Наль Подольский – Книга Легиона (страница 9)

Но интереснее всего были для Марго вечера, когда они втроем располагались ужинать за дощатым столом между кустами смородины и сирени. Август стоял теплый, а комары уже свое отлетали, и ничто не мешало засиживаться допоздна за рюмочкой — традиционной деталью быта всякого сельского врача. Против ожиданий Марго и к ее облегчению, этого дома не коснулась нужда, настигшая нынче большинство врачей, не освоивших коммерческие аспекты медицины, — в основном, за счет того, что многие бывшие пациенты Платона считали своим долгом периодически присылать ему подарки. Огород же его на доброхотных началах возделывали соседки, заходя помочь вроде как наугад, а на самом деле по четкому графику, о существовании коего Платон не имел и понятия.

Олег уходил спать рано, без улыбки ссылаясь на «привычку военного человека», для Марго же раскрывались анналы энциклопедических знаний и всяческой премудрости. Под шелест крыльев ночных бабочек, суетившихся вокруг луноподобного шара фонаря, Марго жадно впитывала обильную информацию, не забывая, впрочем, подливать в рюмки и вульгарную aqua vita. В этом году разговоры крутились, в основном, около парапсихологии, гипноза и внушения на расстоянии, и Платона несколько удивлял стойкий интерес следователя прокуратуры к этим, в общем-то, путаным и не очень ясным материям.

Марго еще в поезде для себя постановила выкинуть из головы и Лолку, и связанную с ней живодерню, но уже на третий день не выдержала и выложила Платону от начала до конца всю историю. Более того, она поняла, что это было одной из главных целей ее поездки. Значит, все-таки эта Паулс крепко засела у нее в голове.

Почувствовав непраздную заинтересованность Марго, Платон высказался осторожно и прагматично. Да, под гипнозом человек способен совершить что угодно. Известны также вполне доказанные случаи гипноза или внушения на расстоянии, правда, не такой интенсивности, но это, в конце концов, разница лишь количественная, не меняющая сути явления. В данном случае речь идет либо о гипнотизере феноменальной силы, либо о научном злом гении, придумавшем устройство для усиления и трансляции на расстоянии этих неисследованных пока излучений. Такую возможность принципиально нельзя отвергать. Но при любых обстоятельствах за всем этим стоят люди, один или несколько, которых можно найти и пресечь их деятельность.

— Да, — уныло согласилась Марго, — и я примерно так рассуждала. Но у нас нет никаких зацепок. А из ничего нельзя расследовать ничего. И вдруг это вообще не люди?

— На что ты намекаешь? На природные явления, некую стихию? Что ты имеешь в виду?

— Ну, не знаю, — Марго вдруг почувствовала себя полной дурой, — излучения, бактерии, вирусы… или вещества в воде, в атмосфере…

— Это несерьезно. Существуют наркотические вещества, часто приводящие к суицидным попыткам — ЛСД, например… Но регламентировать способ, это уж слишком. Да и люди, ты сама говорила, настолько разные… нет, это нереально. За этим кроется человеческая воля, и очень опасная.

— Но все-таки, — заупрямилась Марго, — если мы имеем дело с однообразным систематическим проявлением, можно ли отличить природное явление от человеческой воли?

— Только по наличию обратной связи. Природное явление не будет реагировать на твои действия, а человек отреагирует.

— Ты меня утешил, — хмыкнула она, — это вдохновляет.

— Да куда же ты денешься? Люди гибнут, и ты не сможешь сидеть сложа руки, уж настолько-то я тебя знаю.

— Но я даже не представляю, с чего тут можно начать.

— Хотя бы с того, что факты должны стать достоянием… ну, если не общим, во избежание паники, то по крайней мере науки и систем безопасности на государственном уровне. Неужто не понимаешь, насколько это опасно? А если ОНО вдруг начнет развиваться и трансформироваться? Даже подумать страшно.

— Достоянием… — Марго безнадежно махнула рукой. — Ты не представляешь, сколько диких и странных дел похоронено в наших архивах. Правовая система отторгает все необъяснимое, и если подумать, так оно в общем и правильно. И сейчас мое начальство, наоборот, делает вид, что это нас не касается.

— Начальство… подумаешь. Тебе строптивости не занимать. Впрочем, можем вместе помозговать, только потом… А сейчас обращаю твое внимание на два парадоксальных факта: во-первых, у нас кончилась выпивка, а во-вторых, скоро рассвет.

Словно в подтверждение его слов, в кустах пиликнула какая-то птаха, и Марго подумала, как хорошо сейчас будет свернуться в постели калачиком.

— Ладно, — сонно кивнула она, — отложим до завтра.

