Наль Подольский – Сон разума (страница 32)

— Это наша машина, — вяло откомментировал адвокат, — сейчас придет шофер за чемоданами, я договаривался.

— У администратора они пробудут минут десять, — вслух размышляла Карина.

— Пятнадцать, — поправил ее адвокат, — он каждое заселение согласовывает с директором по телефону, и вообще здесь не любят спешить, — и в ответ на ее вопросительный взгляд добавил: — Думаю, проскочить успеем.

Через несколько минут в дверь постучали, но это оказался не шофер, а горничная. Она просила не запирать дверь, потому что сейчас принесет белье и будет срочно готовить номер для только что прибывших постояльцев.

Карина нервно хихикнула:

— Тебе не кажется странным, что жизнь иногда склонна к висельным шуткам?

Наконец явился водитель. Он подхватил чемоданы и двинулся к лифту.

— Мы предпочитаем пешком, — небрежно бросил ему адвокат.

Когда они добрались до машины, их чемоданы уже покоились в багажнике, а водитель усаживался за руль.

Он, несомненно, был мастером своего дела и с расчетливой лихостью вписывался на бешеной скорости в прихотливые петли дороги, врезанной в крутой склон горы.

Адвокат и Карина не без грусти смотрели на улетающие назад красноватые скалы и изысканно-корявые силуэты распластавшихся на них реликтовых сосен, понимая, что на какое-то время путь им сюда заказан. Они словно сдавали родную территорию противнику.

Поездка длилась немногим более получаса. Водитель внес чемоданы в помещение автовокзала, но затем вместо того, чтобы удалиться, продолжал там околачиваться, неумело изображая интерес к расписанию автобусов, таблице тарифов и прочим настенным экспонатам.

Снисходительно улыбнувшись, адвокат пробормотал:

— Ради хорошего человека денег не жалко, — и, подойдя к кассе, достаточно громко попросил два билета до Симферополя на ближайший рейс, имеющий быть предположительно через сорок минут. Более того, он, рассматривая полученные билеты, отошел к окну, дав возможность заглянуть в них и водителю.

— Ну как, я вам больше не нужен? — спросил тот с нахальной улыбкой, забросил в рот жевательную резинку и удалился.

— А что бы ты делал, — полюбопытствовала Карина, — если бы ему вздумалось дождаться отъезда?

— Мы уехали бы, а через несколько минут у тебя случился бы приступ, скажем, головной боли, и нам пришлось бы выйти.

Адвокат без труда подрядил частника отвезти их на новое место жительства, но, вернувшись на автовокзал за вещами и Кариной, застал ее за странным занятием: она лихорадочно рылась в раскрытом чемодане, и лицо ее выражало отчаяние.

— Я забыла упаковать подзорную трубу. Она осталась в номере на подоконнике.

— Ничего не поделаешь, теперь у нее другие владельцы, и вряд ли они согласятся вернуть ее тебе. Придется купить новую.

— Но я не хочу новую, — обиделась она, — я хочу свою.

— Ты просто устала, сегодня был нелегкий день, — мягко сказал он, помогая ей застегнуть чемодан, — поехали.

Их новое жилье располагало к безмятежности. Заросли акаций, отделяющие их дворик от улицы, и сплошные занавеси винограда создавали иллюзию защищенности.

Солнце уже приближалось к закату, под деревьями и кустами сгустились тени, и стало прохладно. Чай пить расположились в доме.

Александр Петрович почувствовал вдруг, какая тяжелая и неудобная вещь пистолет, когда он в кармане, и выложил его на стол.

— Я думала, он в чемодане, — удивилась Карина, — я и не заметила, как ты переложил его в карман. — Она взвесила пистолет на руке: — Все-таки тяжесть основательная.

Оставив оружие в покое, она принялась разливать чай, а потом полностью сосредоточилась на перекладывании варенья из банки в вазочку и из нее — в розетки.

Некоторое время оба прихлебывали чай с молчаливой серьезностью. Первой не выдержала Карина:

— И все же нам никуда не деться от вопроса: как они на нас вышли?

— Какой смысл гадать? Есть два канала: Шошин и Квасниковы.

— А твой умелец?

— Исключено. Тогда бы через него нас просто вызвали в Петербург. А они пока ищут вслепую.

— Еще есть наш эстонский друг…

— Это возможно.

— Значит, или он, или Шошин, или Квасниковы… придется выяснять… до чего же неприятно.

— Возможно, выяснять не придется.

— Что ты имеешь в виду? — В ее глазах мелькнул испуг.

— Не пугайся. Может быть, понадобится действовать так быстро, что будет не до выяснений. Не думай об этом, все обойдется… А сейчас лучше налей мне еще чаю.

Она притихла и стала смотреть в окно, на красноватые отсветы заката в уже темном небе, одновременно рассеянно и, видимо, совершенно непроизвольно поглаживая пальцами ствол пистолета.

