NANIKONI – Серый. Круг Иттена (страница 10)

У забора заметила красную ленту, рядом лежал конверт. Наверное выпал, когда он убирал его в карман. Посмотрела на листок - он расплывался перед глазами. Медленно подняла его и положила в рюкзак.

Надо вернуть.

В классе Кристина была тише обычного, она часто смотрела на меня, но тут же отводила взгляд. Потом, между делом, протянула мне телефон с перепиской.

Читала долго, вчитываясь в каждое слово. Руки дрожали, сильнее сжали телефон. Надеялась найти в словах дружеский подтекст, но все было предельно ясно.

Он признался той, с кем виделся всего один раз.

Дыхание на мгновение остановилось. В ушах звенело, я прикусила губу, чтобы задержать влагу, которая подступала к глазам.

Вернула телефон и улыбнулась через силу.

- Бывает, - пожала плечами и отвернулась.

- Я заблокировала, - ответила она.

Я кивнула.

***

Следующие пару дней прошли как в абстракции. Я приходила в школу с красными, опухшими глазами. Кристина делала вид, что не замечала, но ее чрезмерная забота выдавала все с головой. Много раз писала ему ночами, а утром удаляла сообщение. Хотелось верить, что он их не видел.

После уроков вышла из школы, смотря под ноги, пинала камушек по дороге к остановке. Внезапно передо мной возникли мужские ноги. Я подняла взгляд - светлая ветровка, русые волосы. Узнала его не сразу.

- Ты как? - спросил он искренне.

Я уже почти забыла. Перестала проверять телефон, не ждала его у класса. Но эта фраза звучала как щелчок. Слезы сами пошли из глаз. Он замялся, не знал, что делать, и просто обнял - крепко, тесно, тепло. Ткань на его куртке быстро намокла. Я пыталась вытереть рукавом, но не получилось. Он улыбался, гладил меня по голове, а потом просто стоял, пока я сама не отпустила его.

После того раза мы начали проводить больше времени вместе. Он любил рассказывать о комиксах про супергероев, киновселенных. Просил посмотреть меня пару серий любимого сериала, я отвечала, что посмотрю позже. Он начал провожать меня до дома и встречать у ворот школы. Мы могли переписываться о всякой ерунде до самого утра.

В один из таких дней он вел себя тише обычного. Слишком нервничал и погружался в мысли. Когда мы дошли до моего дома, я уже понимала, что должно произойти, но все равно с предвкушением ждала этого момента.

Мне всегда казалось, что первый поцелуй должен быть чем-то особенным, запоминающимся на всю жизнь. Однако все оказалось не таким, как обычно описывают в книгах. Мы обнялись на прощание как обычно: он положил голову на мое плечо, касаясь лица своими волосами, крепко обхватил руками. Потом он отпрянул и посмотрел прямиком в глаза, будто ожидая увидеть в них подтверждение. Я смотрела в ответ, смущаясь от предстоящего момента. Его лицо приблизилось. Губы соприкоснулись. Сухие, слегка шершавые. Открывались, потом смыкались с неловкими звуками. Его язык вышел за пределы в поисках моего, а когда нашел, начал описывать фигуры. Круг, квадрат, треугольник - как по учебнику геометрии. Я ожидала вспышки, но ее не произошло. В этот момент почему-то подумала о ужине, который мама приготовила к моему приходу. Когда все закончилось он улыбнулся. Я улыбнулась в ответ.

Почему-то всегда ожидаешь фразы: «Давай встречаться?», но когда все начинается с поцелуя, никто уже и не спрашивает. Ты будто уже дал на это согласие. И сам начинаешь верить в это. Когда он спросил: «Мы же теперь пара?» - я не стала спорить.

Так начались наши отношения.

Рядом с ним мне было спокойно. Я не сомневалась в его чувствах и хотелось верить в то, что мое сердце тоже однажды дрогнет.

Мы гуляли после школы до вечера, он покупал сладости, когда мне было грустно. Иногда мы зависали у него, смотрели фильмы. Я быстро подружилась с его мамой. Но чем больше мы проводили времени, тем чаще я ловила себя на мысли, что не совсем слушаю его. Погружалась в свои мысли, отвечая ему почти на автомате.

Однажды, он как обычно проводил меня до ворот. Папа, будто специально, решил вынести мусор пораньше. Увидев нас, он помахал, пригласил зайти в дом. Парень согласился.

Они быстро нашли общий язык. Темы шли одна за другой: футбол, учеба, рыбалка. Папа вдруг вспомнил историю, как он с другом выловил большую рыбу, а пока фотографировались, она выскользнула из рук и уплыла. Он громко засмеялся, мы улыбнулись в ответ. В какой-то момент речь начала идти обо мне.

- Она наше сокровище. Ты ее не обижай. А то я тебя сам обижу, но сильнее, - он говорил это смеясь, но голос казался серьезным.

