Нана Фокс – Вредина для Майора (страница 9)

Прикусываю губу, чтобы не выдать нечаянным всхлипом всю глубину моего зрительного упоения, и продолжаю свой экскурс по столь привлекательному телу.

Длинные ноги, с трудом помещающиеся в проходе, тоже не лишены атлетической красоты, а серые брюки с идеально выглаженными стрелками лишь подчеркивают их мощь.

Он до мурашек хорош! Просто чертовки красив! И я, словно юная школьница, изнемогающая по молодому преподавателю, тону в нереальности тех чувств, что клубятся во мне неуемным торнадо.

– Приехали. – Усталый голос водителя прорывается сквозь пелену моего опьяненного сознания. Быстро моргаю, прогоняя марево мечтательности, и кое-как фокусирую взгляд. Гляжу за окно, пытаясь понять, где мы.

– Но это не мой…

– Это его дом, – прерывает моё робкое возмущение таксист. – Его адрес первый по маршруту, – уточняет он и нетерпеливо барабанит пальцами по рулевому колесу.

– Мужчина! – пытаюсь растолкать уснувшего пассажира. – Мужчина, вставайте!

Но все тщетно. Даже громкий бас водителя лишь на мгновение приводит моего попутчика в чувство, он открывает глаза, смотрит на меня невидящим взглядом, но вновь уплывает в объятия Морфея.

– Мужик, выходи! Приехали! – Раздражение в голосе таксиста коробит и толкает меня на необъяснимый поступок: вести здорового (он почти на полторы головы выше меня, раза в два шире, ну и веса в нем точно под сотку) мужика, при этом еще и нетвердо стоящего на ногах, до квартиры – то еще приключение!

Но отчего-то мне совсем не страшно.

Может, класс жилого фонда, наводящий на мысль о солидности и адекватности его обладателя, может, весь его внешний вид определённо не заядлого алкаша, не бандита и не извращенца, а, может, еще какая-то внутренняя безбашенная интуиция шепчет мне, что я под защитой?

Светлый подъезд с любопытным дедком-консьержем. Быстрый лифт с вместительной кабиной, но даже в ней мой подопечный стоит так близко, дышит мне в затылок и что-то шепчет. Еле разбираю его слова, цепляясь лишь за прозвище, им придуманное.

– Почему Ромашка?

– Ты пахнешь ими.

Горячее дыхание обжигает затылок. Широкие ладони ложатся на талию, и мое маленькое беззащитное тельце впечатывается в горячую стальную глыбу. Все как в тумане. Мурашки по телу и бешеный стук сердца в унисон с таким же сумасшедшим рокотом его нетерпения.

Жесткие губы незнакомца накрывают мои. Я таю под натиском его уверенных ласк. Сдаюсь без боя и отключаю разум. Так жадно, так напористо, так нежно и многообещающе меня еще не целовали. Эти губы сводят с ума. Эти руки лишают рассудка, и только когда они пробираются под свитер, спешат вверх по спине, а затем ныряют под тонкое кружево нижнего белья, я возвращаюсь в реальность.

– Можно мне в душ? – Чуть отстраняюсь, хотя это ой как непросто в кольце его крепких объятий.

– Угу, – качает головой Артем.

Во всей этой буре необузданных чувств мы все же успеваем познакомиться. Он Артем! Ему идет это имя, а «Тёма» прямо вот так нежно, заботливо и по-домашнему.

– Ванна там, – указывает он в сторону темного коридора и, чуть пошатываясь, стягивает через голову рубашку, расстегнув только несколько верхних пуговиц.

Пальто было скинуто чуть раньше и теперь валяется на полу рядом с моим.

Замираю, не в силах оторвать взгляда от широкой гранитной спины с вязью графического тату. Накачанные мышцы перекатываются под смуглой кожей, маня пройтись по ним ладонями, губами, языком…

Артем удаляется в спальню, снимая на ходу брюки, а я, отвесив себе ментальный подзатыльник, спешу в ванную комнату. Запираюсь в ней. ополаскиваю лицо холодной водой и некоторое время просто сижу на полу, прислушиваясь к шорохам за дверью.

Когда решаюсь покинуть свое убежище, в квартире повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь мирным сопением уставшего мужчины. Заботливая Мать Тереза, порой просыпающаяся во мне, побуждает облегчить утренние страдания хорошо погулявшего человека.

Стакан воды и горсть медикаментов на прикроватной тумбе. Сжимаю ладони в кулаки с такой силой, что ногти впиваются в ладони, невесомо целую его в плечо, подтягиваю покрывало и спешу к выходу, пока еще мой разум в состоянии правильно мыслить.

Запасная связка ключей находится довольно быстро, а еще листок для записей и карандаш. Оставляю ему свой номер телефона и сообщение о том, что готова вернуть ключи в обмен на ужин.

Нахально? Да!

Импульсивно? Очень! И, чтобы не передумать, оставляю маленький клочок бумаги на тумбе, хватаю пальто и выскакиваю за дверь.

Глава 7

АНАСТАСИЯ

– Доброе…

Мужской голос с той самой ноткой хрипотцы, что последние три ночи преследует меня во взрослых снах, врезается в паутину невесомых воспоминаний, выплетаемую приятно удивленным сознанием. Тонкие нити безжалостно рвутся, возвращая мой разум в реальность.

