Наиль Выборнов – Лето, пляж, зомби (страница 4)

— Назад, — коротко проговорила она. В ее голосе было напряжение.

Наклонившись, я заметил следы капель крови, которые оставались за ней. Значит, ее укусили. И что это значит? Если судить по всем фактам о зомби, которые всплыли в моей памяти, то ничего хорошего, это однозначно. Хотя, может быть, тут все не так и массовая культура, остатки которой до сих пор есть у меня в памяти, врет.

— За мной, — проговорила она, резко развернулась и прошла мимо. — Делай как я.

Двинулась в следующий двор, проверила и пошла дальше. А потом наклонилась и юркнула за ближайшую машину. Я сделал то же самое, и пошел за ней уже гуськом. И так мы передвигались через дворы от укрытия к укрытию. Я обратил внимание на то, что брошенных машин тут было немало. Странно. Мне кажется, что автовладельцы в случае эпидемии должны валить в первую очередь.

Когда мы пересекли двор, она остановилась. Я обратил внимание на то, что лицо у нее стало бледным, а рукав куртки полностью покрылся кровью, вот с него и накапало.

— Все. Дальше я не дойду. Надо остановить кровь. Видишь дверь подъезда? — кивнула она на дверь.

— Естественно, я ж не слепой, — кивнул я.

— Остановимся там, но его надо зачистить. Без стрельбы. Держи.

Жещина передала мне свою биту. Я обнаружил, что рукоять тоже покрыта кровью и рефлекторно вытер испачканную ладонь о брюки. Наверное, не очень гигиенично, но гораздо лучше, чем если бита выскользнет у меня из рук.

Ну и как я ей буду орудовать? Сил у меня не так чтобы много, пусть обед, а судя по солнцу, это был именно он, их и прибавил.

Три этажа всего. Сколько там тварей? Да черт его знает. Но пистолета я женщине не дам, мало ли что может взбрести ей в голову. Пригнувшись, я подошел к двери подъезда и потянул на себя. До меня сразу же донесся запах сырости и канализации, похоже, что у дома был еще и подвал. Люди тут жили, очевидно, не богатые, ремонт был старый, домофон оказался выломан с корнями, а на пролете лестницы, ведущем вверх, оказалось множество следов гари. Кто-то с зажигалкой игрался?

Принюхавшись, я уловил какой-то запах, причем, знакомый с детства. Ацетон? Нет, уксус скорее. Странно. Может быть, кто-то бутылку выронил?

Стараясь шагать бесшумно я двинулся вверх по лестнице, и понял, что у меня это получается. Ноги сами ступали с пятки на носок. Это что же получается, я и подкрадываться умею?

Что-то подсказывает мне, что я солдат. Причем неплохой. Но мне не повезло, вот я и оказался в конечном итоге в госпитале. Ладно, с этим разберемся позже.

Дверь на первом этаже оказалась открыта, я повернул ручку и аккуратно закрыл ее. Не хотелось мне, чтобы кто-то вывалился наружу и зашел мне в спину. Двинулся на следующий пролет.

Из-за открытой двери одной из квартир второго этажа вышел зомби и, вытянув руки, направился ко мне. Драться с ним на лестнице, когда он выше, а я ниже, мне не хотелось, поэтому я отошел на несколько шагов назад, остановившись на промежуточной площадке.

Он, нелепо переваливаясь с ноги на ногу, похромал в мою сторону. У этого зомби была отожрана вся правая половина лица так, что даже кости черепа были видны. Кого-то он мне напоминал, хотя я толком не мог понять, кого именно.

Когда мы оказались на одной высоте, я толкнул его ногой в грудь, отбрасывая к стене. А потом обрушил биту на голову. Сил, чтобы пробить череп с одного удара мне не хватило, и тогда я долбанул еще раз и еще. На стену брызнула какая-то желтая жижа с кусками волос, а он будто сел, вытянув ноги, и замер.

Уксусом завоняло еще сильнее. Так вот что это такое, зомби сами воняют этим самым уксусом. Ну что ж, понятно, так можно даже вычислять места, где они засели. То есть верить нужно не только своим глазам и ушам, но и своему носу. А чувствую я…

Неплохо чувствую. Не курил, наверное, даже раньше, так что с обонянием у меня все в порядке. Еще одна информация для размышления.

Я двинулся дальше, заглянул за дверь, из которой появился зомби, и увидел, что там, в комнате напротив, стоит еще один. Точнее одна. Женщина в белом светлом платье, сейчас полностью перепачканном кровью. Длинные черные волосы свалялись в клочья. Стояла она спиной ко мне, не обращая особого внимания.

Тогда я захлопнул дверь. Неплохо было бы еще колышком каким-нибудь заклинить, чтобы точно не открыли, но я так понял, что твари — они тупые совсем, и ручку повернуть могут разве что случайно. Колотиться будет разве что.

Больше открытых дверей на площадке второго этажа не было, и я пошел на третий. И едва не столкнулся сразу с двумя зомби, которые медленно спускались вниз.

Какого черта!