Потом он достал большую папку с моим творчеством. Я даже не знала, что такой альбом хранился где-то все это время. Среди них мои детские рисунки: мама с папой, домик с елкой, забавные каракули, нарисованные на уроках, первые картины на творческие конкурсы. Меня привлек небольшой мятый листок, спрятанный среди остальных. Я достала его, провела рукой, чтобы немного распрямить поверхность. Цветные линии, которые собираются в большое грязное пятно. Смотрела на него долго. Пыталась вспомнить, что именно на нем изобразила.

- Ты тогда выкинула его, я решил сохранить.

Папа произнес это обыденно. Что-то внутри дрогнуло. Я провела пальцами по неровной поверхности, будто касаясь времени, которое ускользнуло, но успело отпечататься на бумаге.

- Очень красиво! Почему ты перестала рисовать? - парень сказал это с искренним восторгом.

Я не знала, что ответить. Пожала плечами, резко отставив рисунки в сторону, словно они были слишком личными, для этой встречи. Время близилось к вечеру, он уже должен был вернуться домой. Проводила его, обняв на прощание, поднялась к себе в комнату. Достала из дальнего ящика листок и цветные карандаши. Старые, пыльные, но грифели заточены и готовы к работе, будто ждали этого момента все это время. Я не знала, что именно хотела нарисовать, руки сами вели по бумаге. Мне был не важен результат, я ощущала лишь процесс: линии образовывали силуэт, глаза метались, в пальцах пульсировало. Бесконечный поток мыслей внезапно исчез, оставляя лишь спокойную тишину. Внутри что-то перестало сопротивляться, наконец обретя свободу.

Когда лист оказался заполнен, я откинулась на спинку стула. Смотрела на белый потолок долго и пристально, словно пытаясь разглядеть на нем узоры. Выключила свет и легла в кровать.

Темно и тихо. Слишком тихо для того, чтобы я продолжала притворяться. Слезы пошли сами, стекали по щекам, падая на подушку неровным пятном. В груди сжимало, тянуло, не отпускало. Не из-за парня и даже не из-за рисования. Из-за ощущения, что я начала жить не своей жизнью. И сама же выбрала этот путь.

Утром первым делом достала листок с профориентацией из портфеля. Зачеркнула «юридический» и вписала рядом, мелким шрифтом: «художественный». Руки дрожали, но внутри ощущалась уверенность. Впервые я почувствовала, что сделала что-то для себя, а не для кого-то.

***

- Художественный?

Мама кинула листок на стол, когда я ужинала. Он медленно осел на поверхности рядом с моей рукой. Внутри поднялась дрожь.

- Мы столько потратили на репетиторов, чтобы ты просто поменяла решение? - мама злилась, ходила по кухне кругами, скрестив руки, - Сереж, скажи ей.

Папа сидел напротив. Взял листок в руки, покрутил перед собой.

- Ну, милая. Она уже взрослая девочка, принимает решения сама, - он поправил очки, вглядываясь в буквы, спокойно отставил бумагу и продолжил пить чай.

Мама остановила свой хоровод вокруг стола. Закрыла глаза и медленно выдохнула.

- Ладно. Сдашь пробный по литературе - тогда поговорим, - она села на стул рядом, ее взгляд немного смягчился.

Когда пробный экзамен был сдан - меня записали на дополнительные курсы. Мы вместе смотрели подходящие факультеты, рассматривали университеты.

Так прошел год подготовки к поступлению.

Наступила годовщина наших с парнем отношений.

- Сюрприз!

Я посмотрела на коробку в его руках. Набор для рисования: кисти, баночки, краски. Упакован аккуратно, с душой. Сверху большой красный бант. Внутри поднималась тревожная волна, к горлу подступал ком. Хотелось бросится к нему в объятия, но я застыла, не в силах сделать шаг. Будто не имела права на его подарок.

- Не нравится? - его воодушевление сменилось неуверенностью.

Помотала головой.

- Нравится.

Подошла ближе и поцеловала его в губы. Наблюдала, как он закрывает глаза, растворяясь в поцелуе. Его руки скользили по талии, опустились чуть ниже, чем позволено. Холод прошелся по спине. Я отстранилась, провела рукавом по губам, стирая лишнюю влагу. Достала из кармана футляр - внутри темный кожаный ремень. Тяжелый, слишком грубый для него. Он все равно был рад, крутил в руках, как трофей и обнял меня крепче, чем в первый раз.

Мы заказали еду, сидели у него дома, как обычно. Лежали рядом: он смотрел в ноутбук, листая страницы, я смотрела на часы. Беспорядочно стучала пальцами по деревянному подлокотнику кровати, окружение давило и нервировало. Он поднялся и подсел ближе. Я вздрогнула.

- Вот, смотри, - указал на экран пальцем. - Можем переехать и поступить в один университет.

Взглянула на экран, потом на него, потом на свои руки. Тру ноготь о ноготь, пустота накрыла сознание. Думаю о будущем, в котором его нет видела. Ноготь с треском сломался, он упал на кровать мертвым грузом. В тот момент я вдруг поняла - если промолчу сейчас, снова начну жить чужой жизнью. Мой голос прозвучал ровно и спокойно: