Налини Сингх – Супруга Архангела (страница 16)

— Иллиум, — проговорил Архангел, — оставь нас.

— Сир.

Когда Иллиум ушёл, Елена подошла к Рафаэлю, положила руку на его бицепс и посмотрела на цветок, который несколько минут назад казался всего лишь украшением.

— Даже если твоя мать просыпается, — проговорила она, успев все обдумать, — судя по суматохе во всем мире, после пробуждения Древний вряд ли будет спокоен и организован. Но преследование моих сводных сестёр? Весьма расчётливый шаг… сознательный.

Рафаэль опустил орхидею на стеклянную тумбочку.　

— Ты забываешь о моей ярости.

— Нет, не забываю. Она, словно буря или другое стихийное бедствие, приходит из ниоткуда. Кто сказал, что остальная часть Совета не чувствует того же?

Рафаэль замер.

— Ты права, Елена. Я поговорю со своими людьми и узнаю, поступал ли какой-либо из архангелов несвойственно себе. — Подняв руку, он провёл ладонью по чувственному изгибу её крыла. Елена задрожала.

— Ты говорил… что кто-то использует разрушение, вызванное пробуждением Древнего, в его или её интересах. И каждый, кто знает, что пробудиться могла твоя мать, использует все варианты. — И даже архангел может быть ослеплён мраком прошлого. — Они пытаются тебя запугать.

— Они вредят тому, что принадлежит мне, — проговорил Рафаэль, — вредят тем, кто дорог тебе. — Он сжал её волосы в кулак. — Трусливые забавы.

Услышав холодное осуждение в голосе, Елена поняла, что организатор — или организаторы — этой порочной игры скоро окажутся под прицелом Архангела Нью-Йорка.

Несколько минут спустя, они собирались улететь, и Елена упомянула, что хочет слетать и посмотреть вернулась ли Сара в офис.

— Иллиум полетит с тобой.

Елена выдохнула, готовясь к спору.

— Рафаэль.

— У меня нет на это времени, Охотница Гильдии.

Она собралась требовать, чтобы он уделил время, но один взгляд на его выражение, и её раздражение смело более глубокая и сильнейшая эмоция.

— Рафаэль, ты кажешься… — Жестоким. Бессердечным. — Что ты собрался делать?

Он сурово ответил:　

— Вампир думал меня предать, я должен его наказать.

По спине пробежал холодок. Сократив между ними расстояние, Елена прижала руку к кончику его крыла, удерживая архангела. Он ответил ей взглядом бессмертного, того, для кого милосердие — слабость.

— Елена, ты меня останавливаешь? — прямо спросил он, поворачиваясь к ней.

Расправив крылья, чтобы удержаться на краю, она прищурилась.

— Я не невинна, и ты прекрасно это знаешь.

Пряди цвета полуночи танцевали от ветра, который любовно ласкал их.

— Но ты хочешь мне помешать.

— Я знаю, что ты должен контролировать своих вампиров. — Даже охотник знал правду — почти бессмертные, по сути, хищники. Дай им немного свободы, и они утопят Манхеттен в крови, превратят его в скотобойню. — Тебе нужно жестоко и быстро разобраться с преступлениями, чтобы они не повторились. — Рафаэль продолжал смотреть на неё с тихим, отчуждённым терпением. Расстроенная, она зарычала и схватила его за отвороты рубашки, притягивая к себе. Она удивила его, и он схватил её за бёдра, не дав им обоим упасть с края. — Ты, — проговорила она у идеальных губ, которые могут изгибаться в безжалостную улыбку. — Ты мой приоритет. Накажи, кого должен, но не делай того, что может утянуть тебя в Тишину. — Он не узнавала его в таком бесчеловечном, бесчувственном состоянии, и боялась потерять Рафаэля. — Больше никогда, Рафаэль.

Он задрожал и теснее прижал её к себе.

— Елена, ты удерживаешь меня на земле.

Почувствовав, как к животу прижимается жаркое тому доказательство, Елена прикусила нижнюю губу Рафаэля, расслабляясь под шёпотом дождя, прошелестевшим по чувствам.

— Не забывай об этом. — Она опустила руку к кольцу с янтарём, которое он носил на безымянном пальце левой руки, и прикусила подбородок Рафаэля. — Ты принадлежишь мне, архангел. И я за тобой присматриваю.

