NANIKONI – Серый (страница 5)

Суп. Ложка. Лежит криво.

Месяц.

Я просыпаюсь. Встаю медленно, чтобы не задеть пружину под спиной. Одеваюсь и выхожу из дома.

Автобус, спотыкаясь о кочки, катится по дороге, за окном темно. Путь занимает девятнадцать минут. Я стою у входа в офис – пять ступеней, коридор, дверь. Пальцы стучат по клавиатуре в такт часам, висящим на стене. Шесть часов. Ухожу домой вовремя.

Три поворота ключа. Обувь аккуратно сложена у стены. Сын уже спит.

Я прохожу мимо детской кроватки и останавливаюсь. Смотрю, не подходя ближе. Сын спит глубоко и безмятежно. Дыхание ровное, щеки мягкие и круглые. Губы влажные, растянуты тонкой полоской по лицу, кажется, он улыбается во сне. Я разглядываю его, пытаясь найти сходства, но не нахожу. Над кроваткой медленно кружатся разноцветные игрушки. Они движутся почти бесшумно, описывая одинаковые круги.

Иду в спальню. На комоде увидел альбом. Открыта страница с фотографией – жена стоит с ее мамой возле университета. И подпись: «Будущая выпускница». Позже альбом исчез в одном из шкафов. Больше она его не доставала.

На кухне она сидит за столом, наклонившись вперед, в окружении бумаг и бутылочки молока. Держит в руках ручку и смотрит на счета: где-то прописаны даты, где-то суммы, итог заключен в ровный круг.

– Денег не хватает. Нужно экономить, – говорит она, не поднимая глаз.

Я киваю.

Ужин в микроволновке.

Ложка. Криво. Поправляю ее.

Год.

На работе все так же тихо. Стук клавиш. Часы. Семь.

Я иду пешком, чтобы освежить голову. По пути замечаю неоновую табличку. Бар. Решаю заскочить на пару минут. Внутри меня накрывает низкий свет, запах хмеля и чего-то солоновато-кислого. Я сажусь на стул и разглядываю поблескивающие бутылки на витрине.

– Пиво. Ноль пять.

Первый глоток – холодный, резкий. Я морщусь от горечи и газов, подступающих к горлу. Пью медленно, не чувствуя вкуса. Перестаю считать трубочки в подстаканнике. Музыка сменяется одна за другой, кто-то просит поставить свою. Я наконец смотрю на часы. Пора домой.

Три поворота. Кидаю обувь у входа. В квартире тихо, все уже давно легли спать. Окружение темное, едва различимое. Добираюсь до кухни на ощупь.

Тарелка на столе. Я разогреваю сам.

Трещина

***

Пять. Шесть. Семь.

Года сменяют друг друга.

Обычный день.

Звонок раздался неожиданно, заставив отвлечься от рассматривания трещины на стене. Обычно так поздно никто не звонил. На другом конце провода мужской голос. Сергей.

– Привет, Сашка. Давно не общались. Хотел пригласить тебя на свой юбилей. Приедешь?

Его голос звучал так же тепло и низко. Я узнал его сразу, будто прошедшие годы не оставили на нем отпечатка. Согласие вырвалось быстрее, чем успел поставить его в свое расписание. Положил трубку на место и осторожно вошел на кухню. Она сидела с сыном за столом, показывая пальцем на что-то в тетради. “Математика 1 класс”. Сын держал карандаш слишком крепко – линии выходят неровными, размашистыми. Он хмурил брови, но продолжал писать. Я замешкался в дверях, а потом спросил. Она замолчала и на миг оторвала глаза от книги. Смотрела, будто желая возразить, но тут же вернулась обратно к учебнику.

– Хорошо.

Я облегченно выдохнул.

Через неделю стоял у шкафа и выбирал, что надеть на встречу. Она молча гладила белую рубашку. У выхода лежал небольшой подарочный сверток. Попросил купить что-то подходящее к празднику. Внутрь не заглядывал, просто захватил с собой.

Дорога до их дома была тихой и плавной. Я смотрел в окно, рассматривая знакомые дома и улицы, но не мог вспомнить их названия.

Под ногами небольшой коврик с надписью “дом” на английском. Светлый чистый коридор. Шкаф с розовым зонтиком и три пары обуви. Меня встретил смех – легкий и звонкий. Потом появляется женская фигура. Она шла, покачивая бедрами, в руках перебирала спутанную гирлянду с буквами. Тонкая лента перекрутилась, поздравление съехало и превратилось в цветной беспорядок. Посмотрела на меня и улыбнулась.

– Проходи, не стесняйся. Сережа скоро придет.

Одним движением она расправила петлю в руках и теперь слова можно было разобрать. Я не успел осознать, как мои руки сами потянулись помочь повесить гирлянду на крючки.

– Спасибо, – прозвучало светло и искренне.

Я провел пальцами по подушечкам, будто пытался нащупать что-то важное.

Сергей с друзьями пришли через полчаса. Бокалы наполнялись спиртным, звучали тосты, музыка становилась все громче. Я не сразу понял, что смотрю именно на них. Они сидели рядом, плотно прижавшись друг к другу. Сергей обнимал ее за плечо. Смотрели в глаза, широко улыбаясь. Потом короткая пауза – проверка, что другие отвлечены. Поцелуй. Они целовались в губы горячо и жадно, будто не хотели растягивать момент. Его рука скользнула вниз по талии, вбирая пальцами бедро. Ее щеки вспыхнули, а тело едва заметно вздрогнуло.