Порешили на том, что сейчас Платон отправится вместе с сыном, проводит его в плавание, потом вернется в деревню, и к концу отпуска Марго устроит свои дела так, чтобы погостить у нее в Петербурге и оказать ей моральную и мозговую поддержку. Но судьба рассудила иначе.

Сначала все шло по плану. Марго вручила им ключи от своей городской квартиры, и они отбыли, выпив с ней на прощанье шампанского, с подтекстом «счастливого плавания». Оставшись одна, Марго с усердием копалась в огороде и хлопотала по дому, в меру способностей наводя в нем уют. Но в условленное время Платон не появился, хотя учебный корабль ушел в рейс точно в срок — Марго отследила репортаж об этом по радио. А через неделю пришла телеграмма: «Приезжай».

Дверь ее квартиры только после второго настойчивого звонка открыл человек, которого она сперва не узнала — это был Платон, только постаревший лет на пятнадцать, седой, небритый и пьяный.

Марго мгновенно догадалась, что случилось несчастье, но подробности выясняла в течение трех дней. Мысли его были сбивчивы, а речь — бессвязна, но Марго не пыталась стимулировать последовательность изложения, чтобы избавить его от детального восстановления пережитого ужаса.

По разрозненным фактам схема эпизода получалась предельно простая. Они прожили спокойно несколько дней, ходили в кино, посещали музеи и один раз прокатились за город, в Петергоф, поглядеть на фонтаны. Раза два на Олега накатывали беспричинное беспокойство и возбуждение, но Платон посчитал их предотъездными эмоциональными всплесками. Накануне отплытия курсантам было предписано прибыть на борт судна к двадцати-ноль-ноль, и в три часа дня, пока отец сооружал дома некое подобие прощального обеда, Олег вышел купить какие-то мелочи, вроде расчески и зубной пасты. Полчаса на это было более чем достаточно, и когда он к четырем не вернулся, Платон настолько встревожился, что выглядывал несколько раз в окно и на лестницу, и как только позволили кулинарные обстоятельства, в половине пятого выключил духовку и пошел искать сына.

Далеко ходить не пришлось: внизу у подъезда уже суетилась милиция и стояла «скорая помощь». Их вызвала дворничиха, сначала решившая, что в закуток под лестницей забрался поспать пьяный, и тут же наткнувшаяся на лужу крови. Его отвезли в реанимацию, но врачам ничего не удалось сделать.

— Тебе повезло, что не в квартире, а под лестницей… Как бы ты потом здесь жила? — пробормотал Платон с мрачной усмешкой, перешедшей в болезненную гримасу, и Марго в его словах померещился скрытый упрек.

— Если бы я вышел на полчаса раньше, кровотечение можно было остановить… если бы на полчаса раньше, можно было успеть… если бы на полчаса раньше… — у него появилась привычка произносить по нескольку раз подряд одни и те же фразы, словно он не понимал их смысла, и при этом слегка раскачиваться вперед-назад, как китайский болванчик.

Орудие самоубийства, складной нож со многими лезвиями, лежало на подоконнике, и Марго машинально отметила его присутствие здесь как недопустимый промах милиции.

Несмотря на свою угрюмую отрешенность, Платон перехватил ее взгляд:

— Немецкий… это я ему подарил… представь себе, я и подарил… он любил перочинные ножи и всегда их терял… а вот этот не потерял… этот почему-то не потерял… лучше бы он его потерял…

Марго чувствовала долю своей вины в происшедшем. Располагая достаточно зловещей информацией, она не отнеслась к ней серьезно. И вот ее легкомыслие обернулось такой страшной бедой. Она не верила, что это случайность. ОНО вычислило, нашло квартиру Марго. Значит, ОНО — умное. Лола ведь ни разу у нее не была. Следовательно, ОНО идентифицировало личность Марго и ее жилье. То, что ОНО не могло внедряться в сознание Марго, как выяснилось, не мешало ЕМУ следить за ней, пеленговать, или что-то еще в этом роде. Кроме того, у Лолы есть ее телефон. Профессиональная подозрительность подсказала Марго выяснить, кто мог иметь доступ к записной книжке Лолы. У Марго вдруг возникла отчаянная, жгучая ненависть к Паулс, звериное желание зарезать ее вот этим самым ножом, но привычная правовая дисциплина ума мгновенно погасила стихийную вспышку ярости. Кроме того, словно ощутив ее нелепый порыв, Платон бросил короткий, как ей показалось, агрессивный взгляд на лежащий на подоконнике нож.

Марго молча налила водки ему и себе.

— Вот тебе и ответ, — после паузы медленно и глухо произнес Платон, с тупой сосредоточенностью глядя внутрь фужера, — вот она, обратная связь… да уж, вот такая обратная связь…

Несмотря на глубокое шоковое состояние, а может, именно благодаря ему, он явно проникал в мысли Марго, или, по крайней мере, чувствовал, о чем она в данный момент думает.