прощаться с погибшим сыном родителям Харриет пришлось за колючей проволокой.
– Он и так знает, что я люблю его, – сказала она в настоящем времени, будто он еще жив.
Речь об этом она завела, чтобы утешить, но меня охватил гнев. Почему наши родные должны погибать, а нас вырвали из родных гнезд?
Завинтив крышку термоса, я объявила:
– Собираюсь сегодня сходить в полицейский участок.
– Зачем?
– Хочу забрать оттуда вещи сестры.
– Мистер Тамура может сделать это за вас, и вам не придется сталкиваться со всем… неприглядным.
– Нет, я хочу сама.
Если она, Харриет, сумела смириться с тем, что ее брата убили за океаном, то я не такая, я из другого теста.
– Кроме того, мистер Тамура сказал, что мог бы одолжить вашей семье денег на похороны.
Папа, скорей всего, отверг бы подобное предложение, но вряд ли у нас есть выбор. Каждому, когда мы уезжали из лагеря, выдали по двадцать пять долларов от Комитета по делам беженцев, и еще у меня имелось около десяти долларов, заработанных в отделе снабжения в Манзанаре. Большая часть этих денег пошла на оплату квартиры.
– А насчет погребения обратитесь в “Кланер”. Это в двух кварталах отсюда, – сказала Харриет. – Мистер Тамура уже там предупредил. Вы будете первыми из нас…
Закончить фразу она не смогла, а я не собиралась ей помогать. Харриет стало неловко, она поднялась с места и извинилась: ей пора, она уже опаздывает на работу. Я предупредила ее, что она может встретиться там с моими родителями, которые час назад пошли в Агентство в надежде устроиться на работу.
– Это хорошо, – сказала она, – что они собрались пораньше. Иногда там приходится ждать целый день.
– Только вы, если столкнетесь случайно с ними, сделайте одолжение, не говорите им, что я пошла в полицию.
– Конечно, конечно. Я понимаю, – кивнула Харриет, одарив меня тенью улыбки, в которой сквозило беспокойство.
Судя по карте, полицейский участок находился всего в шести кварталах от дома. На Ласалль-стрит сдавалось много меблированных комнат и стояли старинные церкви с высокими шпилями и арочными деревянными дверьми.
Размещался участок в трехэтажном прямоугольнике, сложенном из особо крупных кирпичей. По каждому этажу шел ряд из семи больших окон, широкая лестница вела к парадному входу под козырьком. Поскольку в Лос-Анджелесе мне редко когда случалось переступать порог полицейского участка, подойдя к нему в таком огромном и чужом городе, как Чикаго, я несколько взволновалась. Пришлось пару раз глубоко вздохнуть перед тем, как подняться по лестнице.
Входная дверь распахнулась, на пороге возникли три хакудзинки в обтягивающих платьях, растрепанные, с размазанной вокруг губ помадой. За ними вышли двое чернокожих мужчин, один из них в воротничке священника и с Библией в руках, но эти, казалось, были не с женщинами, а сами по себе. Надо ж, полдень еще не наступил, а в полицейском участке на Восточной Чикаго-авеню вовсю кипит жизнь.
За стойкой никто и глазом не повел, когда я заявила, что являюсь сестрой женщины, погибшей на станции метро “Кларк и Дивижн”. Место было такое, что трагический финал тут – простая обыденность.
Мне пришлось ждать с полчаса, не меньше. Сидя на скамье, я наблюдала, как полицейские в фуражках и в темной форме вводят мужчин, как
– Ито-о, – он произнес мою фамилию с сильным акцентом, которого я раньше не слышала.
Он подошел ближе, и я увидела, что лицо у него изборождено морщинами, отчего он выглядел старше, чем я подумала поначалу.
Я встала со скамейки.
– Это я, Аки Ито.
Он представился дежурным Трионфо. Когда он оглядывал всю меня, от бежевых туфелек до синего повседневного платья, взгляд у него был змеиный. Влажность творила с моими волосами что хотела, и краем глаза я заметила у себя выбившуюся, торчащую прядь.
Я объяснила, что я сестра Розы и пришла забрать ее вещи.
– Зачем они вам? – поморщился он. – Всё в запекшейся крови. Тяжкое зрелище. Пусть ваш отец за ними придет, или попросите кого-нибудь из Агентства по переселенцам.
– Нет, – отказалась я. Папа на грани срыва, я не стану подвергать его такому испытанию. А Эд Тамура – чиновник. Человек он довольно приятный, но все же не член семьи. – Нет, я хочу забрать их сама.
Я смутилась, услышав, что голосок у меня сделался тоненький и задрожал, на что полицейский отозвался понимающей улыбкой, как будто знал, что я отступлюсь.
Но нет, так не пойдет. Я здесь как адвокат Розы. Я не намерена от нее отступаться – и не успела я глазом моргнуть, как уже почти что в голос кричала:
– Отдайте мне вещи моей сестры!
Полицейский, похоже, обалдев от такого всплеска эмоций, схватился за дубинку. Я представила, как на меня сыплется град ударов, и даже обрадовалась – вдруг физической боли удастся заглушить ту, что я сдерживала внутри. Я зажмурилась, но ничего не произошло. Открыв глаза, я увидела, что между нами встал другой полицейский, хакудзин средних лет. Он был без фуражки, и его коротко стриженные волосы были медового цвета.
– Что тут происходит? – осведомился он у Трионфо.
– Младшая сестра Ито. Она хочет забрать сумочку и платье сестры. Но они все в клочья.
– Так подите и принесите. Они лежат в сейфе.
Дежурный сцепился взглядом с человеком, который, судя по всему, являлся его начальником.
– Дежурный Трионфо, – сурово проговорил блондин.
Дежурный покачал головой и направился к лестнице в подвал.
– Спасибо.
Я разгладила складки своего платья.
– Я сержант Грейвс.
У Трионфо куртка топорщилась на плотных плечах и на животе, а форма этого человека ладно облегала его худощавое тело. Открытая взгляду кожа была вся в бледных веснушках.
– Аки Ито.
Похоже, мое имя показалось ему забавным, как какая-то шутка. Он указал на стойку.
– Мне понадобится кое-что у вас уточнить, прежде чем мы отдадим вещи.
Я заполнила бланк, указав свое имя, степень родства с Розой и адрес. Запомнить номер нашего дома я еще не успела, и пришлось полезть в сумочку, уточнить.
– Мы прибыли в Чикаго два дня назад, – объяснила я.
Сержант отреагировал так, словно это не было для него новостью.
– Что ж, добро пожаловать. Мне жаль, что в наш прекрасный город вам пришлось прибыть в таких обстоятельствах.
– Моя сестра не убивала себя, – сказала я. – Она была не из таких.