Наиль Выборнов – Лето, пляж, зомби 4 (страница 2)
— Да не беспокойся ты так! — проговорила Лика, похоже, заметив, как я изменился в лице. — Саша говорит, все нормально будет, восстановишься. Про компенсацию что-то там рассказывала, мол, целые органы лучше работать начнут. Не быстро, конечно, но все равно.
Саша… Это хирург, которого я вытащил из городской больницы Судака. Мы туда вместе с Оводом ездили. А Овода теперь нет. И вообще никого нет, мы втроем остались. И, похоже, что власти в Дачном мы больше не представляем. Власть должна кормить и защищать, иначе в ней смысла нет. А я в своем состоянии себя защитить не способен.
— Что случилось-то? — спросил я. — Как мы тут оказались.
— Я вывезла, — чуть потупившись, будто от гордости, проговорила она. — Броневик-то на ходу остался, топливо еще было. Развернулась, да поехала. Нас снова обстреляли, но мы прорвались, а потом по другой дороге сюда приехали. И тебя на руки хирургам местным сдала. Саша говорит, еще полчаса и поздно было бы, но слава Богу, довезла.
Вот оно как…
— Правильно, говорят, — пробормотал я. — Добро, рожденное тобой, к тебе опять еще вернется.
Жестко, конечно. То, что выжил — уже, наверное, хорошо. И то, что не все-таки погибли. А Лика…
А она сильная. Не сломалась, а повела машину обратно, повезла нас в Дачное. Сложилось у нее в голове, значит, что там меня спасти могут. Хрупкая девушка за рулем этого огромного военного броневика. И довезла, однако. Спасла.
А еще я помню, что она сказала тогда, в машине. Что любит меня. И Наташа есть. Мне расклеиваться точно нельзя. Нужно восстанавливаться, силы набирать, чтобы я мог снова пользу приносить. Уже неплохо будет.
— Только… — проговорила она. — За три недели, пока ты в отключке валялся, кое-что поменялось здесь.
Понятно. А вот это, похоже, то самое «но». Не может же так хорошо все быть, верно?
— Что случилось? — спросил я.
— Сюда люди какие-то приехали две недели назад. Много, и на военных машинах. Но сами не военные, среди них разных хватало. Короче, теперь Дачное под ними. Данью нас обложили, Край. Обещали защищать, но при этом…
Опять. Опять какие-то суки. И, похоже, в большем масштабе. Прошлый раз мне пришлось с бандой Шайбы схлестнуться, и я их всех убил. А тут какие-то люди, и целое село под себя забрали.
— Рассказывай, — процедил я сквозь зубы.
— Оружие почти все отобрали у людей, — сказала она, наконец. — И женщин человек двадцать увезли к себе на базу. Просто из толпы забрали и увезли.
— Тех, что помоложе, и покрасивее? — спросил я.
— Да, — кивнула она.
— Как тебя-то не забрали, красавица моя? — спросил я.
— А я спряталась, не нашли. И про тебя они не знают, иначе убили бы. Потому что отдельно выспрашивали, есть ли в себе военные бывшие.
— А Мустафа что? — не понял я. — На хрена мы им оружие оставляли? На такой же случай как раз.
— Так что Мустафа? — она вздохнула. — Их сотни полторы приехало, и на броневиках, вроде того, который тут на улице стоял. Его забрали и увезли, кстати. И нашего «Тигра» тоже. Не мог он ничего сделать, подчиниться пришлось. Теперь он кто-то вроде администратора у них.
— Сдал село, получается? — я даже чуть разозлился.
— Нет, — она покачала головой. — Ему самому эти порядки поперек горла. Нас он не сдал, помогает, еду таскает, хоть и ее почти всю забрали. И присылает мужиков дрова поколоть для печи. Но ему приходится и на нас, и на них работать.
— То есть на улице нам показываться нельзя?
— Лишний раз не стоит, — она покачала головой. — Они десятка три человек оставили в селе, как раз те дома заняли, где мы жили, и где до этого дезертиры сидели.
Однако. Проклятые какие-то дома что ли. Как варяги пришлые придут, так сразу их и занимают. Ну еще бы, они же лучшие в селе, самые богатые.
— Еще часть врачей забрали, сказали, что им нужнее. Саша осталась, да еще пара человек, ее не тронули, да и на самом деле… Она тоже спряталась. Но она смелая, ходит, людям помогает, чем может. Я сейчас Наташу к ней пошлю, на нее внимания не обратят, ребенок и ребенок. Пусть посмотрит тебя.
Я молча кивнул. Много всего случилось, пока меня не было, слишком много. Надо было обдумать. Внутри всё было перемешано: слабость от болезни, злость от бессилия, тревога за людей, за Лику, за Наташу. И ещё что-то… Почти забытое. Ощущение, что я снова стою на пороге какой-то войны. Только теперь не с зомби, не с мутантами. А с теми, кто в этом мире решил стать новым хозяином.