Сердце бешено заколотилось, дыхание сразу же перехватило. Почему они двигались так бесшумно? Я уже привык, что они шаркают ногами, еле идут, а эти…

Первый почти успел схватить меня за воротник форменной куртки, когда я ткнул ему битой в грудь, словно копьем, перехватив свое оружие обеими руками. Никаких неудобств, ни тем более боли ему это не принесло, но его все-таки отбросило на шаг назад и, споткнувшись о ступеньку, он завалился на спину.

Второй резко рванулся ко мне, щелкнув пастью, и я в последний момент успел метнуться в сторону, шваркнувшись о стену. Воняло у него изо рта совсем не цветами и уж точно не зубной пастой, запах был ужасный: сырое мясо, уксус, нечищенные зубы. Вот ведь мразь.

Я оказался справа от живого трупа и, размахнувшись, опустил биту ему на висок. Удар получился не очень, потому что при замахе я зацепил стену, но вышло все равно неплохо: тварь толкнуло на перила, отбросив от меня на шаг. Тогда я врезал ему еще раз, уже аккуратнее. Хрустнула кость, и тварь повисла на перилах.

Второй, что сидел на ступеньках, медленно стал подниматься, но я, не мудрствуя лукаво, врезал ему носком ботинка в лицо. Удар получился что надо, хрустнула шея и он опять опрокинулся назад.

На всякий случай я перехватил биту обеими руками и ударил его по голове, вложив весь свой вес. Кости хрустнули, древко пробило лобную насквозь и погрузилось в мерзкое месиво. Зомби окончательно затих.

Я прислушался и понял, что единственный звук, который до меня доносится — это мое же тяжелое дыхание. По лбу тек пот. Да уж, утомился я, да и выбешивает эта немочь. Я ведь точно помню, что раньше сильным был, здоровым. А теперь.

Осмотрев зомби, я понял, что у них не было обуви, шли они в носках. Вот так и получилось, что бесшумно. Ладно, отбился. Двери наверху все закрыты, можно даже не проверять, так что спущусь вниз и позову женщину внутрь. Пусть перевязывается, а заодно неплохо будет узнать, где мы находимся, и что тут вообще творится.

Насторожено обходя трупы, я пошел вниз по лестнице, пока не добрался до первого этажа, и увидел, что женщина уже сидела внизу, на лестнице, а ручки двери были перевязаны веревкой. Ну, теперь открыть их снаружи будет гораздо сложнее, даже если зомби попробуют.

Сама же моя спасенная перематывала руку бинтом, и он быстро пропитывался кровью.

— Укусили, — пояснила она сквозь зубы.

— И что это значит? — решил все-таки уточнить я.

— А то, что я скоро стану такой же, как они, — мрачно ответила она. — А ты что, с Луны свалился что ли или из другого мира прибыл? Несколько недель такая фигня по всему Крыму, а ты, типа, не в курсе?

Крым. Полуостров на юге России, в Черном море. Теперь понятно, почему тут солнечно, и почему в воздухе чувствуется соль. Вопрос только в том, какого хрена я тут делаю, и почему мертвые восстали.

Не помню. Вообще ничего не помню. И снова никаких личных воспоминаний. Говорю на русском, пусть и не как она, выговор у нее совсем другой. Но какой именно, не понимаю, ассоциаций нет.

Хотя сам вроде говорю чисто. Русский, наверное?

Ладно, врать не буду, скажу честно, как оно есть:

— Видишь? — я ткнул пальцем в шрамы на виске. — С мозгами у меня что-то. Не помню вообще ни хрена, считай, сегодня новая жизнь началась, как в больнице очнулся.

— А одет как солдат, — хмыкнула она, схватилась зубами за бинт, туго затянула и принялась делать узел.

— С трупа снял, — ответил я. — Ну так что, расскажешь, что тут вообще происходит?

— Честно говоря, получается, что тебе лучше и не просыпаться было бы, — ответила она. — Потому что происходит полный пиздец.

Пиздец. Интересное слово. Кстати, если задуматься: «пиздато» — хорошо, «пиздец» — плохо. «Хуево» — плохо, а «охуенно» — хорошо. Есть еще «заебись» и «заебало». Нет, я точно русский, иностранец таких нюансов знать не может.

— Давай детальнее что ли?

Я тоже уселся на ступень. Так и получилось, что мы говорили через перила, но видели друг друга нормально.

— Тут война шла, — сказала она. — Американцы высадиться пытались, наши их держали. Кого смогли, эвакуировали. А потом… Не знаю, кто это начал, но выпустили вирус. Люди стали заражаться, а потом умирать. Сперва лихорадка, слабость, через день-два — смерть. И потом восстаешь и становишься такими, как они.

Воспоминания пронизили мой мозг. Да, война. Атаковали с моря, забрасывали десант, засыпали бомбами и дронами-камикадзе. И я был одним из тех, кто защищал остров. Что было дальше? Как попал в госпиталь? Не помню.

И эпидемии не помню. Но она сказала, сколько времени прошло? Несколько недель? Так я, если по волосам и бороде судить, недели три и провалялся. Значит, начала эпидемии мог не застать.