Наль Подольский – Сон разума (страница 36)

С этой мыслью он и отправился на охоту за доктором Буги. Адрес на визитной карточке привел к мрачному серому дому старой постройки на Петроградской стороне, недалеко от зоопарка.

На двери тускло поблескивала медная табличка: «Соколов Михаил Глебович, доктор медицины». Подивившись столь простодушной конспирации, адвокат нажал кнопку звонка. Он ждал почти минуту, но никто не откликнулся. Повторив опыт еще раз, он вышел на улицу и по телефону-автомату набрал номер доктора. Трубку взяли не сразу, в телефоне раздалось не то мычание, не то хрюканье, и последовал сигнал «занято». Александр Петрович вернулся на исходную позицию к двери и позвонил снова, увы, с тем же результатом. Тогда он, печально вздохнув и прислушавшись, не идет ли по лестнице кто-нибудь, вынул из кармана плоскогубцы и кусок стальной проволоки, после чего приступил к осмотру замка. Он оказался смехотворно простым, да и врезан был кое-как, так что дверь открыть можно было, по-видимому как следует рванув за ручку, но адвокат не любил лишнего шума и предпочел потратить несколько минут на изготовление импровизированной отмычки.

Квартира доктора Буги для свежего глаза представляла кошмарное зрелище. Повсюду валялись пустые бутылки, окурки, мятая бумага и грязные носки, на обеденном столе среди немытых рюмок и тарелок ползали жирные мухи. Хозяин всего этого безобразия обнаружился во второй, задней комнате. Небритый, с бледно-серым лицом, он лежал на спине, иногда конвульсивно вздрагивая, постанывая и скрипя зубами. Причина его скверного состояния была очевидна: рядом с кроватью на стуле лежал шприц и коробка с ампулами. Тут же стоял телефон, трубка которого свисала на проводе, издавая короткие гудки.

Адвокат не стал торопить события и будить доктора, — судя по учащающимся судорогам, он должен был и сам вот-вот проснуться. Александр Петрович убрал телефон подальше от кровати, сунул коробку с ампулами к себе в карман и занялся осмотром квартиры. Он не рассчитывал найти интересовавшие его записи, ибо даже не знал, в каком виде они хранятся — на пленке или бумаге, но надеялся наткнуться на что-либо любопытное.

Достойными изучения объектами он счел книжные полки и письменный стол. Книги покрывал толстый слой пыли, и, не имея в виду проводить настоящий обыск, адвокат к ним прикасаться не стал, а ограничился поверхностным осмотром. Помимо медицинской литературы здесь имелась и художественная, в частности обращал на себя внимание отдельно лежащий томик Камю, менее запыленный, чем все остальное. Были также словари, несколько порнографических изданий и пара книжек, содержащих советы начинающим писателям.

Стол занимал ворох машинописной бумаги, из которого выглядывала машинка. Просмотрев на пробу пару листов, адвокат обнаружил, что текст представляет отрывки киносценария или, может быть, пьесы. Многие листы были порваны или смяты в комок, свидетельствуя о раздражительности автора. Александр Петрович стал читать куски сценария наугад, но они не вызвали у него интереса. Действующие лица были гомосексуалистами, а сюжет вертелся вокруг наркотиков.

Спящий тем временем начал подавать признаки активности, но адвокат к нему не спешил, не желая присутствовать при отвратительном и вредном для нервов зрелище пробуждения наркомана. Лишь услышав донесшийся от кровати вопль, нечто среднее между визгом и рычанием, он отошел от стола и предстал перед безумным взором доктора Буги.

— Где? Где они? — Судорожно тряся головой, доктор шарил рукой по стулу. — Ты кто? Отдай! Убью! Ты кто такой? — Мышцы на висках и скулах у него вздулись буграми, и выступил пот. Ему, наверное, казалось, что он кричит страшным голосом, а на самом деле его посиневшие губы издавали приглушенный хрип. — Где они? Откуда ты взялся? Отдай, сука! — Его силы иссякли, и он вытянулся неподвижно.

— Все в порядке, сейчас вы их получите. — Адвокат показал ему ампулу.

— Дай!!

— Сейчас вы ее получите. Но сначала я должен иметь тексты кодов, которыми вы программировали людей несколько лет назад.

— Ты что, охерел? Не знаю никаких кодов! Давай ее сюда! Я сейчас сдохну!

— Несколько лет назад, в августе, вы кодировали людей, — адвокат сунул ему под нос сложенные веером фотографии, — мне нужны тексты кодов.

— Нет их у меня, нет! Я писал протокол, и все! Я не имел права взять с собой ни строчки! — Его начали бить конвульсии. Вытянувшись в струну, он дергался всем телом.

— Лжете. Вы вели запись. Магнитофон был у вас в правом кармане халата. Вот на этом снимке вы его включаете, отвернувшись от видеокамеры.

— Кто ты? Сам дьявол?

— Нет, всего лишь дальний родственник, — усмехнулся адвокат.

— Их нет, нет, все давно отобрали! Дай ее сюда! Скорее! Я все расскажу, все вспомню! Все, что захочешь!

— Мне нужны записи.

— Я же сдохну, понимаешь? Сейчас сдохну, и ты ничего не получишь! — Его снова стало трясти.