Спустя час Рафаэль провожал взглядом Елену, улетающую в Гильдию во всполохах крыльев цвета полуночи и багрянца, и направил всё внимание на вампира, сидевшего в кресле перед столом из чёрного гранита. Слабое, скулящее существо, которое хотело украсть у архангела. Глупость этого поступка и предположение вампира, что ему всё сойдёт с рук, доказывало его гнилостность. И сегодня Рафаэль собирался стереть эту гниль с лица земли.

— Ты понимаешь, что я собираюсь сделать с тобой? — тихо спросил он, стоя у огромного окна и видом на Манхеттен. Он наказывал и казнил много столетий своего правления, но не ожидал предательства в сердце своей территории. И это точило гнев, как брусок точит лезвие меча.

— Сир, я не… я… — вампир что-то громко и неразборчиво бормотал.

Рафаэль позволил ему говорить, пока поток слов не иссяк.　

— Объясни почему, — потребовал он, поворачиваясь и наблюдая за своей охотницей, как любил это делать. Вампир хлюпнул носом, затем тяжело вдохнул.

— Она сказала, что ты никогда не узнаешь.

Рафаэль повернулся к вампиру.

— Кто?

Нервно потирая руки, он ответил:

— Одна из главных специалистов.

— Мне нужно имя. — Как глубоко пустило корни предательство?

— Олеандра Грейфс. — Рафаэль знал всех специалистов поимённо, и такой среди них не было. — Она сказала, что ты никогда не узнаешь, — вновь всхлипнул вампир, возвращая Рафаэля к мыслям о неприятной насущной проблеме. — Она была такой красивой.

«Слабость», — с отвращением подумал Рафаэль. Это вампир настолько слаб, что вообще не должен был попасть в Башню, но даже бессмертные совершаю ошибки. Не говоря больше ни слова, Рафаэль призвал силу и сдавил грудную клетку вампиру, разрывая внутренние органы. Изо рта провинившегося брызнула кровь, Рафаэль знал, что для тех, кто находился за пределами Башни, наказание покажется варварским. Но они ничего не знали о жажде крови, которая скреблась под поверхностью сознания стольких вампиров, и как легко освободить монстра. А эти повреждения заживут за день. Настоящее наказание ещё только грядёт.

— На следующее десятилетие ты будешь погребён.

В глазах вампира вспыхнула паника, которую заменила мольба. Но Рафаэль, если собирался уберечь воды Гудзона от окраски в рубиновый цвет, не мог сжалиться. Он архангел, и даже если каждый вампир в городе поддастся жажде крови, он максимум за несколько часов возьмёт всё под контроль, но для этого ему придётся уничтожить сотни Обращённых.　

— Иди.

Когда вампир, сжимая грудь и изо всех сил стараясь не запачкать кровью белоснежный ковёр, ушёл, Рафаэль обернулся к окну. Приговор был справедливым, но он, скорее всего, повредит слабый разум слабого вампира.

«Любое другое наказание подбодрило бы тех, кто думает предать меня».　

Рафаэль сознательно потянулся к Елене.

«Рафаэль?»

«Я приговорил его к погребению заживо в ящике размером с гроб, — сказал Рафаэль своей охотнице с сердцем смертного. — Его будут кормить, чтобы он оставался жив, но на десять лет он останется в той коробке».

Шок, беспокойство и боль каскадом обрушились на его эмоции

«Рафаэль, мне жаль. Жаль, что он поставил тебя в такое положение, заставив выбрать это наказание».

Несмотря на ранее сказанные слова, он ожидал, что Елена будет напугана поступком, ведь такого она не ожидала. Это наказание не походит на человеческое. Но он забывал, что его женщина выжила после встречи с монстром и понимала, что иногда другого выбора нет.　

«Возвращайся ко мне после разговора с Сарой. Я хочу тебя обнять».

Пятнадцать минут спустя на горизонте появилась вспышки полуночи и багряна, когда его супруга появилась из облаков недалеко от башни. Отличительные крылья Иллиума оставались в тени. Синекрылый ангел привязался к охотнице Рафаэля, и архангел не придавал этому значения… и продолжит не придавать, пока Иллиум не забудет, что Елена — пара архангела.　

«Я её поймаю».

«Сир».

Ангел направился в другую сторону.

«Подожди. Я сегодня получил для тебя послание».

Вопросительная пауза.

«Колибри желает увидеть своего сына».

Тихо… так тихо.