Наль Подольский – Книга Легиона (страница 51)

— Гм… и почему же эта идея не канает?

— Потому что эта мыслящая бочка, имея способность управлять людьми, давно уже навела бы в мире идеальный порядок, по-своему, разумеется. Все ходили бы по струнке, были бы счастливы, и если этой интеллектуальной биомассе без человеческой крови обойтись невозможно, она получала бы ее втихаря, как спецпаек, в нужных количествах. А Легион вырастил бы себя из гомункулуса до нормальных размеров в стеклянном аквариуме и по праздникам стоял бы на мавзолее и махал народу рукой. Про него по радио пели бы песни, и детишки подносили ему цветы… Но всего этого нет. Он легко раздражается, нервничает. Посылает на дело случайных, первых попавшихся людей. При первой же хилой попытке на него наехать он действует неуверенно, с паузами. И очень боится прослыть злодеем, прячет концы в воду, хотя кто его может схватить за руку? Значит, ощущает неустойчивость своего положения, чувствует зависимость от того, какого мнения о нем люди в массе. По-моему, все яснее ясного. Только ментовский ум может не понять, что к чему.

— Да ладно тебе, давай дальше.

— Так что дело обстоит наихудшим для тебя образом, начальница. Носитель этого интеллекта — мозги обычных людей, которые эта падла научилась как-то объединять. Вспомни того молодого придурка из электронной лаборатории: он думает, что делает что-то по своей прихоти, а сам в это время является ячейкой сверхмозга, о существовании которого и понятия не имеет. Легион, как и следует из его имени, — это множество людей, он мыслит их мозгами, потому и не может делать внаглую то, что им в среднем кажется недопустимым. Сперва ему надо изменить их образ мышления… Может быть, со временем, это ему и удастся. Въезжаешь? Чтобы засадить Легиона на зону или прописать ему вышку, нужно арестовать или убить много тысяч людей, а до того надо еще выявить, кого именно подмял под себя Легион.

— Так ты к чему свою речь ведешь? Что бороться с ним бессмысленно? Тогда для чего ты все это делаешь? — Марго обвела взглядом излучатели Гаденыша, их уже было десятков пять, аккуратно разложенные рядами вдоль стенки. — Кстати, на кой черт тебе их так много? — добавила она подозрительным тоном.

— Ну, начальница, — хихикнул он, — я торчу от твоих ментовских заморочек. Ты любой разговор оформляешь допросом. Четыре вопроса подряд, и ни одного ответа… Ладно. Самый простой — последний. Неужто не врубаешься? Они же ему не в кайф пойдут, он станет их уничтожать, а делать новые будет некогда. И устраивать перекур нельзя — он тут же очухается. Значит, их нужно много.

— Сколько?

— Откуда мне знать? Думаю сделать сотню. Разместим на чердаках или крышах, управление, понятно, дистанционное. Включать будем по очереди, в разных концах города. Авось, доберется до них не сразу. Предположим, каждая успеет сработать раз по пять, тогда получается пятьсот блокировок. Если он это выдержит, будем считать, что таким способом его не проймешь.

— Излагаешь разумно… Ну, а первые три вопроса?

— На все три ответ один и тот же: я человек подневольный. Ты приказала — я делаю.

— Это не ответ. Если с ним воевать невозможно, то все наши действия — прямое самоубийство. Разве ты к этому склонен?

— Воевать всегда можно… А вот чем это кончится — другое дело.

— Послушай, хватит вилять. Ни тебе, ни мне, ни Платону назад пути нет. А ты у нас, в мозговом смысле, идешь паровозом. Тебе никуда не деться, ты, можно сказать, — главный стратег этой войны. Вот давай и пофантазируем, как же с ним воевать.

— Ишь, как заговорила… Ладно, давай фантазировать… Вот мы с тобой начали включать эти штуки и перекрыли ему кислород, — Гаденыш слегка усмехнулся, — вернее, гемоглобин. Почему ему это не нравится? Может быть, он и вправду боится задохнуться, а может быть, ему просто не хочется переходить к более диким действиям: он же, падла, интеллигентный… Вот видишь, фантазировать надо осторожно… Я лично думаю, ему без этого гемоглобина и в самом деле не выжить. Только не нужно давать ему спокойно думать. Вирус бы в него запустить, что ли…

— Да как же в него запустить вирус? — удивилась Марго. — Он ведь не компьютер, ему в дисковод зараженную дискету не вставишь.

— Во всякую систему, где циркулирует информация, можно запустить вирус. Нужно только подсунуть данные, которые система наверняка схавает. Любую информацию, которая касается его самого, Легион не будет блокировать, а станет ее обрабатывать.

