Наима Костер – Что мое, что твое (страница 60)

Она поцеловала его в ладонь и вернулась к дочери. Нельсону хотелось пойти за ней, и он еле удержался. Оставшись на танцполе один, он наконец понял, насколько он пьян: его шатало, в черепушке за глазами давило. Адира поймала его и удержала. Она отвела его за амбар по деревянному настилу. Ноги проваливались в грязь. В темноте они перешли через поляну к парковке.

— Куда тебя подбросить? — спросила она.

Отель был рядом с аэропортом, но он знал, куда хочет, чтобы Адира его отвезла.

— Мне надо ее увидеть, — сказал он. — Отвези меня к ней.

Новый дом, где жила Джейд, стоял недалеко от главной улицы. Кирпичный, двухэтажный, с застекленной верандой, отгороженной огромным кустом рододендронов. Это был тихий, пропитанный довольством район. На одной стороне улицы — начальная школа с площадкой, на другой — каменная баптистская церковь; дубы и кизил перед домами, большой парк в конце дороги, сплошные холмы и высокие магнолии. В таких районах много лет назад покупали дома университетские профессора, а теперь сюда переезжали айтишники. Раньше эту часть города он только проезжал мимо.

Адира аккуратно припарковалась перед домом, и он предложил ей зайти.

— Нет, спасибо. Не хочу присутствовать при этом разговоре. Но пока ты еще тут, Джи, пожалуйста… — Она протянула ему баночку мятных леденцов и помахала крошечным освежителем воздуха. Он с трудом открыл крышку и проглотил несколько штук, а она опрыскала его.

Он поблагодарил Адиру и крепко обнял ее. Она поехала в Райли, а он смотрел ей вслед. Он вдруг понял, что весь дрожит от ужаса перед встречей с родной матерью. Прошло столько лет.

Джейд отшатнулась, когда открыла дверь. Он смотрел, как выражение ее лица с удивления сменилось на подозрительность, а потом появилась улыбка, усталая, неуверенная. Она была в длинном черном халате, с заплетенными в косички волосами в высоком пучке. За ней на пороге появился Леон в клетчатых пижамных штанах и таком же халате. Что-то было в этом почти неприличное — застать их в таком виде, перед сном, но чего еще он ожидал. Нельсон опустил голову, посмотрел на ботинки, которые расплывались перед глазами, и подумал, заметят ли они, как его шатает.

Он прошел за ними внутрь. На кухне все было из настоящего дерева, синяя плитка, яркая живопись на стенах. Черная кошка терлась у них в ногах, потом запрыгнула на подоконник. Он не знал, что у мамы есть кошка; она никогда на его памяти не любила животных.

Леон заваривал чай и поддерживал вежливую беседу. Когда Нельсон объяснил, что делает в городе, он спросил про свадьбу. Потом спросил про Вену, его последнюю резиденцию. Пожаловался на свою работу в больнице, сказал, что на самом деле это Джейд занимается настоящим делом. Ее избрали членом совета штата по репродуктивным правам. Леон заполнял молчание, а Нельсон с Джейд попивали чай и старались не смотреть друг на друга.

Нельсон не понимал, злится ли на него мать. Он никогда не приходил к ней в гости сюда, в этот дом, хотя знал адрес по редким письмам и рождественским открыткам. Время от времени он звонил, когда мог рассказать что-нибудь хорошее, и они вскользь, за пару минут, делились новостями последних месяцев. Мы купили дом; я еду в Париж; альбом выходит в твердой обложке. Он походя рассказал ей про развод, много времени спустя после того, как ему пришли документы от Ноэль. Больше он про это не говорил, а она не спрашивала.

Но лицо Джейд ничего не выдавало, ни возбуждения, ни гнева. Ему хотелось, чтобы она сказала, что зла на него за то, что он пересек океан ради Вентура, но не ради нее. Хотел, чтобы она сказала, что он напрасно отдал всю жизнь Ноэль, а потом предал ее. Но она только прихлебывала чай, прислонившись к своему любовнику.

Леон сказал, что они недавно навещали Линетт в доме престарелых. Она перестала узнавать Джейд, но они все равно приносили ей цветы и водили ее на прогулки.

— Навести ее, если у тебя есть время. Ты надолго в городе?

— Теперь уже нет смысла. Надо было тебе раньше приехать, когда она про тебя спрашивала. Она все время про тебя спрашивала раньше.

Наконец Джейд смотрела ему в глаза. Что-то в ней переменилось. Сквозь дурман алкоголя он ощутил, как вздрогнул. Может, она ему устроит, и это будет правильно. Кто-то же должен его наказать.

Леон как будто почувствовал напряжение между ними. Он сказал, что утром у него обходы, и пошел спать. Похлопал Нельсона по плечу, поцеловал Джейд и поднялся по лестнице, слишком ловко для шестидесятилетнего.

Джейд с Нельсоном остались одни, босиком на холодной плитке.

— А что моя старая подруга, была на свадьбе? Лэйси-Мэй.

— Я с ней не разговаривал, но видел ее. У нее все хорошо.

Джейд усмехнулась.