— Вы напрасно тянете время.

— Дай! Ну пожалуйста, дай! — На лице несчастного выступили лиловые пятна, и он заплакал, визгливо всхлипывая. — Ты же видишь, я не могу встать! Дай мне, и я тебе все найду! Все, все найду!

— Скажите где. Я найду сам.

— Мусор! Падла вонючая! — сквозь слезы завыл доктор тонким голосом. — На верхней полке, медицинская энциклопедия, шестой том… ты куда? Стой! Дай мне сперва!

— Я сначала проверю.

— Сука! Сука позорная! — чуть слышно запричитал страдалец.

Александр Петрович, выкопав в бумажном завале на письменном столе площадку для ног, влез на него и смог дотянуться до медицинской энциклопедии. Шестой том оказался на месте, но, бегло его пролистав, адвокат ничего не нашел. Тогда он распушил страницы и слегка потряс книгу — и снова безрезультатно.

— Двухсотая страница, мудак, — простонал доктор Буги.

На двухсотой странице, у основания, обнаружилась полоса наклеенной бумаги и под ней — вырезанное в страницах вдоль корешка узкое гнездо, в котором покоились две миниатюрные кассеты от карманного диктофона. Спрыгнув на пол, он вынул из кармана коробку с ампулами и положил на стул около кровати.

Доктор Буги трясущимися руками кое-как извлек из коробки ампулу, но затем его движения стали точными. Он аккуратно отломал кончик ампулы, осторожно наполнил шприц, не забыл из него выдавить воздух и, сев на кровати, всадил иглу себе в бедро. Обе его ноги, от коленей и выше, были покрыты кровоподтеками, и на правой багровела язва величиной с пятак.

Опасаясь, что его стошнит, адвокат поспешно отвернулся. Он вставил одну из кассет в свой магнитофон и включил его. Послышалось шипение, тихая музыка и затем — голос доктора Буги, голос здорового человека, спокойный и ленивый:

— Двадцать второе августа. — И после невнятных шумов: — Клюквин Игорь Борисович, сорок восьмого года. — Короткая пауза, и за ней, раздельно и четко: — Тринадцать Волга впадает ноль пять в Каспийское море.

Дальше следовали щелчки и шум, соответствующие включению и выключению записи, и далее:

— Кандыба Степан Степанович, тридцать девятого года… тринадцать к чему стадам двадцать два дары свободы.

— Литератор, — проворчал Александр Петрович, ему вдруг совершенно неожиданно захотелось выругаться матом.

К этому времени доктор уже покончил с инъекцией и опять улегся.

Адвокату случалось иметь дело с наркоманами, и он знал: через минуту доктор Буги будет чувствовать себя превосходно, а еще через короткое время впадет в состояние идиотической эйфории. Но в течение нескольких минут он будет нормальным человеком, и этим кратким периодом следовало воспользоваться.

— Что означают цифры в коде? — резко спросил адвокат, сочтя, что подходящий момент уже наступил.

— Время, — попался на удочку доктор и сразу же спохватился: — А почему это я должен тебе отвечать?

— Потому что я намерен вас спасти. Видеозапись ваших сеансов вырвалась на свободу и начала убивать. Она прикончила уже пятерых. Если я вас нашел, найдут и другие. Что они с вами сделают, знаете сами.

— Все ты врешь. Зачем тебе меня спасать?

— Я спасаю себя, а приходится заодно и вас. Здесь все, кого вы кодировали? — Адвокат показал доктору кассету.

— Все, все, не волнуйся, — наркотик уже действовал, по лицу доктора разливалось блаженство, — а я вот возьму да и отберу их у тебя обратно. — Он, радуясь вновь обретенной способности двигаться, вскочил с кровати и потянулся к кассете.

— Вы еще слишком слабы. — Адвокат толкнул его в плечо, и доктор со счастливым смехом плюхнулся на кровать.

— Ну и бери, черт с тобой! Не жалко! Я ведь добрый! Я знаешь какой добрый?

— Догадываюсь, — сухо сказал Александр Петрович. — Скажите, почему на ваших сеансах все бегут, все в панике? Чего они боятся?

— Для них воздух превращается в жидкий огонь, — сказал доктор страшным голосом, — и спасение только одно, — он прыснул смехом, — выполнить все по программе!

— А зачем они после ложатся на пол?

— Ну что ты заладил, зачем да зачем! Ложатся, потому что в кайфе. Выполнил здание — ловишь кайф! Ну, что тебе еще надо? Спрашивай, пока я добрый!

— Кто сейчас владеет всеми этими кодами?

— Ты! — Показывая пальцем на собеседника, доктор залился хохотом.

Оценив его находчивость, адвокат слегка улыбнулся:

— А кроме меня?

— Не тот, кто вначале.

— Как его зовут? Кто он такой?

— А вот этого не надо, — доктор Буги кокетливо погрозил пальцем, — за это мне сегодня же все отрежут. — Он показал ребром ладони, что именно отрежут, и продолжал веселиться. — Ну а все-таки, ты сам кто такой? Ты не мент, я вижу. Ты симпатичный мужик, иди сюда, — он похлопал по одеялу рядом с собой, — слушай, давай вместе писать сценарий! У меня материал — улетный! Бабок заработаем кучу, как по говну ходить будем. А?