— И ты надеешься, что, при его-то сверхинтеллекте, он прозевает вирус? К тому же я не понимаю, как этот вирус может выглядеть.

— Что ты не понимаешь, это нормально. Ты и простейший компьютерный вирус вряд ли себе представляешь. А прозевает, не прозевает — не знаю. Главное, он не сможет его нейтрализовать на вводе: их у него множество. Это обычные головы, обычных людей, с обычными бараньими мозгами.

— А им ты его, твой вирус, каким образом предложишь?

— Любым. Какие-то тексты запустим в Интернет, причем сделаем так, чтобы они потом сами собой выскакивали на экранах пользователей. Что-то — по телевидению, в виде рекламы, что-то — в газетных и радиообъявлениях. К примеру, новая водка «Легион» или потерялся кобель по кличке Легион. Каждый текст сам по себе безобиден, но при их совмещении в определенном порядке обнаружатся зашифрованные паразитарные команды, способные прилипать к любым программам. То есть вирус загружается «спящим», и сможет активизироваться только при обработке больших файлов… Это я, начальница, сам когда-то придумал, и Родина за эту фигню отвалила мне приличную премию.

— Ты у нас гениальный… это я давно выучила. Ты хочешь сказать, что отдельный носитель вируса ничего заметить не сможет, а почувствует его лишь сам Легион?

— Именно так, начальница, светлая твоя голова!.. Отдельные бараны тоже почувствуют, но уже через Легиона. Тогда у многих чердак протечет, ты уж к этому приготовься. И надо будет сделать так, чтобы любое безобразие, какое случится, народ валил бы на Легиона — он ведь самолюбивый, и это увеличит шансы довести его до потери устойчивости, по-простому, до истерики. Тогда, может, и задохнется.

Подобные беседы Марго вела с Гаденышем и в дальнейшем, хотя и не надеялась ни разобраться в его творчестве, ни проконтролировать все действия, а просто потому, что он нуждался в зрителе. Ошибка Платона в отношениях с ним именно в том и была, что он не обращал внимания на ужимки и выходки Гаденыша.

Слова Марго, сказанные в шутку, что он-де — главный стратег в войне с Легионом, постепенно становились реальностью. Он планировал все, он был спецом, и Марго себя чувствовала при нем комиссаром с наганом. Впрочем, она не видела в этом ничего зазорного.

За месяц, считая от первого свидания с Марго, Гаденыш успел сделать многое. Помимо сотни излучателей, он сконструировал радиостанцию для связи с ними, и несмотря на сугубо кустарные условия производства, вся эта продукция имела вполне фирменный вид. Управление излучателями могло осуществляться либо со специального пульта, либо с клавиатуры компьютера. Количество компьютеров возросло до пяти, и в крохотной «явочной» квартирке теперь было негде повернуться. Настало время подумать о более просторной штаб-квартире для предстоящей схватки с Легионом, тем более, что телепаты не могли работать в «зоне», в непосредственной близости к источнику сигналов. Заботой о найме подходящего помещения Марго нагрузила Паулс.

Пришла пора заняться утомительной черной работой — размещением сотни излучателей в разных концах города. Задача оказалась более простой, чем предполагала Марго — в каждом районе имелось достаточное количество заброшенных расселенных домов, неотапливаемые чердаки которых не привлекали даже бомжей. Все же на эту работу у Платона с Гаденышем ушло около недели, и чтобы они по пути не перегрызлись, Марго приходилось их сопровождать. Вечерами, налазавшись по грязным лестницам и намерзнувшись на сквозняках, все трое поневоле садились пить водку, и Марго с удовольствием заметила, что отношения Гаденыша и Платона сделались более сносными.

Излучатели могли автономно работать в дежурном режиме примерно два месяца, и запаса энергии должно было хватить не менее чем на пятьдесят блокировочных импульсов. Гаденыш такой ресурс счел достаточным, хотя, конечно, при необходимости замена источников питания не составила бы труда. Управляющий излучателями компьютер теперь был включен круглые сутки, и периодически выводил на экран информацию об исправности опекаемых им приборов. При получении тревожного сигнала компьютер должен был вводить в действие излучатели в определенном порядке и, в случае отказа одного из них, мгновенно включать следующий по очереди, одновременно сообщая об инциденте соответствующим текстом на мониторе и звуковым сигналом на пульте управления.

Теперь Гаденыш занялся выведением вирусов и разработкой провокационных текстов для Легиона. Как все это будет работать, он объяснять Марго даже не пытался, а только сказал, что конечная цель — сделать поведение отдельного мозга, при включении его в общую сеть сверхинтеллекта Легиона, непредсказуемым.

Иногда, утверждая, что одурел от сидения за компьютерами, Гаденыш, якобы для отдыха, конструировал какие-то приборы, занимавшие все больше места.