Встряхиваюсь, точно чудом освободившаяся из цепкого плена бабочка. Расправляю крылышки, вздернув подбородок. Фокусирую чуть расплывшийся взгляд и, как ни в чем не бывало, приклеиваю к губам приветную улыбку.

Во взгляде устремленных на меня карих глаз мелькает узнавание, и даже уголки губ еле заметно скользят вверх, но это длится всего лишь считанные секунды. Щелк – и нечитаемая темнота заполняет всю радужку, пропуская по венам изморозь отчуждения.

– А почему посторонние в отделе? Кость. – Скидывая куртку, мой пятничный попутчик, а теперь еще и временный начальник, с недовольством в голосе обращается к парню, который привел меня. – Вы уже в хлам обленились?

– Артем Захарович, – ничуть не тушуясь, даже с толикой ехидства отвечает Костя, делая шаг в сторону выхода. – Эта, – кивает в мою сторону и с трудом сдерживает улыбку, – по вашу душу.

Тут же открывает дверь и, шутливо отдав честь, ретируется, дабы не попасть под раздачу.

В кабинете повисает звенящая тишина. Сижу, почти не дыша, и только лишь слежу за тем, как меняется выражение лица Артема… Захаровича.

Мужчина прищуривается, внимательно рассматривая меня, будто невесть откуда взявшееся пятно на только что вычищенных до блеска парадных ботинках, хмурится, и весь его вид отчетливо дает понять, что мое присутствие в его отделе – как чирей на пятой точке.

– Анастасия, – решаюсь представиться. – Анастасия Игоревна Пахомова, – добавляю, будто это что-то изменит в его отношении ко мне.

Ком горечи застревает в горле, и, главным образом, не от обиды, что меня не вспомнили: это еще можно понять – не в том он состоянии был, хотя мог бы и позвонить, хотя бы из вежливости поблагодарить за проявленную заботу. Ну, да ладно, Бог с ним, невелика потеря!

Больше задевает другое: моё честолюбие царапает поставленный им незримый штамп мне прямо на лоб «бездарная протеже».

– Ну что, Анастасия… – Майоров произносит мое имя, чеканя каждую букву, затем подходит к столу, который я нахально «приватизировала», опирается ладонями на его край и чуть наклоняется вперед. Расстояние между нами моментально сокращается до критического. Глаза в глаза. В моих ушах – легкий шум от бури резонансных эмоций, а в легкие пробирается аромат его парфюма, сбивая дыхание и учащая сердцебиение. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не поддаться панике, в лучшем случае – сиюминутной слабости и…

– Давай договоримся сразу. – Уверенность в его голосе возвращает поток моих мыслей в нужное русло. – Ведешь себя тихо, никуда не лезешь, под ногами не путаешься, никому не мешаешь. А лучше сразу переходи в отдел к Волкову, все проще будет.

В глазах – строгость и предупреждение, чтобы даже не думала перечить.

Чертенок, дремавший до этого момента где-то глубоко в моем сознании, взбудораживается, воодушевлённый столь пламенной речью, и с язвительной ухмылкой тычет своим трезубцем в тихий омут моего благоразумия. Ухмыляется, будоража его. Виток-другой, и разум туманит замутненными водами противоречивости.

А вот хрен вы угадали, Артем Захарович! Я теперь не только никуда не уйду, хотя на пару секунд и мелькала такая мысль, – я теперь во все ваши дела и нос суну, и хвостиком за вами буду ходить, и даже во сне являться!

А еще… А еще… Еще…

– Артем Захарович, – вкладываю в голос столько приторной лести, что аж зубы сводит и слипается одно место, – а давайте вы будете моим парнем? – произношу, пристально глядя в темноту его негодующих глаз, – на время, – даю поблажку, – пожалуйста…

Минутная пауза. Тягучая тишина, и лишь тяжелое дыхание прожигающего меня свирепым взглядом мужчины закручивает пружину нарастающего напряжения.

– А ты не охренела, девочка?! – цедит он сквозь стиснутые зубы, играя желваками и сжимая ладонями несчастную столешницу до побелевших костяшек.

– Нет, – делаю самостоятельный вывод на свое предложение. – А как же «звездочки»? – Приподнимаюсь, упираясь локтями в стол, и, почти касаясь губами его гладко выбритой щеки, тихо-тихо произношу:

Шантаж, да, и меня саму от этого коробит, но коль скоро он и так повесил на меня бирку смазливой и несерьёзной фифы, то я ему и подыграю.

Раз… Два… Три…

Медленно и про себя веду отсчет до взрыва. Огненные всполохи в глубине потемневшего взгляда не сулят мне мирного исхода после такого моего сумасбродного заявления. И я жду, затаив дыхание, слушая стуки собственного сердца и все глубже утопая в бездонных омутах красивых глаз.

– Гражданка Пахомова. – Каменное выражение лица и лед в каждом звуке. —Мальчики для утех – в другом учреждении. На днях планируем облаву на одного из таких, вас непременно возьмем с собой и в качестве бонуса…