Налини Сингх – В объятьях льда (страница 13)

Сегодня Бренне не хотелось углубляться в эту тему.

— Ты говорила о Тимоти.

Индиго фыркнула:

— Обаятельный сукин сын. У него был талант — комплиментами он мог проложить дорогу и в те постели, где ему бывать не следовало.

— Ну, это не мотив. — Волки были в высшей степени сексуальны, и одинокие члены стаи частенько меняли партнёров. Что касается сложившихся пар, они друг другу не изменяли. Никогда. — Если бы кто-нибудь разозлился на него из-за уведённой девушки, просто вызвал бы на бой, чтобы доказать превосходство.

Бой до победы, не до смерти.

— Да, я тоже так думаю. Но это первое и далеко не последнее дерьмо, в которое он вляпался. На теле Тимми следы употребления наркотиков. Если он по какой-то причине пригрозил выдать дилера, а это был один из нас… что ж, все знают, как Хоук относится к наркотикам.

Бренна кивнула.

— Он бы ублюдку кишки выпустил. — Мысль, что кто-то из собратьев мог распространять наркотики, пугала. — Это же не Джакс, да? — содрогнувшись, спросила она. — Тело выглядело нормально. — Наркотик Пси ужасающе действовал на Веров, не давая полностью перекинуться. Смерть наступала в течение нескольких дней, если не часов.

— Нет. — Индиго гадливо передёрнулась. — Красный дрейф, в просторечье Кейф.

Наркотик, разработанный одним подонком-Вером с учётом физиологии своей расы.

— Он повышает силу и выносливость, да?

— А ещё выжигает мозги, — покачала головой Индиго. — Те, кто злоупотребляет Кейфом, превращаются в слабоумных хихикающих идиотов. Тим явно был очень осторожен. Никто никогда не видел его под кайфом. — Она взглянула на часы. — Мне пора. Увидишь Джада, передай, что я хочу с ним поговорить.

Бренна кивнула. Однако время летело, а Джад так и не появился. Чувство досады переросло в беспокойство, а затем пришла злость. Где, чёрт побери, его носит, и почему нельзя позвонить?

…ты обманываешь себя, если полагаешь, что он не способен на убийство.

… он не тот человек, который поможет тебе восстановиться…

Бренна старалась игнорировать эти голоса, но какая-то часть её всё же прислушивалась. И эта часть начинала им верить.

Джад встретился с Призраком в церкви отца Переза.

Он принял душ и переоделся в небольшой комнатке, которую Перез держал для таких случаев. Часы готовились пробить полдень, но в древних стенах склепа, расположенного под плитами залитого светом молебного зала, его с тем же успехом можно было принять за полночь.

— Как думаешь, почему людям важно хоронить своих умерших? — донеслось из тёмного угла. — Веры оставляют своих мертвецов, и те превращаются в прах.

У Джада не было ни времени, ни желания вести философские беседы. Он хотел вернуться в стаю и узнать, всё ли в порядке с Бренной. Разговор с Фейт, казалось, помог, но если Бренне опять снились кошмары, ей могло стать туго. И Джад единственный, кому она доверяла настолько, чтобы обратиться за… поддержкой.

— Существуют другие лаборатории? — без экивоков спросил он, отдавая себе отчёт, что острая необходимость увидеть Бренну — пусть ничтожно малая, но брешь в Безмолвии, первый шажок по пути искушения. Он не тронет её, успокаивал Джад себя, просто удостоверится, что она жива и здорова.

— Ну, конечно. Но та, что ты уничтожил сегодня утром, была основной.

— Уверен? Если за разработки отвечает Минг, не стоит ли поискать в Европе?

— Совет бы, конечно, предпочёл такой вариант, но у них проблема с ведущим разработчиком: Ашайя Элайн отказалась переезжать.

— Должно быть, что-то серьёзное, если Совет не наплевал на её возражения. — Никто не смел идти поперёк решений Совета без железных оснований или припрятанного в рукаве туза.

— Я работаю над этим. Ашайя — тёмная лошадка, вся информация о ней засекречена.

— Известно, какая у неё специализация?

— М-Пси, коэффициент 9.9.

— Редко встречается. — Большинство Пси со столь высоким уровнем способностей стремились преодолеть последний рубеж в одну десятую пункта, чтобы получить статус кардинала. Джад же всегда расценивал свои 9.9 в телекинезе как преимущество. В сочетании со способностями к телепатии уровня 9.4 это делало его гораздо опаснее прочих кардиналов. Кроме того, в его глазах не сияли звёзды, выдавая силу. А если очень постараться, Джад даже мог казаться безобидным. — Насколько велик урон? — Конечно, прошло всего несколько часов, но информация в Сети распространялась быстро.