— Я пока помидоры соберу, огурцы, — сказала она. — Нам этот дом выделили, он пустой стоит, но теплица есть. До осени, наверное, расти что-то будет.
Огурцы, помидоры — вот такие мы обжоры. Да уж.
— Лика, — окликнул я её, когда она уже направилась к двери. — А Саша… Она не говорила, сколько мне нужно времени, чтобы хотя бы ходить нормально?
— Сказала, — Лика обернулась. — Месяц точно не бегать. Но если всё пойдёт по плану, недели через две-три сможешь держать оружие. Только ты учти, перенапрягаться пока нельзя. Швы не разойдутся, конечно, но кишечник еще долго работать не будет.
— Понял, — хмыкнул я. — Значит, буду готовиться.
Она посмотрела на меня с такой смесью боли, нежности и уважения, что я невольно отвёл взгляд. Героем я себя определенно не чувствовал после того, что сделал. Нет.
Наташа появилась в дверях, у неё в руках была плошка с дымящимся бульоном и ложка.
— Вот, держи, дядя Край, — тихо сказала она. — Я его чуть посолила. Лика разрешила.
Я принял миску обеими руками, стараясь не дрожать. Бульон пах мясом, но был почти прозрачным. Самое то. Сделал глоток — горячо, но вкусно. Второй. Третий. И только после четвёртого понял, как сильно мне этого не хватало.
В животе снова жалобно заурчало. Нет уж, работай, дружище. Этому телу снова нужно стать сильнее.
— Спасибо, Наташ, — выдохнул я.
Она села рядом, чуть дотронулась до моего плеча.
— Я боялась, что ты не очнешься, — проговорила она.
— Я очнулся, — ответил я. — И теперь все будет хорошо. Сбегай к Саше, пожалуйста, скажи, что я в себя пришел. Пусть посмотрит меня.
— Я мигом! — она тут же вскочила с дивана и убежала за дверь.
А мне пока нужно было подумать. Дохлебать суп и подумать хорошенько обо всем, что будет дальше. Какая-то, значит, новая власть пришла. Причем не слишком хорошая. Но о том, что тут я, они не знают. Да и не поймут, за обычного деревенского примут, если при оружии не расхаживать.
Но бороться с ними в одиночку… Пока не вариант, сперва надо толком на ноги встать. Значит, пока отдыхаем. Восстанавливаемся, едим бульончик и как-то расхаживаться пытаемся.
Глава 2
К тому моменту, когда я доел бульон, дверь открылась, и в нее вбежала Наташа. А следом за ней вошла Саша. Выглядела врач гораздо лучше, чем когда мы спасли ее из больницы, загорела. Правда, лицо такое же усталое. Да уж, из огня да в полымя попала. Вытащил я их из одной жопы, и они тут же угодили в другую, правда им теперь не живые мертвецы угрожают, а просто живые.
— Очнулся? — спросила она, даже не поприветствовав меня. — Как себя чувствуешь? Тело слушается?
— Слушается, — кивнул я. — Только слабый совсем. Пытался топор взять — еле поднял.
— А зачем тебе топор? — не поняла она.
— Рубить, — ответил я.
— Что рубить-то?
— Не что, а кого, — я выдохнул.
Не поняла, похоже. Подошла ближе, положила на диван свою дамскую сумку, которую так и таскала с собой, вытащила стетоскоп и принялась прослушивать. Сперва спереди, потом спросила, не могу ли я подняться. Я встал, естественно, все-таки на ногах я держался уже вполне себе уверенно.
— Застоя в легких нет, — сказала хирург, закончив. — Теперь садись обратно.
Я послушался, и началась новая процедура: она хватала меня за руки и ноги, сгибала их и разгибала. И судя по тому, что не хмурилась, результат ее устраивал.
— Так, — сказала она наконец. — Снова вставай. Кстати, когда встаешь, голова не кружится, в глазах не темнеет?
— Вроде нет, — ответил я. — А что, должно?
— Да нет, — девушка качнула головой. — Не должно. Наклонись, только осторожно. Попытайся кончиками пальцев коснуться до пальцев ног.
Я нагнулся и чуть-чуть не дотянулся. Но ее и это устроило. Голова, кстати, чуть закружилась, но на ногах я удержался. А как разогнулся, снова стало легче.
— Контрактуры суставов нет, — сказала девушка, вдруг улыбнувшись. Мягко и тепло. — А мышцы нарастут. Правда учитывай, что ближайшее время тебе только бульоны и мягкие каши есть. И с кишечником будут проблемы, это точно.
— Дристать буду? — решил уточнить я.
Наташа засмеялась. Вот бы и мне вернуться в тот возраст, когда шутки про говно еще вызывают смех.
— Да, — кивнула врач. — Но это нормально, все-таки мы тебе порядочно кишок вырезали. Если честно, не думали, что ты выживешь, кровь два раза переливали. Мустафе, кстати, спасибо скажи, у него такая же группа.