Наль Подольский – Возмущение праха (страница 51)

Я едва успел нажать кнопку индикации номера, который тут же высветился на экране. Доклад по телефону, в отличие от разговора со Щепинским, был энергичным и исполненным служебного рвения, с оборотами «разрешите доложить» и «так точно, слушаюсь».

— Едет.

Щепинский в ответ неопределенно хмыкнул.

До сих пор я не рисковал пускать в ход видеокамеру, понимая, что имею дело с крутыми профессионалами, но во время набора номера включил ее на несколько секунд: если у них имеются индикаторы, то они все равно сработают на номеронабиратель.

Начальство не заставило себя ждать, подкатив через двадцать пять минут на скромной серой «девятке», без сопровождения и охраны. Его встречали внизу, и приехавший мгновенно исчез в дверях, однако Джеф успел запечатлеть низкорослого массивного человека в штатском пиджаке, но в брюках с генеральскими лампасами, с плоским широким лицом и маленькими цепкими глазками.

«Девятка» тут же отъехала и убралась из поля зрения, дабы не демаскировать своим видом дислокацию столь важной персоны.

Он же, добравшись до места действия, сразу продемонстрировал воистину генеральское чувство юмора, вернее, полное его отсутствие. В ответ на обращение: «Разрешите доложить, товарищ генерал-лейтенант…» — он резко перебил своего подчиненного:

— Здесь лучше общаться без чинов, полковник.

— Слушаюсь… Это профессор Щепинский.

— Рад познакомиться.

— Разрешите начать?

— Приступайте, — милостиво согласился генерал, и полковник громко повторил, но уже приказным тоном:

— Можно приступать.

В наставшей тишине защелкали клавиши, затем Щепинский проговорил раздельно и с легким подвыванием:

— Включается блок активизации сознания. — Он не мог отказаться от театральных эффектов, хотя в данный момент они были совсем не к месту.

Тишина сделалась полной.

Прошедшие четыре с половиной минуты даже мне показались очень долгими, а всем им там — и подавно. Затем генерал, почему-то шепотом, произнес:

— Смотрите, он действительно оживает!

Раздался звук шагов, и голос полковника спросил скучным допросным тоном:

— Вы меня слышите?

После паузы последовало:

— Да.

Возможно, сыграло роль самовнушение, но этот голос я без колебаний определил бы словом «загробный». Нечто похожее померещилось и Джефу, потому что он, зябко поежившись, скрестил руки, обхватил свои плечи и стал растирать их ладонями.

— Вы меня узнаете?

Опять долгая пауза.

— Узнаю твою сущность. Она омерзительна.

Я понял, почему голос производит жутковатое впечатление: он состоял в основном из свистящих и тонко гудящих звуков. Если можно было бы заставить говорить осенний ветер, получилось бы что-то похожее.

— Когда вы добросовестно ответите на наши вопросы, — продолжал невозмутимо полковник, — мы можем, по вашему желанию, либо восстановить вас как живого человека, либо отпустить.

— Надо же, какая блядища, — изумился Джеф простодушно, — разве можно врать мертвецам?

Вопрос был чисто риторический, но тем не менее ответ на него мы получили тотчас от самого покойника:

— Лжешь. От меня уже идет вонь. Отпусти меня поскорее.

— Почему вы спешите? Вы чувствуете себя неуютно?

— Невыносимо. Отпусти меня как можно скорее.

— Это нужно заработать.

— Спрашивай. Что тебе надо?

— Куда делись документы из вашего сейфа?

— Их, наверное, забрал мой убийца.

— Нет, мы его нашли.

— Тогда не знаю.

— Где вы держали ключи от сейфа?

— В кармане пиджака.

— И дома, и на работе?

— Да.

— Кто мог заходить в служебный кабинет в ваше отсутствие?

— Секретарша.

— Знаем.

— Референт.

— Знаем.

— Уборщица, полотер.

— Знаем.

— Все.

— Кто бывал у вас дома в последнее перед смертью время?

— Не скажу.

— Тогда мы вас будем держать в этом состоянии вечно.

— Лжешь. Вы не сможете.

— Верно. Но будем держать долго. Вы все равно не выдержите.

— Не знаю.

— Ладно, вы пока подумайте, а я отлучусь. — Послышался звук нескольких нарочито громких шагов.

— Не уходи… Сын с женой.

— Знаем.

— Почтальон, вододроводчик.

— Вы напрасно тянете время.

— Друзья и знакомые.

— Фамилии.

— Шилов с женой.