Нана Фокс – Вредина для Майора (страница 4)

– А ты совсем бесстрашная, да, Ромашка? – спрашиваю у девчули, подпирая спиной металлическую стену, пока кабина как-то очень уж медленно поднимает нас на нужный этаж.

– Почему Ромашка? – вопросом на вопрос отвечает она и даже не смотрит на меня, а, задрав голову, следит за цифрами этажей на табло.

Пожимаю плечами, не зная, что на это ответить. Несвязный бред крутится в голове, но в слова не формируется.

– Не знаю, – сознаюсь, подаваясь вперед и утыкаясь носом в копну ее светлых волос. – Ты пахнешь ими. – Несу полную ахинею, но это так.

Аромат, пусть не совсем ромашек, но свежих полевых цветов с искорками летнего солнца, окунает меня в какие-то теплые воспоминания детства: зеленый луг в лучах послеполуденного светила, парное молоко и бабушкины блины, обязательно с медом. А еще ромашки, много-много ромашек, в которые я падал, устав проказничать, и таращился в синее небо.

Руки сами по себе ложатся на талию девчушки, я притягиваю ее хрупкий стан к себе и жадно вдыхаю будоражащий запах.

– Наш этаж, – сбивчиво сообщает моя спутница и делает шаг к выходу из лифта.

– Угу, – мычу, не отпуская ее, – сейчас, – шепчу в ее макушку, затем разворачиваю к себе лицом и на миг, вновь утонув в синеве ее васильково-синих глаз, накрываю губы жадным поцелуем.

Она и на вкус необычно нежная – клубника со сливками. Дыхание сладкое, и тихий неразборчивый стон. Маленькие ладошки упираются в грудь, тонкие пальчики цепляются за свитер. Шаг, другой… мы – как танцоры на паркете в ритме страстного танго. Прижимаю малышку к себе, не разрывая слияния губ, открываю дверь в квартиру, и темнота поглощает нас, скрывает от всех за стальным засовом.

Сбрасываю куртку куда-то на пол и тут же запускаю ладони в копну шелковистых волос. Чуть крепче сжимаю, оттягивая назад голову малышки. Тусклый свет размывает картинку, смазывая черты миловидного личика, и лишь огромные васильковые глаза, в глубине которых пляшут золотистые искры будоражащих эмоций, заглядывают мне в душу, дергая за ниточки необъяснимые чувства.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я, вдруг решив, что для меня это важно.

– Тася, – отвечает она тихо, почти одними губами, движение которых я считываю подушечками больших пальцев.

– Тася, – перекатываю на языке Ромашкино имя, словно карамельку.

Вкусно. Ей подходит.

– Артем, – представляюсь и вновь накрываю ее манящий рот.

Глава 3

АРТЕМ

У нее вкус клубники со сливками – карамелька сладкая!

Скольжу губами по скулам, обвожу языком мочку маленького ушка, прикусываю ее. Ловлю тихий стон наслаждения и упиваюсь им.

Мои жадные ладони гуляют по изгибам точеной фигурки, сминают аппетитную попу, ложатся на бедра. Подтягиваю ее вплотную к себе. Нависаю над хрупким, извивающимся в моих объятиях телом.

Копна пшенично-золотистых волос рассыпана веером по подушке. Глаза чуть прикрыты, и пушистые ресницы отбрасывают легкие тени на щеки, вспыхивающие ярким румянцем, нагло маскируя милую россыпь веснушек.

Дурею от зашкаливающих эмоций, от тонкого аромата чистой невинности и порока, идеально сплетающихся в замысловатый узор нашей страсти.

Длинные ножки так крышесносно оплетают мою талию, что дыхание сбивается, и я на миг залипаю на этой картинке, запечатлевая ее в памяти под грифом «для личного просмотра» с пометкой «восемнадцать плюс».

Воздух вокруг нас раскален добела, искрится и потрескивает небывалым напряжением нарастающего кайфа. Желание плещет через край.

Подаюсь вперед, захватываю тонкие запястья одной ладонью и припечатываю их у нее над головой. Кроха выгибается мне навстречу, шепчет что-то бессвязное. Кончик языка вновь соблазнительно проходится по губам, и я теряю последние крупицы сдержанности, погружаясь в жаркий омут чувственных толчков.

Лишь на мгновение замедляю скорость необузданной страсти, ловя губами сдавленный стон, а затем с нарастающим наслаждением ускоряю приход нашего феерического восторга.

Толчок… Еще…

На очередном витке необузданного кайфа меня выкидывает за приделы вселенной упоительного экстаза прямиком в суровую реальность.

Я не задумывался раньше, насколько убойно нервирующие аккорды у безобидной песенки, установленной рингтоном на входящие звонки в моем телефоне. Пробираясь в сонный разум, они взрывают его какофонией адских звуков. В голове, словно фальшивя на все ноты, трезвонит без умолку сломанная игрушка обезьянки с тарелочками.

– Ну, вообще-то на дворе уже полдень, – раздается в динамике довольно бодрый голос сослуживца в ответ на мое злое и чертовски недовольное:

– Какого хрена, Синица, ты мне звонишь в такую рань?!