Музыка продолжала играть, но в ушах звенел лишь шум. Он уносил меня к холодному ужину на столе. Мне хотелось отвернуться, изобразить неловкость. Но жгучая волна зависти не отпускала.

Наконец кто-то начал стучать ложкой по бокалу, чтобы поздравить именинника. Я выдохнул и отвернулся. Мои глаза сами нашли темный проем двери. Девочка. Стоит, высунув голову из угла, и смотрит так, будто пытается поймать чей-то взгляд. Она заметила меня и тут же спряталась в темноте. Я улыбнулся. Вспомнил сына – как он стоит в магазине, сжимая кулаки, и упрямо просит очередного трансформера. Должно быть, она примерно того же возраста. Макушка снова появилась. Девочка неловко подозвала меня к себе. Я посмотрел на Сергея и его жену: они увлеченно разговаривали с гостями. Встал тихо, стараясь не нарушать атмосферу и подошел к двери. Присел, чтобы услышать, что она хочет сказать.

– Хочу попить – прошептала она мне на ухо.

Я засмеялся. То ли от наивности просьбы, то ли от того, как она тут же смутилась и опустила взгляд. Я протянул руку, чтобы помочь дойти до кухни. Она взяла мою ладонь.

Я поймал себя на мысли, как легко дышится в этой комнате. Каково просто быть частью этого живого пространства. Но тут же отогнал эти ощущения прочь.

В тот же вечер я вернулся. Лежа на кровати, рассматривал знакомую трещину на стене. Она казалась больше, чем прежде.

***

Сегодня я вернулся домой раньше. Весь день я смотрел на часы, а на улице было светлее, чем обычно.

Квартира залита естественным светом. На столе еще пусто. Сын носился по комнате на игрушечной лошади, напевая простую песню из мультфильма. Я прошел в спальню. Она сидела в кресле спиной к двери, читала книгу и едва заметно улыбалась. Не заметила, как я подошел ближе и наклонился, чтобы увидеть название. Роман.

На обложке две фигуры, прижатые телами. В голове сразу всплыла поездка. Поцелуй. Я потянулся к ней сзади, чтобы обнять. Она вскочила резко, будто обожглась. Книга с глухим стуком упала на пол. На секунду в ее лице мелькнуло что-то чужое, напряженное – и тут же исчезло.

– Ты сегодня раньше. Сейчас разогрею ужин.

Она прошла мимо и скрылась в дверном проеме.

Через пару минут пошел следом на кухню. Я не следил за временем. Сидел один на кухне и ковырял ложкой пустую тарелку. Когда вышел – увидел сына, сидящего на полу. Собирает пазл. Детали разложены неровным кругом, он сосредоточенно перебирает кусочки, примеряя их друг к другу. Я опускаюсь рядом и мы начинаем собирать вместе. Он передает детали, я поворачиваю, ищу совпадения. Картина постепенно вырастает – фрагмент за фрагментом. Я обнаруживаю, что кусочек в руках не подходит. Не вписывается: цвет не тот, линия ломает рисунок. Вижу, но все равно с усилием вставляю ее рядом. Картина меняется. Продолжаю собирать, несмотря на образец. Серые фрагменты переплетаются, контур закручивается, орнамент складывается в странную спираль. Я смотрю на результат с интересом. Будто в этом не предусмотренном инструкцией фрагменте, было что-то правильное и завораживающее.

Сын смотрит на упаковку и хмурится.

– Неправильно

Голос дрожит. В его взгляде обида и непонимание. Он грубо пинает коробку и убегает к маме. Я остался сидеть на полу. Руки застыли, не в силах разобрать абстрактный узор. Всматривался, будто надеясь, что исходная картинка изменится. Я вздыхаю и начинаю убирать пазл. Медленно, по кусочкам, складываю их обратно. Закрываю крышку и закидываю ее на самую дальнюю, верхнюю полку шкафа.

Глаза начинают закрываться сами. Я прохожу в ванную, чтобы умыться последний раз за день. Меня встречает отражение – уставшее, тусклое. Вода не стирает, лишь слегка освежает разум. Я поворачиваю кран. Капли продолжают идти. Они стучат по поверхности ровно и ритмично. Прохожу в спальню, ложусь рядом с женой.

– Кран течет. Я починю.

– Ты не сможешь. Я вызвала мастера.

Стук. Стук. Стук.

Точка

Прошедшие годы отличались лишь цифрами на конце.

Кажется, сыну исполнилось двенадцать.

В тот день я зашел в бар после работы. Тусклый свет. Бутылки. Уставший официант. Он улыбался одному из гостей. Мужчина за столом долго рассказывал о своей работе и ушел, оставив банку для чаевых пустой. Его лицо охладело, он исчез за стойкой. Через несколько минут подошел ко мне. Снова улыбка.

– Мне как обычно.

Он кивает, не уточняя.

Вечер тянулся ровно. Бокал не успевал опустеть. Я смотрел на кружку: в мутном стекле отражался уличный фонарь. Пальцем провел по гладкому сколу. Кто-то не смог удержать в руках. Или не хотел.