— По слухам, прототип уничтожен. Если это правда, им потребуется как минимум шесть месяцев, чтобы воссоздать его. Однако если мы выведем Элайн из игры, то отбросим разработки назад на годы. Она — мозг всего проекта.

Джаду уже приходилось убивать раньше. Он всегда выполнял свою работу профессионально: смерть ни одной из его жертв не квалифицировалась как умышленное убийство, и уж тем более ни одна ниточка не вела к отряду Стрел.

— Мне потребуется больше информации, прежде чем я приму такое решение. — Когда речь шла об этой грани дара, Джад больше никому не доверял.

— Я в любом случае хотел повременить. Вполне возможно, нам понадобятся знания Ашайи. — Пауза.

Стремление Джада вернуться в стаю подталкивало его закончить разговор на этом и уйти.

— Зачем?

— Ходят слухи, что Элайн может не полностью придерживаться Протокола.

Однако это не противоречило тому, что учёная отвечала за разработку имплантата — у Совета имелись свои способы обеспечить необходимое сотрудничество.

— Каковы шансы привлечь её на нашу сторону?

— Стремятся к нулю. Она работает в структурах Совета с семнадцати лет. Вся её семья — это четырёхлетний сын. Кинан Элайн проживает отдельно от неё в квартире в Сан-Диего.

— С отцом? — Пси рожали детей согласно репродуктивным контрактам. Кто в дальнейшем будет нести ответственность за ребёнка, зависело от прописанных в контракте условий.

— Нет. Ребёнок находится под протекторатом Совета. Живёт в том же здании, что и семейная группа Рика-Смайт.

— Удобно.

— Я тоже так подумал. Попытаюсь разузнать больше.

Джад направился к выходу.

— Найдёшь что-нибудь, вышли мне информацию.

В тоннелях Сноу-Данс было относительно спокойно, однако Джад практически сразу наткнулся на Индиго. В её глазах открыто читалась настороженность.

— Где ты был в ночь, когда погиб Тим?

Подобного вопроса Джад не ожидал. Складывающиеся в последнее время обстоятельства позволили ему полагать, что лейтенант Сноу-Данс ему доверяет. Похоже, он ошибался.

— В своей комнате. Один. И нет, никто не может подтвердить моё алиби. Как жаль, что у вас нет Пси правосудия, способных меня просканировать.

— О, ради всего святого, заканчивай этот цирк, — сверкнула глазами Индиго. — Как же меня достали мужики со своим гонором! Ты же знаешь, я должна была спросить. — В следующую минуту Джад остался в коридоре один.

Не до конца понимая, что только что произошло, он направился в расположение солдат. По крайней мере, план был такой. Однако на полпути Джад осознал, что вместо этого идёт к квартире Бренны и что необходимость увидеть её не такое уж ничтожное нарушение его установок.

Джад затормозил. Нельзя сейчас приближаться к Бренне — он на грани срыва. Пришлось заставить себя вернуться на первоначальный курс. Но не прошло и пяти минут, как он вернулся в свою комнату, в дверь постучали. Джад знал, кто там. И всё же пошёл открывать.

Бренна влетела мимо него в комнату, «руки в боки». Вокруг глаз залегли глубокие тени, в уголках губ — складки.

— У тебя снова были кошмары. — Джад захлопнул дверь, хотя в его мозгу там и тут вспыхивали предупреждающие сигналы.

Бренна выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Где ты был? — выдавила она вместо того, чтобы подтвердить его догадку.

Джад не привык, что о нём кто-то беспокоился. Мысль, что Бренна ждала его возвращения, запустила защитную реакцию Безмолвия. Сложив руки на груди, Джад облокотился на дверь.

— Не твоё дело.

— Не моё… — Бренна сжала кулаки. — Неужели нельзя не выключать телефон?

Работал Джад в полной тишине — в лаборатории была установлена навороченная охранная сигнализация с кучей всевозможных датчиков.

— Мне не пришло в голову, что ты захочешь позвонить.

Джад сказал правду. Он привык жить один, выживать один. Это было необходимое условие его основной специализации. Но Бренна не только заметила его отсутствие — она волновалась за него.

Реакция мозга на присутствие Бренны усилилась, проявляясь слабой болью. Встроенные болевые маячки были неотъемлемой частью Безмолвия. Жестоко наказывайте ребёнка за провинности, и он скоро научится их не совершать. Даже если ему придётся заглушить все свои эмоции. И память об этом, а вовсе не боль, заставила Джада сказать:

— Между нами нет никаких взаимоотношений, которые обязывали бы к поддержанию постоянной связи.