— Знаешь, говорят, лучшие уходят рано. Вот и пожалуйста.

Теперь кошка устроилась на кухонном столе и нюхала грязную посуду у мойки. Нельсон осторожно протянул руку к кошке, но она отдернулась и спряталась за Джейд.

— Ты злишься на меня из-за Линетт?

— Это я виновата, — сказала Джейд. — Я давно уже поняла, что, раз ты не знаешь, что должен однажды вернуться домой, это потому, что я тебя не научила.

— И ты никогда не звала меня домой.

— Ты мне поверишь, если я скажу, что не знала как?

У нее было изможденное лицо, из косичек выбивались тоненькие седые прядки. На пальцах у нее, как и раньше, блестели золотые кольца с белыми и черными камнями. Вокруг глаз еще виднелись полусмытые следы черной подводки. У нее был такой же непобедимый вид, как и прежде. Он знал, что ему никогда не быть таким удивительным человеком, как она, — эта мысль всплывала в подсознании всякий раз, когда он чего-то достигал: будь то заграничная резиденция или новый стильный дизайн его сайта. Ему столько всего дали, и все равно он ее разочаровал.

— Хочу тебе кое-что показать, — сказала Джейд и отвела его вглубь дома.

Солнечная комната состояла из трех стеклянных стен, смотревших в темноту. В одном углу стоял проигрыватель, колонки и коллекция альбомов Джейд. У столика с огромной стопкой книг ютилось обитое кресло-качалка. По всей комнате были расставлены большие кадки с пальмами.

— Тут мой уголок в доме, — сказала Джейд. — У Леона на чердаке есть его личная комната. Мы по ним расходимся, когда хотим побыть одни.

Нельсон оглядел комнату и попытался представить все часы, которые его мать провела тут одна. Он представил, как они живут свои параллельные жизни на разных континентах в одиноких просторных комнатах, поигрывая стаканами виски или ухаживая за растениями, глядя в окно в разные стороны земли.

— Мы держим кур во дворе, — сказала Джейд. — Попрошу Леона сделать тебе яичницу утром.

— К тому времени я уже уеду.

— Ладно.

Она опять его отпускала, и от этого он снова ощутил знакомое чувство пустоты в груди.

Он сам заметил алтарь. Это был небольшой сосновый буфет, уставленный цветами, свешивавшими листья с полок. Буфет был заполнен вещицами, значения которых он не знал: открытка с пляжа в Орландо, сложенная красно-розовая клетчатая рубашка, полдесятка керамических горшочков. И фотография его с Рэем, та самая, которая висела на кухне в их первой квартире, а потом у него в спальне у Линетт. Нельсон посмотрел на их лица, освещенные солнцем. Джейд протянула ему вырезку из газеты в золотой рамке.

Это была заметка о булочной, о Линетт, о Рэе и шоколадных пончиках, о возрождении Бирд-стрит. На черно-белых зернистых снимках невозможно было разглядеть все лакомства, которые в тот день наготовил Рэй, но Джейд наклеила его фотографию поверх страницы. На выцветшей фотографии Рэй в фартуке улыбался, сложив руки за спиной. У него было сосредоточенное лицо с ямочками на щеках, и он был куда моложе, чем представлял Нельсон. Он смотрел на Рэя и видел молодого двадцатилетнего человека, только начинавшего жить, слишком молодого для того, что с ним случится. Он дожил до возраста, до которого его отец никогда уже не доживет. Он уже почти на десять лет старше своего отца.

— Его так и не сфотографировали в тот день, я решила приклеить эту, — сказала Джейд.

— И Леон не против, что ты все это тут держишь?

— Рэй — часть меня. Куда бы я ни отправилась, он со мной. Леон не хочет, чтобы я его прятала.

— Тогда почему ты вообще сняла фотографию? Почему так долго не вешала ее?

Джейд откинулась на кресло.

— Я злилась на мир за то, что тебе досталось. Я не хотела, чтобы ты слишком сильно по нему скучал, чтобы эта ноша была еще непосильнее.

— Но он мой отец.

— Я хотела, чтобы ты знал, что справишься и сам, один, как справилась я.

— Но мы были вдвоем.

— Теперь я это понимаю, — сказала Джейд, глядя на него. Это был серьезный, нежный взгляд. — Я скучаю по нему. Я тебе когда-нибудь это говорила? И всегда скучала.

Нельсон вдруг понял, что закусил щеку. Еще немножко, и прокусит до крови. Он разжал челюсть, и все закружилось, его затошнило. Он сел на пол напротив матери. Ему не хотелось заканчивать разговор. Он хотел ей все рассказать.

— У Ноэль теперь ребенок. От кого-то еще.

— Быстро она.

— Мы тоже хотели ребенка, но у нее был выкидыш. Я тебе не рассказывал. Хотел сделать вид, что ничего не случилось.

Джейд попыталась его успокоить. Она потянулась к нему. Но он покачал головой, оттолкнул ее. Ему было страшно, как будто кто-то за ними следит, как будто какая-то невидимая опасность — катастрофическая, абсолютная — поглотит их, если они не будут осторожны.