— Кажется, я созрела, чтобы отправиться в спальню, — заметила она, наблюдая, как адвокат допивает чай.

Он удивленно взглянул на часы: она никогда не ложилась раньше часа, а сейчас стрелки показывали десять.

— Ты не забыл, что сегодня мы встали с рассветом? Я не помню в моей жизни такого бесконечного дня… И вообще, — она поднялась, глядя ему в глаза, — я просто хочу в постель.

Он смотрел, с каким усердием она расстилает простыни на этом великанском ложе, тщательно расправляя каждую складку, и пребывал в состоянии глубочайшего изумления: он, конечно, не сомневался в авторитете доктора Фрейда и истинности его учения, поскольку в него уверовало все человечество, но чтобы научная теория в житейском смысле работала напрямую, как водопроводный кран или кофеварка, — такого он не предполагал. Неожиданно для себя он почувствовал нечто вроде мужской гордости, оттого что приобрел крупнокалиберный «питон», а не какой-нибудь тощенький «браунинг».

Несколько позже, уже лежа в кровати и поджидая Карину, он удивлялся, как это раньше не сообразил, что ее увлечение детективной литературой вовсе не было уходом в сказку, а имело сексуальную подоснову. Да одна подзорная труба чего стоит! Он вдруг понял, что ему предстоит еще не раз ввязываться во всевозможные рискованные истории и покупать пистолеты. «И дай Бог, чтобы ее аппетиты ограничились пистолетами», — успел он подумать, когда Карина выключила свет, и они стали на ощупь искать друг друга в постели.

Судьба, несомненно, к ним благоволила, ибо подарила им целую неделю воистину счастливой жизни. Дух Большого Приключения давал ощущение полноты отношений, а сознание реальной опасности придавало особую остроту сексуальным занятиям. Сверх того им была предоставлена возможность повеселиться, правда посредством мрачноватой шутки.

Александр Петрович настаивал на соблюдении техники безопасности, и в дневное время они не ходили в город. Но через два дня им пришлось нарушить это правило ради выхода на почту. Зайти на рынок адвокат не позволил, но около почты некая предприимчивая девица торговала соблазнительно крупной черной смородиной, расторопно сворачивая кульки из местной газеты. Карина купила у нее один такой кулек и доверила его нести своему спутнику.

Придя домой, они высыпали ягоды в глиняную миску, и адвокат хотел выкинуть испачканный липким соком кусок газеты, но внезапно остановился и издал негромкий звук, напоминающий всхлипывание.

— Что с тобой? Тебе плохо? — испуганно спросила Карина и тут же поняла, что он задыхается от смеха.

— Ты была совершенно права, жизнь не скупится на висельный юмор, — смог он наконец выдавить из себя и передал ей обрывок газеты.

С опаской поглядывая на Александра Петровича, Карина расправила газету на столе. Текст гласил: «Вчера двое дорожных рабочих стали нечаянными свидетелями вооруженной стычки двух бандитских групп в окрестностях поселка „Уютное". Как только началась стрельба, рабочие стали спасаться бегством, и бандиты, к счастью, не обратили на них внимания. На месте происшествия обнаружено три трупа с многочисленными пулевыми ранениями. По мнению одного из свидетелей, их противниками были лица кавказской национальности. В карманах убитых никаких документов не оказалось. Помимо оружия и внушительного запаса патронов, у них найдена бронзовая подзорная труба. Ведется следствие».

— Представляешь, сначала ты своей трубой довела азербайджанцев до белого каления, а потом подарила ее этим молодцам. История вышла какая-то древнегреческая, вроде троянского коня, только поизящнее.

Поддаваясь его заразительному веселью, Карина тоже начала было смеяться, но остановилась.

— Ты же понимаешь, этого я не имела в виду. И перестань хохотать, все-таки людей убили.

— Людей убили! — возмущенно повторил адвокат, мгновенно обретя серьезность. — А представь себе, что мы попали бы к ним в руки? Ведь они не стали бы тащить нас за две тысячи километров на показ шефам, но должны были дать гарантию, что из нас вытряхнули все, перед тем как прикончить. Представляешь, что это значит?

Карина слегка побледнела, а сам адвокат ощутил привычный неприятный холодок в спине. Подавив приступ страха, он добавил:

— Ручаюсь, их послужной список таков, что смерть от пули для них — облегченное наказание. Ты поступила гениально, — не иначе; ангелы-хранители надоумили. И еще вот в чем ты оказалась права: мистической одаренности в них нет. То есть не было.

— Ты убежден, что причиной всему — подзорная труба?

— Поставь себя на место азербайджанцев, — он снова развеселился, — приезжая леди сначала выслеживает их драгоценного министра и затем передает его с рук на руки убийцам-боевикам, ведь их профессия у них на лицах была написана… Воображаю, как пришлось попотеть нашему эстонскому другу, чтобы вывести разборку за пределы своей территории. «Восточные люди так легко возбудимы».