Налини Сингх – Супруга Архангела (страница 51)
Покачав головой, Елена прижала руку к его груди.
— Ты нанесёшь ему удар, как только он ударит по мне, — сказала она с грубой честностью, смаргивая дождь с ресниц. — И ты не остановишься. Но несмотря ни на что, он мой отец.
Рафаэль запутал руку во влажном шёлке её волос.
— Он не заслуживает твоей защиты. — Джеффри не заслуживал от своей старшей дочери ничего, кроме презрения.
— Может, и нет, — признала Елена, склоняясь к его прикосновению. — А ещё он отец Бэт, Эвелин и Аметист… а они, кажется, любят его.
— Ты просишь о невозможном.
— Нет, прошу то, что мне нужно, архангел, — она не уступала там, где даже другие ангелы отступили бы. Он дал ей свободу, превосходящую всё, что мог вообразить, но этого не мог.
— Я пойду с тобой. — Он обхватил Елену за подбородок, когда она хотела возразить. — Я не стану приземляться, и лишь на эту уступку пойду.
Она сложила руки на груди, её глаза серебрились в свете шторма.
— Это не такая уж большая уступка, но у нас нет времени спорить.
Он заговорил с ней ментально, когда они снова вылетели в бурю ветра и дождя.
Не прошло и пятнадцати минут, как Елена, ясно сознавая, что Рафаэль парит в небе, поднялась по ступенькам в дом своего отца. И снова дверь открыла не горничная.
— Гвендолин, — поздоровалась Елена, стряхивая капли дождя с крыльев. — Я зашла поболтать с Эвой перед отъездом из города. — Она не хотела, чтобы младшая сестра думала, что её забыли. Такую боль она никогда не причинит никому из своих.
— Пойдём в дом, — сказала Гвендолин с беспокойством на лице. — Ты, должно быть, очень замёрзла.
Елена встала в коридоре, который заливала каплями.
— Прости, я вся промокла.
— Минутку. — Гвендолин ушла, а затем вернулась с полотенцем.
Елена вытерла лицо и постаралась просушить полотенцем волосы.
— Я не пойду дальше… не хочу испортить ковёр.
— Его можно почистить.
Вытирая крылья там, куда могла дотянуться, Елена осознала, что Гвендолин смотрит на неё.
— Я бы посмотрела на это, — сказала она со смехом, ожидая вежливого ответа.
Но ответ её поразил.
— Я всегда задумывалась, — хрипло заметила Гвендолин, — что в ней такого, что он не может отпустить её, что ему приходится встречаться с любовницей, которая напоминает ему о ней.
У Елены земля ушла из-под ног. Она не хотела обсуждать это со второй женой своего отца.
— Гве…
— Но теперь вижу, — продолжила Гвендолин. — В тебе есть что-то от неё… и этого у меня нет. Вот почему он женился на мне.
Чувствуя себя крайне неуютно, Елена, всё же, не могла просто стоять в стороне перед лицом такой острой боли.
— Ты же знаешь, как он отреагировал, когда я захотела поступить в Академию Гильдии. — Именно зачисление в Академию без его разрешения, которое он никогда бы не дал, привело к спору, вследствие чего он назвал её «мерзостью», прежде чем выбросить из своей жизни. — Но Эве он позволил пойти. Всё из-за тебя… он тебя слушает.
Гвендолин обхватила себя руками, а в уголках её глаз появились крошечные морщинки.
— Хуже всего то, что я люблю его. И всегда любила. — Повернувшись, она пошла по коридору. — Он в кабинете.
— Погоди, я хочу поговорить только с Эвой.
Стройная женщина заправила за ухо прядь волос цвета воронова крыла и оглянулась.
— Я приведу её, но ты не можешь не поговорить с ним, ты же знаешь.
Может, и нет, но Елена может оттянуть этот момент. Поэтому подождала Эву и провела добрых полчаса со своей сестрой, отвечая на вопросы об охоте, которые накопились у Эвы со времени их последней встречи и, добавляя, что она может позвонить Елене в любое время. А затем заговорили о вещах, которые были болезненнее.
— Я скучаю по Бэтси, — прошептала Эвелин и сжала руку в кулак. — Она была моей лучшей подругой.
— Знаю, малыш.
Глаза у Эвы блестели от слёз, когда она бросилась в объятия Елены.
— Мама думает, что я не знаю, но я знаю. Мы были похожи. Все так говорили.
Елена не знала, что сказать, как унять эту боль, поэтому просто крепко обняла Эвелин и успокаивала её, пока не высохли всё слёзы.
— Ш-ш-ш, милая. Не думаю, что Бэтси хотела бы, чтобы ты вот так говорила.
— Элли, она была такой милой. — Эва всхлипнула. — Я скучаю по ней каждый день.
Елена понимала это до глубины души. Она скучала по Ари, Бэль и Маргарите каждую секунду каждого дня.
— Почему бы тебе не рассказать мне о ней?
Несколько секунд Эвелин подбирала слова сквозь слёзы, но когда нашла, её, словно пробрало. Эва говорила не только про Бэтси, но и про Селию, которая играла на кларнете лучше всех и которая не смеялась, если Эва ошибалась на уроке. Елена молча слушала, приходя к отрезвляющему осознанию того, что Эва больше ни с кем не говорила об этом, а заглушала боль. Она могла понять почему, учитывая кто такой Джеффри, но любовь Гвендолин к своим дочерям была осязаема.
— Почему ты не поговорила с мамой о Бэтси и Селии?
— Она всё время грустит. — Мудрые слова ребёнка с серьёзными серыми глазами. — Не возражаешь, если я с тобой поговорю?
— Конечно, нет.
Она посмотрела на Елену уже без слёз.
— Раньше я думала, что ты злая, и именно поэтому отец никогда не приглашал тебя погостить у нас.
Сердце Елены пронзила боль.
— Да?
— Да. Но это не так. Ты хорошая. — Она так яростно её обняла. — Когда у меня появится свой дом, ты можешь приходить в любой момент, — прошептала Эвелин ей на ухо.
Елена заперла неожиданный эмоциональный подарок в сердце, и без стука вошла в кабинет отца. Джеффри стоял у открытых французских дверей и смотрел на дождь. Гадая, почему не ушла, Елена закрыла за собой дверь, пересекла комнату и встала у противоположного косяка, на расстоянии трёх футов между собой и Джеффри. Снаружи дождь падал серебряными каплями, затмевая мир. Елена не знала, дело ли в разговоре с Гвендолин или в чём-то ещё, но обнаружила, что говорит:
— Мама любила дождь.
— Да, — отрезал он. — Она была счастлива под дождём, но не смогла пережить бурю.
Ошеломлённая тем, что Джеффри ответил, Елена не знала, что делать и что говорить. Она поймала себя на том, что потирает грудь сжатым кулаком, словно пытаясь избавиться от давней боли.
— У неё не было силы, в отличие от тебя. — Маргарита была светом и смехом, диким огнём в их жизни.
Он горько рассмеялся.
— Если бы я был там в тот день, ей бы это не понадобилось.