Медленно открываю глаза и пялюсь на циферблат наручных часов. Мля, я никогда так долго не спал, даже после самого крутого загула! Вскакиваю с раннего утра и несусь на пробежку, а затем в спортзал, чтобы выбить из организма всю нездоровую хрень и привести мозг в рабочее состояние.

– Черт! – Со стоном переворачиваюсь на спину.

– Так! Судя по голосу, ты не в кондиции, – с легкой издевкой выдает свое заключение этот доморощенный Шерлок Холмс.

– Да пошел ты! – беззлобно шлю его известным маршрутом, прикрывая глаза ладонью.

Какая тут кондиция, если в башке нестройный звериный квартет из того самого стилистического произведения известного баснописца?! Во рту стая кошек опорожнилась, а в паху такой дискомфорт, что ткань трусов натянута до болезненной неудовлетворенности.

– Слушай, Синица, а с кем я вчера уехал из бара?

Вопрос, свербящий мой мозг зубодробильным аппаратом времен средневековых пыток.

Неужели Ромашка лишь плод моей голодной фантазии?

Подушка рядом не примята. Я в трусах. В комнате нет и намека на бурную ночь. И ничего, абсолютно ничего не подтверждает моих предположений о реальном существовании крохи с васильковыми глазами.

– Один, – немного неуверенно тянет сослуживец, – мы как раз мимо проезжали, когда ты в такси садился.

– Ясно, – угрюмо заключаю, – ладно, созвонимся позже. – Прощаюсь с Сашкой и отключаюсь.

Пару минут пялюсь в идеально белый потолок, от которого и без того засыпанные песком глаза еще сильнее слезятся.

Мля, чтобы я еще раз так нажирался?! Да нахрен надо! День – в помойку! Сука!

Откидываю одеяло и замираю, заметив на прикроватной тумбочке стакан с водой и долькой лимона. Рядом лежит блистер аспирина и антипохмелина – у меня и такой в аптечке есть? Сомнение подстегивают клетки серого вещества активнее включаться в процесс размышления, вытаскивая меня из анабиоза.

Это не я. Это точно чья-то заботливая рука организовала мне пункт экстренной помощи при пробуждении.

Вот только чья? В памяти лишь огромные васильково-синие глаза, копна пшеничных волос и аромат свежести лета.

Закидываю в рот сразу две таблетки, жадно запивая их прохладной, чуть кислой жидкостью. Затем – холодный, до мурашек бодрящий душ, и уже после – чашка крепкого «эспрессо» без сахара и сливок.

Голова немного просветлела, да и общее самочувствие близко к нормальному. Но физнагрузки должны довести мой организм до состояния «трезвый,_как_огурчик».

Любимые светлые джинсы, белая футболка, косуха и кроссовки. Чуть влажные волосы расчесываю пятерней, придавая им художественный беспорядок. Подхватываю спортивную сумку со всей экипировкой и спешу к выходу.

У Сереги сегодня как раз групповое занятие по боксу – то, что мне надо, чтобы выбить всю дурь.

– Как самочувствие, Артем Захарович? – с ехидством интересуется консьерж, щуплый дедок, почти вываливаясь из окошка своей рабочей конуры.

– Отлично! – растягиваю губы в такой охрененно довольной улыбке, чтобы у этого старого болтуна не было лишних тем для сплетен.

Выхожу во двор, и гримаса веселья тут же стекает, словно плохой грим у плачущего клоуна.

Вот специально ведь несколько лет назад при покупке квартиры отдал предпочтение относительно новому жилому фонду. Думал, таким образом избавлю себя от вездесущих пенсионерок, знающих все и обо всех, отлично перемывающих кости тем, кто, по их мнению, не соответствуют их же придуманным стандартам (то есть всем без исключения) и обеспечу для себя отсутствие подъездной цензуры.

Хрен там! Иосиф Соломонович отлично замещает роту таких осведомленных бабуль.

С удовольствием хлопнул бы дверью парадной, дабы прищемить нос любопытному старикашке, но она на доводчике и закрывается за мною плавно, почти бесшумно.

Яркое осеннее солнце приветливо бросает в лицо сноп солнечных зайчиков, отражающихся от лобовых стекол припаркованных автомобилей. Вот только моего железного коня среди них нет. Со стоном оседаю на лавку, вызывая такси и ставя в мысленном ежедневнике пометку: после тренировки забрать авто с парковки спортбара.

Спарринг с тяжеловесным соперником выматывает меня полностью. Сухой воздух сауны и холодная вода бассейна, в котором я наматываю пятый круг подряд, прогоняют остатки вчерашнего загула из организма, и фитнес-клуб я покидаю, будто заново рожденный.

На улице легкие сумерки, и небо над высотками окрашено розовой дымкой. Воздух пропитан теплым запахом уходящего дня и тишины. Не замечаю, как прохожу несколько кварталов пешком. Шагаю вдоль набережной, плавно огибая немногочисленных прохожих и вдыхая полной грудью терпкий аромат осени.

Немного ежусь, когда порыв ветра с канала забирается под куртку. Замыкая в голове клеммы, и уловимое чувство дежа вю на миг сбивает меня с уверенного шага. Прячу руки в карманы, плотнее запахивая полы кожанки, и с удивлением нащупываю в одном из них конфету. Вынимаю – на ладони лежит карамелька.